- Идём. - Он рывком оказался рядом, схватил меня за руку. Я почувствовал, что против своей воли поднимаюсь в воздух. - Мы можем разбудить твоего друга. - Смешок.
Быстрым, резким движением мы вдруг оказались за окном - я даже вскрикнуть не успел. Остановились, и я понял, что мы парим. Медленно, по чуть-чуть, поднимаемся вверх. И что этот таинственный силуэт сделал это специально, чтобы сердце моё опять упало куда-то вниз, чтобы я снова почувствовал радость и эйфорию полёта. Но вот снова резкое движение, меня швыряет вверх, к ярким крупным звёздам, рассыпанным по небесному куполу. Мы оказались на крыше. Только теперь рядом был не силуэт, неясный и непонятный, а человек. Длинные тёмные волосы цвета безлунного тёмного неба, с небольшими серебряными точками, словно звёзды над нами. Его волосы были похожи на ночной небосвод. А глаза... прозрачные льдинки, среди которых еле различался зрачок - такая же льдинка, только чуть более тёмная. Он не смотрел на меня, а куда-то в сторону. Туда, где с неба на нас глядела луна.
- Кровью алой умоется чёрная сталь, - приподняв голову, тихо запел он. - Ай-я-яй, умоется сталь!
Я знал эту балладу. Она была о герое с каменным, ледяным сердцем. Он начал свой путь, желая защитить родину, дом, семью. А потом он позабыл про всё. Он хотел силы, чтобы защитить родных, но, добравшись до этой силы, он возжелал её для себя. Его сердце стало холодным, словно лёд. И боги покарали его, отобрали всё.
- Хладный ветер слёзы высушит мне. Ай-я-яй, слёзы мне!
Притянув колени к груди, я положил на них подбородок, прикрыл глаза, стал вслушиваться в такие знакомые слова. Я пытался напевать себе их всякий раз, когда читал эту балладу. Но подобрать мелодию не получалось. Я почему-то представлял, что она должна быть резкой, упрекающей. А он пел... нет, не пел - оплакивал. Казалось, он знал, что чувствовал тогда герой с холодным сердцем. Хотя, почему знал? Не мог ли быть он тем самым героем?
- Живому - солнце, а мертвецу - луна. Ярко и холодно светит она. - Баллада подошла к концу.
- Ну, догадался, кто я? - усмехнулся он, закончив петь.
Я только кивнул в ответ. Не хотелось говорить. Не хотелось отпускать этого странного чувства, оставшегося после баллады. Мне казалось, что заговорив, я навсегда позабуду эту мелодию. Больше никогда не смогу её вспомнить, услышать вновь.
- В этой легенде люди забыли сказать лишь об одном.
Открыв глаза, я вопросительно на него посмотрел.
- Боги, конечно, разгневались. Но они не смогли забрать у героя ту силу, что он получил. Они признали его равным себе. Дали ему имя - Хозяин Ветров, Ненг'тодд. У разных народов меня называли по-разному. У вас, у эльфов, я стал Королём Зимы, Ирсаураевиэлем. У гномов - Ночным Странником, Хирштастаром. Люди назвали меня Владетелем Снов, Эру. - Он качнулся вперёд, и серебряные капли в его волосах блеснули, ослепили на миг.
- И при чём тут я?
Я точно схожу с ума. Сначала голоса в голове, потом странные сны, а теперь вот это. Сижу на крыше и разговариваю с богом. Ха, ха и ещё раз ха!
- М, я пока не могу тебе сказать. - Хозяин Ветров, названный моим народом Ирсаураевиэлем, посмотрел на свои босые пальцы, пошевелил ими и продолжил: - Пока не могу. Но, мальчик мой, скажу только...
Он дёрнулся всем телом. Передо мной вновь появился силуэт, разорвавшийся вдруг, ставший чёрной неясной дымкой. И эта дымка стала расползаться в лунном свете, исчезать, таять.
- Прости. - Тихий шёпот на краю сознания. - Мне пора.
Эй, а он подумал о том, как я буду спускаться с крыши? И, вообще, что этот разговор должен означать? Пришёл, спел балладу, рассказал о себе и ушёл? А объяснить мне, с какого боку тут я, он не может? А мне каково сидеть и думать о том, что я, похоже, начал медленно сходить с ума? Ведь если расскажу об этом кому, так они пальцем у виска покрутят. И мага-лекаря вызовут. Так, на всякий случай.
