А ведь я права в своем предположении: ты, дорогой, на меня разозлился! И за мое спокойное лицо, и за нарядное платье, и за мальчишку рядом со мной, и за то, что веду себя совсем не так, как ожидалось... Уж не ревновать ли вздумал? Верно сказала ведунья, что по отношению ко мне ты сейчас одновременно испытываешь и облегчение, и неприязнь, и нешуточную обиду, причем обиды, кажется, было не в пример больше...
Пока между нами шла игра в гляделки, молодая супруга Вольгастра во все глаза рассматривала мое платье, напрочь не замечая меня. Интересно, она знает, кто я такая? Скорее всего, нет. Иначе бы она разглядывала не вышивку золотом на платье, а бывшую подругу своего мужа. Впрочем, это уже не мое дело. Я и так увидела, что хотела и получила ответ на многие вопросы из тех, что интересовали меня со вчерашнего дня.
- Ну что, пошли дальше, мой хороший, - обратилась я к своему спутнику. - Подзадержались мы с тобой здесь что-то совсем не по делу.
Когда же мы с мальчишкой уходили, до слуха донесся капризный голосок, каким обычно говорят маленькие девочки, выпрашивающие у родителей новую игрушку: "Кто это? Швея? Какое платье!!! Я хочу себе такое же платье, как у нее! Хочу, хочу, хочу! А лучше два! Хочу два платья, и чтоб одно было красное, а другое розовое, и чтоб вышивка на них была такая же необычная! Какие-нибудь сказочные цветочки! И бабочки с пчелками! И много-много вышивки золотыми нитками! Я сама придумаю, что вышить! Давай сейчас же пойдем к купцам, я выберу себе самую красивую ткань, а потом сходим к ней, к этой швее, сегодня же, и из этой ткани закажем мне платья! И скажем, чтоб сшила поскорей! И обязательно купи у нее для меня это зеленое платье! Оно такое красивое! И так мне понравилось! Именно о таком платье к свадьбе я и мечтала! Помнишь, я тебе про то говорила? И не раз! А ты мне такое платье так и не купил, хотя обещал! Именно в таких, наверное, высокородные ходят! Пусть она его сейчас же переделает под меня, и я надену его на сегодняшний вечерний праздник!.. Что значит - нет? Как это - нет?! Почему?!" Ответ я не расслышала, но было интересно: неужели у Вольгастра хватит наглости заявиться ко мне и заказывать одежду для любимой супруги? В свете последних событий, дорогуша, я далеко не уверена, что, увидев тебя в своем доме, не выкину без разговоров в окно второго этажа.
И еще одно: думайте обо мне что хотите, считайте это излишним самомнением, но, несмотря на разницу в возрасте, мою раннюю седину, и немалое обаяние юности, исходящее от молоденькой девочки, все же я смею думать, что внешне ничуть не хуже избранницы Вольгастра. Может, она добрее и мягче меня, может, более сердечная или душевная, но, все же, все же... Деточка, если нас поставить рядышком и заставить мужчин выбирать, кто внешне покажется им краше, то еще неизвестно, на чьей стороне окажется перевес!
Дома я отдала хлеб Дае, которая уже заметно нервничала, дожидаясь меня: ее сокровище выражало весьма сильное недовольство из-за отсутствия свежего хлеба - тот, который был дома, муженек есть отказывался наотрез. Надо же, какой он стал привереда! Раньше, пока жил в своей семье, не считал зазорным ползать по соседским дворам, прошлогоднее просо у гусей из кормушек таскать и глотать его сырым!
Пришлось рассказать Дае про невольничий караван, про голодных людей. Мальчишка живописно вставлял в мой рассказ свои дополнения, повествуя о моей неслыханной щедрости. Дая лишь согласно кивала головой, тем не менее, время от времени, выразительно поглядывая на меня: ее мнение о том, что у меня со вчерашнего дня нелады с головой, лишь укрепилось от услышанного. К счастью, долго сокрушаться по этому поводу ей было некогда - взяв хлеб, побежала ублажать своего красавчика. Я вынесла мальчишке деньги и быстро выставила за ворота, щелкнув ему по лбу на робкое предложение: "Так может, все же вечером прогуляемся?". Спорить готова - ближе к вечеру прибежит, глупыш... Но меня сейчас куда больше его переживаний интересовало другое: так что же сунул мне в руку невольник?
