38. Медвежий ручей
Может, от одиночества я начинала медленно сходить с ума, только все чаще и чаще казалось, что кто-то меня хранит и оберегает от бед. И вовсе не Джейк. На закате и на рассвете я обходила лагерь, но ни разу не заметила ничего, что бы указало на его присутствие. Стыдно признаться, но я даже расстроилась. Либо Джейк в тюрьме, либо обхаживает Мэй.
А сполохи и тени продолжали являться. То за кустом, то в деревьях, то на краю оврага, то у вершины холма. «Наверняка какие-то мелкие хищники, бояться нечего», — убеждала я себя. Но теперь меня неотступно преследовала мысль, что это тетя Джесси оберегает меня. Иногда я пыталась поймать ускользающие тени на пленку в надежде, что на снимке проявится она.
На самом дне лощины Призраков протекал Медвежий ручей, бодро переваливался через камни и спешил слиться с Огайо. На той стороне ручья вновь начинался лес, взбирался на высокую кручу. Я устроила себе передышку. Свесила ноги в чистую прохладную воду и принялась швырять мелкие камешки. У дальнего берега плыла семья бобров, толкала сучья к плотине ниже по течению. По тенистой глади ручья сновали водомерки.
Протянув руку за очередным камнем, я заметила на влажной земле четкий след большой когтистой лапы. Я быстро оглядела берега. На поваленном дереве неподалеку мотался клок черной шерсти.
Пока я пыталась сообразить, умеют ли медведи лазить по ветвям, глаза лихорадочно искали подходящее дерево. Стволы вокруг были разодраны вдоль до самой сердцевины, и повсюду виднелись следы длинных когтей. Может, медведь и не взберется на дерево, но что мешает ему попытаться? И дотянуться лапой, судя по отметинам, он сможет метра на два.
Он появился внезапно, будто с неба свалился: большой, гладкий медведь на той стороне ручья. Запрокинул остромордую голову. Коричневые ноздри жадно раздувались. Он оглядел берега, но если и заметил человека, не подал виду. Затем, неслышно переступая мощными лапами, двинулся к воде. Бока ходили из стороны в сторону. Медленно выбрался медведь на середину ручья и застыл на плоском камне, выжидательно глядя в воду.
Неожиданно он нырнул головой в поток, пришлепнув лапой, и вынырнул с рыбиной в пасти. Он держал ее посреди хребта, голова и хвост бились в воздухе. Медведь отнес добычу на берег, швырнул об землю и принялся драть зубами и когтями. В считанные минуты рыба оказалась у него в желудке.
Наверное, мне следовало рвануть к первому же дереву и вскарабкаться как можно выше, но медведь словно гипнотизировал меня своим равнодушием. Снова он забрался на плоский камень, снова выудил добычу, снова отнес ее на берег и сожрал. Затем уселся на краю ручья, принюхиваясь.
Пару раз мне показалось, что он смотрит прямо на меня; но точно так же он разглядывал сновавших на деревьях белок и зяблика, клевавшего что-то на земле. Все мы значили для него не больше, чем куст или камень.
Медведь вытащил из ручья еще одну рыбину, взял ее в зубы и поплелся обратно в лес. Пока он ловил рыбу, я совсем не боялась; однако мне совсем не понравилось, что он ушел туда, куда ведет меня тропа. Если я его потревожу, если вломлюсь в его владения, вряд ли он посмотрит на меня так же равнодушно.
С час я подождала, давая медведю время уйти из тех мест, куда я успею сегодня добраться. А затем нерешительно пересекла ручей и принялась за дело, поминутно замирая, вслушиваясь и вглядываясь в лес.
«Тетя Джесси, защити меня, если можешь. Остальным призракам просьба не беспокоиться».
* * *
Я упорно продвигалась вперед. За лощиной Призраков начиналась Тенистая Смерть, узкая гряда. Я ожидала увидеть мрачные деревья, страшные валуны, но Тенистая Смерть оказалась зеленым, солнечным холмом, чью покатую гладь нарушали три одиноких клена.
Карта предлагала путнику очередную версию названия:
ТЕНИСТАЯ СМЕРТЬ. ДВОЕ ПУТНИКОВ ИСКАЛИ ПОД ЭТИМИ КРОНАМИ ПРОХЛАДУ И ТЕНЬ, НО ОБРЕЛИ ЗДЕСЬ ВЕЧНЫЙ ПОКОЙ.
