Нельзя, чтобы Ханг это увидел! Только не это! Этого не существует! Не существует!!!
Она обхватила прозрачные колени и крепко зажмурилась. Боль запульсировала в голове.
'Давай…' – глухо послышался голос Ханга.
Черная летучая мышь несется на огромной скорости, создает вихрь крыльями.
Елена вздрагивает, приоткрывает глаза. Половину лица закрывает прозрачная маска, вокруг неприятный медицинский запах. Кто-то держит ее за руку, поглаживает пальцы… Вдруг слышатся взволнованные голоса. Что-то ритмично и мерзко пищит над самым ухом. Рука опутана звездными нитями…
'Прочь!!'
Невероятным усилием воли она выдирается из видения. Вокруг небо, только небо, ничего кроме бесконечного, темного, звездного неба…
Детский лепет тихонько вплетается в ночное небо. С ребенком играет женщина, меж ее бровями залегла морщинка. Ребенок смеется удивленно, показывает куда-то вверх.
Сердце рвется из груди, Елена забывает обо всем, готовая броситься к ним, горький и радостный вскрик душит горло…
' …мы отыскивали заново родившихся здесь, выворачивали их сознание'.
Как больно… Елена зажмуривается, кричит изо всех сил, чтобы заглушить родной и близкий голосок.
Найди меня в Поднебесье…
Найди меня…
Найди…
Опять толчок под колени. Она сопротивляется, сопротивляется изо всех сил. Острая боль пронзает тело снизу вверх.
Это сон. Ни в одной реальности нет такой смеси четких и расплывчатых образов, нигде нет таких созданных воображением существ…
Светловолосая девушка кормит с руки ярко-зеленого дракона. На ней клетчатая рубашка, босые ноги утопают в сочной траве с полевыми цветами. Рядом лежит гитара. Девушка оборачивается к Елене и глаза ее распахиваются, изумлено и радостно.
'Нет!!! Ты меня не видишь!!! Это не я! Не я!!'
Чудовищное напряжение воли. Больно. Как больно… Елена плачет, и слезы, такие же прозрачные, как и она сама, улетают вниз, разбиваются о землю на мириады сверкающих росинок. Словно в поддержку, начинается дождь, сливается с ее слезами, проходит сквозь невесомое тело.
Боль. Боль. Она не сопротивляется боли, смиряется с ней, растворяется. В голове звучат голоса. Пусть. Пусть звучат. Пусть будет больно. Ничего нет. Ничего нет.
Ничего нет…
– Наведенное самоубийство.
Елена закашлялась, точно вынутая из проруби, резко повернулась набок, притянула колени к груди. Влажная губка отирала ее лицо.
– Шшшшш… – пленка налета, склеившая губы, разорвалась. – Ччто?….
– Выпей.
Вода. Просто вода.
Перед Еленой возникает знакомое женское лицо в платочке.
– Ты… мать Лиу…
– Ты сильная. Выдержала.
– Так хотелось… поговорить…
– Не поддавайся им, – тихо и быстро заговорила женщина, не убирая воду, склоняясь к ее уху. – Они требуют контакта с землянами, с твоими родными и друзьями, чтобы использовать тебя для их самоубийств. Через твое сознание запомнят ауру. Потом их отследят здесь. Для опытов. Так случилось с Лиу.
– Твоя… дочь…
– Не говори об этом вслух. Держись. Ты сильная. Но Лиу сильнее. Она смогла обмануть их. Бессознательно. Спасибо, что не выдала.
Скрипнула дверь. Женщина склонилась перед Хангом. Альбинос жестом велел ей выйти. Взялся рукой за подбородок и уставился на Елену. Она ответила ему усталым взглядом.
– Почему ты не установила контакт?
– Не смогла, – простонала Елена, и на глазах у нее выступили слезы. – Не мучайте меня…
– Ты сопротивлялась.
– Нет… это было больно… я не могла сопротивляться. Я не могла ничего сделать. Не мучайте меня, прошу…
– Хорошо. Позже мы повторим это. Ты ведь хотела вернуться домой. Постарайся. У тебя есть возможность поговорить с людьми. Это в твоих интересах.
Елена всхлипнула.