- А ты не рассказывай никому, эльфёнок. - Насмешливый голос донёсся будто бы из-под толщи воды.
И как, всё-таки, мне спуститься с этой крыши? Хотя ну его. Потом придумаю. Вон какая луна красивая. И звёзды...
Слезать с крыши мне всё-таки пришлось. Где-то ближе к утру начало заметно холодать, и я вспомнил, что Нара Эль - это вам не Тортвент, где ранней осенью ещё тепло, словно летом. Здесь, на севере, снег выпадает уже к середине октября. Поэтому, собравшись с силами, я подполз к краю крыши, аккуратно свесился вниз, зацепился руками и сиганул в распахнутое окно, с грохотом опрокинув стол. Слава всем богам - да-да, и тебе, Хозяин Ветров, отдельное спасибо! - Дельвиг не проснулся даже после такого шума.
Голова раскалывалась и не понятно, из-за чего. А ушибленное плечо сильно ныло. Поэтому, забравшись под одеяло, я заставил себя заснуть, покуда ещё какие-нибудь Хозяева не втащили меня в новые приключения и окончательно не лишили сна бедного, несчастного, всеми доставаемого эльфёнка.
Наутро я получил болезненный тычок под рёбра и сразу проснулся. Надо мной нависал недовольный Сораль. Заметив, что я вроде как проснулся, он кивнул в сторону распахнутого окна.
- Если подышать хочешь свежим воздухом и смотреть на падающий снег, то хоть окно прикрывай за собой. - Его голос был слегка хриплым.
И тут до меня дошло! Я вскочил, уронив по пути Дельвига, залез на стол и чуть было не вывалился в окно. Хорошо хоть мой рыжий друг успел схватить меня за руку. Но вид из окна того стоил!
Весь город был покрыт тонким слоем инея и изморози, розовевшего в лучах поднимающегося из-за гор солнца. Оно выползало неохотно, будто бы не желая, чтобы это искрящееся великолепие растаяло из-за него. А в небе плясали зигзагами снежинки - маленькие, похожие скорее на небольшой град.
- Уши отморозишь! И нос! - вернул меня с небес на землю Дельвиг.
Я слез со стола, закрыл окно и плюхнулся на кровать. Веселье из головы будто ветром сдуло. Ведь сегодня, по идее, должны приезжать остальные ученики. Не сегодня, так завтра школа наводнится людьми. А мне, волей-неволей, придётся держать на себе их взгляды, терпеть шепотки за спиной... И без этого никак не обойдётся.
- Выше нос! - радостно прохрипел Дельвиг.
- Не могу, я же его отморозил, - кисло улыбнулся я ему. - И вообще, чего ты так к моему носу привязался?
Мой рыжий друг захохотал и, подмигнув, ответил:
- Понравился вот. Себе такой хочу.
На завтраке к нам за столик подсела Нина. Она весело перешучивалась с Дельвигом, но за время еды пять или шесть раз обеспокоенно на меня поглядывала. Видимо, уже и она знала о вчерашнем нашем похождении в портовую часть города.
Норд, озвучивший нам радостную весть, что сегодня ученикам выдают форму, также сказал, что меня ожидает кое-какой гость в кабинете директора. Мне еле удалось подавить в себе желание радостно вскрикнуть. Ну кто обещал приехать ко мне при первой же возможности?
До кабинета директора я добрался сам, уже успев запомнить, где он находится. Но Тиссара, которого я ожидал увидеть, там не оказалось. Вместо этого я увидел скрестившего на груди руки и стоявшего спиной к двери Йенема. Он задумчиво смотрел в окно, полуприкрыв глаза, размышляя о чём-то своём. А на месте, где, по идее, должна была сидеть директор, находилась совершенно мне незнакомая личность. Мужчина лет тридцати, с длинными тёмно-каштановыми вьющимися волосами. Серо-зелёные глаза, скрытые за стёклышками очков из тёмного хрусталя, посмотрели в упор на меня.
- Так вот ты какой из себя, - хмыкнул мужчина, ставя локти на стол и сплетая пальцы под подбородком. - Йен, наше чудо остроухое явилось.
Щека Йенема дёрнулась, его странного цвета глаз скосился в мою сторону, посмотрел несколько секунд и вернулся к виду из окна.
Я, пройдя вперёд, поклонился по всем правилам и стал ждать, что же будет происходить дальше.