Не останавливаясь, я проделала путь через гряду. Нещадно палило солнце, так хотелось отдохнуть в тени, но под этими кронами я не стала бы сидеть ни за что на свете.
Дальше тропа спускалась в Дырку-от-Бублика, несуразное место, где сошлись четыре небольших холма, образовав подобие бублика с неглубокой впадиной посередине. Тихое, уютное место. Оно мне очень понравилось, правда, оказавшись на дне, я совсем запуталась: в какую сторону выводит тропа? А потом пришлось взбираться наверх за забытыми вещами.
Сразу за Дыркой вздымался Свиной Загривок. К концу недели я его почти преодолела. И вот награда: перед глазами открылся долгий зеленый луг, усеянный ярко-красными, голубыми и желтыми цветами. За лугом протекал ручей Дулиттл и — вот оно! — уютно раскинулся в долине городишко Чоктон. Ура!
Больше всего мне хотелось остаться и добить тропу, но был уже вечер пятницы. Завтра я обещала побыть дома с дядей Нэтом. Сколько осталось? Полкилометра? Километр? Придется вернуться еще раз.
Я так и не перенесла лагерь с места первой стоянки. Я брела, шепча мольбы призракам лощины — и тут до слуха донеслось глухое ворчание. Поодаль, у валежника, замер медведь. Узкая морда задрана в воздух, ноздри зловеще раздуваются. Он рыкнул громче и повернул голову в мою сторону. Сделал шаг вперед. Больше я не ждала. Я рванула к ближайшему дереву и взлетела по стволу, как белка.
Зверь взревел и бросился на дерево, пытаясь свалить его своим весом. Крепкий дуб закачался. Я вскарабкалась еще выше, стараясь не думать о том, что медведь вот-вот повалит дерево или стряхнет меня с ветки, как мартышку.
39. Заблудившись в лесу
Я заблудилась посреди лощины Призраков. Деревья стонали во мраке, летучие мыши маленькими черными привидениями возникали из ниоткуда и проносились над головой. Я замерзла, проголодалась; изодранная, вся в колючках, я была напугана до безумия. Руки и ноги тряслись.
Медведь оказался самкой. Лишь с вершины дерева я разглядела, что случайно оказалась между матерью и ее детенышем, который охотился за мышью в сухой листве. Мать бушевала.
Острый укол в сердце: неужели и моя мать так же злилась на тетю Джесси за то, что та встала между нею и мной? Мне всегда казалось, что мама этого не замечает, а если и замечает, ей все равно. Неужели я ошибалась?
Медведица снова навалилась на дерево. Казалось, прошла целая вечность. Я вцепилась в ствол, молясь всем и всему, призракам лощины, духам деревьев. «Я не хочу умирать! — Я вспомнила, как тетя Джесси залезла в ящик, как дядя Нэт просил о смерти. — Но я-то, я-то еще не готова!»
Потом медведице надоело колотиться в дерево. Она остановилась и заворчала. Подбежал медвежонок, мать неуклюже погладила его лапой и потерлась носом о его мордочку.
«Позвольте мне хотя бы закончить тропу».
Я ненавидела себя за полную беспомощность. Ни шевельнуться, ни убежать — только молить призраков о пощаде. Что, если я не смогу слезть ни сегодня, ни завтра? Я умру, мое тело рухнет на землю, и медведи обглодают его до костей. Родители найдут мои останки и не узнают их: «Как думаете, Цинни это или нет?»
Где ты, Джейк, когда ты мне так нужен? Где папа на своем дурацком «кукурузнике»? Он не разглядел бы меня в деревьях, и все же мне стало бы легче.
Какого дьявола я вообще разгребаю эту дорогу? Со стороны ведь дурочка дурочкой — прячусь в лесу, как беглая преступница, собираю наконечники стрел и ракушки, расшвыриваю вокруг себя семена цинний, кручусь в поисках медальонов и колец. Ну почему я не могу все бросить и жить спокойно?
«Дайте мне закончить. Дайте сделать хоть одно доброе дело. Дайте отыскать... Кого? Что?»
Наконец, целую вечность спустя, медведица развернулась и побрела в лес, подталкивая носом детеныша. Успело стемнеть. Я подождала, не вернется ли она, не захочет ли меня обхитрить. Нет уж, я не так глупа, чтобы сразу слезать. Но как же я устала! Закрыть глаза... Спать...