– Отдыхай…
Она проследила за закрывающейся дверью и злобно скрежетнула зубами, мгновенно вытерла слезы.
– Я пытался завести ребенка.
– Что?!
– Ребенка. Дать его женщине или лучнице. Черта с два. Я, видишь ли, оказался неспособен к этому, – ученый вытер руки тряпкой. – Ханг был разочарован. Так что не бойся слишком того, что встречаешь здесь. Думаю, пока не родишь пару-тройку детей, с тобой ничего особенного Ханг не сделает. Ты слишком ценный материал, полезный для изучения.
Елена нежно улыбнулась, и, тщательно подобранными выражениями, на чистейшем английском рассказала Джону об особенностях его взаимоотношений с его колбами, химикатами, ценными материалами, а также эротических фантазиях Ханга в его отношении. Когда она заканчивала речь, вошел сам Ханг и поднял брови.
– Надеюсь, ты помнишь, что я воспринимаю энергетический посыл?
– Разумеется! Только, можешь себя не утруждать! – и она продублировала сказанное на бохенском.
Ученый подавился и заморгал.
– Черт возьми! Прекрасный английский мат! Сто лет, ох, сто лет не слышал такого… ну да ладно, ладно, не злись. Понимаешь, я же подготовить тебя хочу…
Елена снова отвела душу, на этот раз, по-русски. Ученый вздохнул.
– Ну все. Поругалась и хватит. Пей.
Елена покорно выпила кубок с зельем. Джон удовлетворенно проверил расширившиеся зрачки, но от кресла ее не отстегнул. Она опустила лицо, лишившееся всяких эмоций. Ханг вопросительно смотрел на Джона.
– Да-да… Так… Ну-с, посмотрим, как тут у нас…
Ученый щелкнул рукоятью в стене. Медленно открылась замаскированная дверь, за которой оказался стеклянный куб.
В кубе находился человек. Обнаженный. Ученый отвел эластичную трубку от куба в окно и повернул рычажок. Из трубки со свистом вырвался воздух. Ханг открыл стеклянную дверцу, и человек выпал из куба. Он был мертв. Раскрытые глаза налиты кровью, изо рта высунут язык. Ханг небрежно, но с удовлетворением рассмотрел его.
– Вскрыть. На всякий случай.
– Не нужно, господин… Реакция точно такая же, как у предыдущих. Никаких изменений.
– Что ты ему давал?
– Обычные наркотики, стимуляторы. Добавил кровь девушки…
– Увеличь концентрацию крови на следующем. Я все же хочу провести вскрытие.
Мертвеца положили на стол. Ханг вооружился инструментами, рассек абсолютно белый живот. Пинцетом вынул что-то круглое и поблескивающее. Затем запустил руку и вытащил большой камень неправильных очертаний. Он имел форму человеческой печени. Крови на руке было немного. Джон вздохнул, развел руками.
– Что, если провести прямое переливание? – спросил Ханг, разглядывая камень.
– Я уже думал над этим… так и сделаю, но чуть позже…
– Что в кубе? – тихо спросила Елена, когда Ханг ушел.
– Воздух из-за облачной грани. Земная атмосфера.
Джон собирал камни в бумажный пакет.
– Почему ты не используешь свою кровь? – если б не зелье, она бы кричала.
– Я старик, Елена. Мало того, старик, напичканный стимуляторами. Во мне мало осталось исконно земной материи. Ты – другое дело. Молодая, здоровая, два месяца как с Земли. Это еще ничего, – он кивнул на мертвеца. – Если доведется присутствовать на опыте по изменению давления, увидишь, что такое жертва науке. Этих мы накачиваем наркотиками, и они засыпают, понятия не имея, что с ними происходит. Когда меняем давление, необходимо, чтобы люди оставались в здравом уме и твердой памяти. Их садят в такие же кубы, обычного человека и медиума. И постепенно откачивают воздух. Потом накачивают снова. И так в разных пропорциях. Наконец, снижаем давление до тех пор, пока кто-нибудь не умрет. Засекаем время и смотрим, сколько пройдет от смерти первого до смерти второго. Хочу тебе сказать, что медиумы гораздо, гораздо лучше переносят этот опыт. До их смерти обычно проходит много часов, а то и дней. Что позволяет делать определенные выводы…