На следующий день Лили не работала. Она будет ждать его звонка.
Прежде чем выйти на улицу, Малко осмотрелся. Улица была пустынна. «Форд» стоял на месте. Спустя десять минут он был уже в отеле.
В холле было пусто, не считая девушки в вечернем платье, плакавшей на диване, по–видимому, оставленной своим кавалером. Он сел в лифт, стараясь не рассеять очарования от шарма Лили.
Из–под двери Криса виднелась полоска света. Малко легонько постучал. Горилла открыл молниеносно. Брабек сидел в кресле в сорочке, на его коленях лежал «магнум». Перед ним стояла неполная бутылка виски и две рюмки.
— Как раз вовремя, — сказал Джонс мрачно, — мы уже собирались отправиться за вами. Половина второго.
Малко пожелал им спокойной ночи и пошел в свою комнату, сопровождаемый неодобрительными взглядами своих телохранителей. День предстоял трудный. Однако он уснул, думая об изящном теле Лили Хуа.
Стоит посмотреть спектакль, когда китаец становится белым, как свеча. Почтенный Цу–Лай представлял собой очень любопытное зрелище не без основания. Крис Джонс небрежно прислонился к косяку дверей лавки, загораживая выход. Милтон Брабек флегматично собирался проткнуть пузо китайца двадцатисантиметровым кинжалом.
Китаец квакал. Милтон зажал его в кабинку для переодевания и миллиметр за миллиметром погружал лезвие в живот китайца.
— Подожди, — сказал Джонс дружелюбно. — Я раскалю железо. Мы погладим его глотку. Это возвращает память.
— Я предпочитаю приколоть его к стене, — сказал Милтон. — Это эстетичнее. Кроме того, у него еще будет немного времени.
— Но что я вам сделал? — застонал китаец. — Я честный коммерсант…
— Ты, может быть, но не Чонг.
— Вы ничего не добьетесь, — сказал Малко, выходя из комнаты.
Он перерыл кучу грязной одежды, но ничего не нашел.
Они пришли в лавку в момент ее открытия. Чонга за прилавком не было. Там стоял маленький китаец, пузатый, как Будда, с непрестанно моргающими за очками глазками.
— Чонга нет, — сказал он. — Я его кузен. Сейчас его заменяю и оказываю те же услуги.
— А, ты оказываешь те же услуги, подлец, — осклабился Крис.
Он спокойно повесил вывеску «закрыто» и запер дверь на ключ. После этого приступил к допросу.
Цу–Лай сообщил, что утром ему позвонили и попросили заменить заболевшего Чонга. Его жирное лицо оставалось непроницаемым. Невозможно понять, замешан ли он в этом деле. Крис взбесился. Как всем головорезам, ему приходилось убивать при исполнении разных миссий. Так что одним больше, одним меньше… Часто они начинают говорить в последний момент, чувствуя смерть…
— Задайте ему последний вопрос, — сказал Малко. — Где живет его кузен? Если он не ответит, убейте его.
Малко сказал это так спокойно, что китаец задрожал всем телом.
— Нет, не убивайте меня, — молил он. — Я скажу. Он живет недалеко отсюда, на Джексон–стрит, 1965.
Крис Джонс нажал легонько на кинжал.
— Если ты соврал, я вернусь и пригвозжу тебя к стене, как бабочку. И если вздумаешь позвонить ему… Понял?
Китаец поклялся семью поколениями предков, что он будет молчать. Когда горилла вынул кинжал, кровавое пятно закрасило сорочку.
Они вышли. Малко был неспокоен.
— Надо торопиться, — сказал он. — Эта история с котом вовсе не была столь безобидной.
Джексон–стрит была узкой улицей, спускающейся к морю. Дом 1965 представлял собой старый десятиэтажное здание.
Малко вошел первым. В вестибюле на одном из почтовых ящиков висела дощечка со списком жильцов: Чонг, третий этаж.
Мужчины поднялись. Дверь была открыта. Запах ладана просачивался на лестничную площадку. Старая китаянка в белой одежде вышла им навстречу и поклонилась.
— Могу я видеть господина Чонга? — спросил Малко. Она сделала ему знак идти за ней. Пройдя маленький коридорчик, они подошли к комнате с открытой дверью.
— Господин Чонг здесь, — сказала старуха.