Забравшись в свою комнату, я вытащила из кармана комочек. Это оказался туго свернутый в рулончик и перевязанный ниткой небольшой кусочек пергамента. Очевидно, записка. Разорвав нитку, я развернула сверточек. Лоскуток очень дорогой, тончайше выделанной кожи размером с мою ладонь был сплошь испещрен незнакомыми письменами. Вот досада, этот язык мне не знаком. А ведь почти наверняка, в этой записке кто-то молит о помощи или просит передать весточку родным. Так, надо вспомнить, кто из живущих в поселке знает несколько языков, а таких знатоков у нас в Большом Дворе имеется более чем достаточно.
В поселках при дороге люди с детства слышат самую разную речь, и поневоле учатся говорить с проезжающими. Пожалуй, только я одна просидела безвылазно дома многие годы, где от меня частенько не желали слышать ни слова даже на родной речи. Некоторые торговцы знают по пять, а то и по шесть языков - куда денешься, часто именно хорошее знание чужой речи необходимо в торговле. Если отнести такому толмачу этот кусочек пергамента, то мне почти наверняка помогут.
Тем не менее, рассматривая затейливую вязь букв на пергаменте, я не могла отделаться от впечатления, что передо мной находится что-то знакомое, причем воспоминания были далеко не самые приятные. Так-так, что же это было такое, виденное уже давно? Вертится в памяти нечто, да вот только не могу уловить, что именно. Мой взгляд упал на самый низ тонко выделанного лоскутка кожи, где обычно ставят подпись. Сложная завитушка с причудливыми петлями, отдаленно напоминающая птицу в полете... И тут же память мгновенно высветила сложные переплетения рисунка на бумаге, рассыпающиеся под пальцами серые нитки, ледяные снежные струи, добирающиеся, кажется, до самой глубины души, пустые глазницы страшных лиц... Отшвырнув в сторону пергамент, я шарахнулась к стенке, схватившись за испуганно застучавшее сердце. О, Великие Небеса, да за что же мне еще и это!?
Пергамент лежал посреди комнаты, свернувшись, как змея. Мне вновь стало страшно... Ну, и что мне с этой запиской делать? Никакого желания искать того, кто мог бы прочесть пергамент, у меня уже не было. Хотелось сунуть этот кусок кожи в печь и навсегда забыть о его существовании. Поискала глазами, чем бы его подцепить - не хотелось дотрагиваться руками. Снова перед глазами встала заметенная тропинка в лесу, призрачные фигуры вокруг... Не хочу даже вспоминать об этом! Пожалуй, пергамент следует немедленно сжечь и выкинуть из памяти, что он был когда-то у меня в руках! Так будет лучше и безопасней... Но стоящий перед глазами караван уходящих невольников, безысходность, витающая над оборванной толпой, перевесили желание избавиться от исписанного клочка кожи.
Поколебавшись, я все же подняла пергамент с пола, сложила его и сунула в карман. Ничего не поделаешь, снова придется идти к Мариде. Пусть она разбирается. Может, я и не права, но не исключаю, что это ее заморочки. Вот только с домашними делами разберусь.
Солнце клонилось к закату, когда, наконец, я управилась с самыми неотложными работами по дому. На все остальное махнула рукой - пусть Дая поработает. Иногда хоть что-то по хозяйству нужно делать и ей... Уже уходя, снова встретилась на кухне с нашим побитым красавчиком. Сокровище наворачивало сыр и окорок, при этом хлебая сметану за обе щеки прямо из горшка, и заедая все это свежим хлебом, а Дая, конечно, крутилась вокруг, угадывая малейшие капризы разлюбезного муженька. Кажется, она даже была довольна, что из-за синяка на лице и распухшего носа ее счастье ненаглядное осталось дома, а не пошло в очередной загул по постоялым дворам.
- Че сюда приперлась, стерва? - поприветствовал меня нежно любимый супруг Даи, бросая на пол обглоданную кость. Надо же, на чистом полу уже валялось несколько огрызков... О, Высокое Небо, ну когда же этот человек поймет, что в доме не стоит вести себя, как в грязном хлеву? А зятек продолжал. - Че приперлась, спрашиваю? Че, не видишь - я ем? Че, совсем ослепла, зараза? И че вырядилась? Думаешь, на тя хоть кто-то из мужиков поглядит? Ага, как же! Дураков нет! Был один, и тот поумнел!