Малко вошел первым, за ним на цыпочках оба гориллы. Чонг лежал на кровати и был мертв. Его круглое лицо сохраняло ангельское выражение.
— Он умер вчера, — пояснила старуха, стоя за дверью. — Сердце. Он был вашим другом?
Крис взглянул на старую женщину:
— Да. Это так. Мы пришли проститься с ним.
Делать было нечего. Они ушли.
— Еще одно странное совпадение, — сказал Малко. — Между тем, Чонг вчера вечером был в добром здравии. Вероятно, те, что звонили кузену, не были абсолютно в нем уверены…
Еще один потерянный след. Враги Малко, не церемонясь, расправлялись со свидетелями. У него не было ни одного вещественного доказательства, но он был уверен, что эта серия убийств связана с коммунистической «эпидемией», захлестнувшей город. За несколько дней его пытались дважды убить, значит, он, не ведая того, вышел на верный след. Его пытались убить китайцы, значит, если в Сан–Франциско была коммунистическая сеть, китайская либо другая, то она была связана с интоксикацией[47].
В администрации отеля Малко ждал толстый запечатанный конверт с печатью полиции Сан–Франциско. Данные токсикологического анализа гориллы читали через плечо Малко:
«Анализ вещества, обнаруженного под когтями животного, выявил два компонента:
1. Обыкновенный лак на спиртовой основе, безвредный.
2. Растительное вещество повышенной токсичности из семейства кураре, состав которого мы еще не сумели точно определить. При введении этого вещества крыса умирает через пять минут в результате паралича сердечной мышцы. Имеет то же действие на человека, хотя смерть наступает через более продолжительный промежуток времени. Вещество не оставляет в организме никаких следов».
Малко сложил листок и встретил застывший от ужаса взгляд обоих подчиненных.
— Мы легко отделались, — процедил Джонс. — Если я еще увижу кошку на улице, я разнесу ее одним выстрелом.
— Общество по охране животных назначит цену за вашу голову, — предупредил Малко.
— Что нам теперь делать? — спросил Джонс.
— Займемся китаянкой из банка, — предложил Малко. — Вы снимете мне другую машину, не очень яркую. К счастью, она вас не видела. Мы знаем часы, ее работы. Лучше всего пойти туда к пяти часам и подождать, когда она выйдет. Если она поедет на машине, за ней проследит Крис, а если пойдет пешком — то Милтон. А я в это время наведу о ней справки у нашего друга Ричарда Худа.
Было около полудня. Джонс и Брабек отправились брать напрокат машину. Малко позвонил Ричарду Худу, но его не было на месте. Он оставил секретарше подробное описание таинственной китаянки и адрес банка с просьбой выяснить о ней все возможное. После этого он позвонил Лили, чтобы пригласить ее пообедать.
Она появилась почти одновременно с гориллами, которые вежливо приподняли шляпы. Чтобы не обижать их, Малко предложил пообедать всем вместе. Они поднялись на тридцать третий этаж, в ресторан «Топ оф зе Марк», возвышающийся над всем городом. Здесь можно было вкусно поесть, но цены кусались. Простой бифштекс стоил восемь долларов. Разумеется, он подавался с изысканным беарнийским соусом, приготовленным французским шеф–поваром, бывшим гангстером.
Гориллы чувствовали себя скованно и ели молча. Лили тоже почти не говорила. Она пожирала Малко глазами и украдкой гладила его колено под столом.
Малко расплатился, и они вышли. До вечера они были свободны. Гориллы отправились в бар, а Малко оказался в своей комнате с Лили. Она взяла щетку и открыла шкаф.
— Я почищу твои костюмы, — сказала она.
Малко, довольный, согласился.
— Я должен скоро уходить, — сказал он. — У меня есть дела.
Она спросила:
— Я могу тебе помочь? Ты говоришь о работе детектива?
— Да, — ответил Малко, — и я не хочу, чтобы ты в это вмешивалась. Это очень опасно.
Лили надулась:
— Я умею защищаться, разве ты не знаешь?
— Я в этом уверен, но тем не менее.
Малко сел за стол, чтобы составить инструкции для своего австрийского управляющего. Снимок замка, лежащий перед ним, напоминал о том, что в один прекрасный день он будет восстановлен, и Малко сможет жить жизнью, о которой всегда мечтал. Если только не погибнет в одной из этих бессмысленных миссий.