Они лежали на мягком мху пещеры, их руки сплелись, сердца стучали уже не так сильно. Анна чувствовала и физическое, и эмоциональное исступление. Он дал ей гораздо больше, чем просто сексуальное наслаждение. Она чувствовала что-то еще, что-то новое для нее — прекрасное и сильное, у нее не хватало слов, чтобы описать это. От него исходила нежность и милосердие. С ним она чувствовала себя в безопасности, совершенно свободной, чтобы быть собой, такой как есть. Это была нежность, а не слабость. Майкл не был похож на тех мужчин, которых она знала раньше. Анна боялась его потерять. Он стоил того. Ему она доверяла.
Рэдклифф посмотрел в ее глаза и поцеловал в шею.
— О чем ты думаешь? — спросил он.
— О тебе. О себе, — честно ответила Анна. Она попыталась встать, но Майкл рассмеялся, приник к ее коленям и она опять упала в его объятия.
— Я не совсем уверена, что в состоянии ходить, — выдохнула она.
Майкл улыбнулся:
— Тогда я понесу тебя. Это ли не любовь?
У нее замерло сердце, когда он произнес это слово, но она рассмеялась:
— Я уж и не знаю, что такое любовь. Но нести друг друга не стоит, женщина осмотрела пещеру, не выпуская его из объятий.
— Ты видишь мои бриджи?
— Они расплавились.
Анна весело рассмеялась, упала на него, стараясь обнять и почувствовать снова. Он застонал и засмеялся:
— Ты — противная.
— Я знаю, — раздался ее веселый смешок. — Разве это не замечательно? Ты думаешь, что надо остановиться?
— По крайней мере, не в ближайшие несколько дней.
— Похотливый хам, — прошептала она и жадно, страстно его поцеловала.
Удовлетворенная, она тихо лежала в его объятиях.
— Как это прекрасно — смеяться вот так, с тобой, — она умиротворенно потянулась.
Опираясь на локоть, Майкл склонился над ней и проникновенно посмотрел в ее глаза.
— Это очень личное. Я забыл все это, а ты заставила вспомнить.
— Я?
— Да, — усмехнулся Майкл, — я все время пытаюсь изменить мир. Ты же знаешь, как жить в нем, — минуту он колебался, — Анна, я не могу отпустить тебя. Ни обратно в море, ни вообще.
— Разве одно подразумевает другое? — она улыбнулась и уткнулась подбородком в его грудь. — Я слишком счастлива, мне трудно быть серьезной.
Он отрывисто засмеялся:
— Тогда я просто замучаю тебя одним и тем же вопросом, я буду спрашивать тебя днем и ночью, пока ты не ответишь.
— Что ты хочешь спросить?
— Будешь моей женой?
Анна замолчала, неожиданная тишина напугала ее. От досады на лбу женщины появилась складка, когда она вспомнила, совсем того не желая:
— Но у меня уже есть муж.
— Не имеет значения. Он только называется мужем. Мы найдем выход, если только ты хочешь этого, Ты хочешь меня, Анна?
— О, Майкл, — она опять прильнула к нему, — всем сердцем! Ты действительно женишься на пирате?
— Нет, — он улыбнулся, — на женщине, — он взял ее за подбородок и посмотрел ей в глаза, — не могла бы ты бросить все это, Анна? Начать новую жизнь? Со мной?
Анна понимала, что хочет этого. Этот мужчина предлагал ей союз, основанный на взаимном уважении, желании вести и быть ведомым, на обожании, на том, чтобы придавать друг другу сил, а не отнимать их друг у друга. Она не хотела проверять или испытывать этого человека. Женщина чувствовала, как светлый поток облегчения и освобождения наполняет ее сердце. Она была готова оставить свою пиратскую жизнь, но напоследок ей хотелось понять одну вещь.
— Любовь моя, я готова начать новую жизнь. Но я не стану другой. Я всегда буду отверженной.
Он слегка нахмурился:
— Ты хочешь сказать — преступницей?
— Нет. Я хочу сказать — изгнанницей, как дельфин — изгнанник моря. Преступница-акула. Я имею в виду того, кто живет не по правилам, перешагивает все преграды, кто свободен. Кто вместо безопасности выбирает неизвестность, вместо праведности — беспорядок, неожиданность, волшебство, очарование.
— А если тебя схватят? — Я просто так не сдамся. К тому же, меня не схватят, если я оставлю свое ремесло. Я могу быть наказана только людской молвой, как наказана сейчас твоим отношением.
— Моим?
— Да. Я смогу бросить все, только если ты поймешь, что я делаю это потому, что мне это теперь не доставляет удовольствия…
Майкл крепко ее обнял. Анна отстранилась и серьезно посмотрела на него:
— Ты говоришь, что удача мне изменила, Майкл. Это случится только тогда, когда я перестану быть самой собой. Я пришла к выводу, что людям необходима клетка, а я не могу жить в клетке.
Он нежно ее поцеловал:
— Но я тебя и не прошу об этом. Я был бы глупцом, если бы пытался потушить в тебе этот огонь, — он усмехнулся, — особенно, когда я хочу согреть этим огнем свою душу. Я спрашиваю— тебя еще раз, Анна. Ты выйдешь за меня замуж?
Долю секунды женщина колебалась:
— Да, Майкл, когда-нибудь.
На следующее утро они неохотно возвратились в поселение. Пираты снаряжали небольшую лодку к берегам Кубы за черепахами и провизией. Майкл согласился поплыть, так как ему были нужны медикаменты.
— Приготовьте «Куин» к отплытию. Мэри тебе поможет, — нежно сказал он и поцеловал Анну.
— Куда? — Анна готова была уехать, но она не знала такого места, где они могли бы быть в безопасности.
— На Кубе я разузнаю, куда бы мы могли поехать. Может, что-нибудь и выберем, — он взял ее лицо в свои руки, — я возьму тебя с собой, Анна. Куда бы я ни поехал.
Они договорились, что Том Дэсон останется с Анной и Мэри и поможет перенести вещи на берег и организовать команду для плавания. Рэкхэма и пятерых пиратов вытащили из единственной на Сант-Катарине таверны. Они были так пьяны, что не могли двигаться. Майкл и десять других членов команды взяли курс на Кубу. Анна стояла на берегу, пока они скрылись из вида.
Пока Анна и Мэри готовили «Куин», небо стали затягивать уродливые тучи. Анна взглянула на берег и увидела, что и там небо темнеет.
— Боже мой! На нас надвигается шторм, — она позвала Мэри.
Над островом повисла зловещая тишина. Они с Мэри отправились к поселению.
Ветер налетел внезапно и тут же усилился до урагана. Над Анной склонялись пальмы, когда она пыталась укрыться в кустарнике. Море бешенно вздымалось. Потоки дождя лились на землю. Весь мир в одно мгновение превратился в брюхо темно-серого, задыхающегося, бьющегося монстра.
— Майкл погибнет! — пронзительно закричала женщина перекрикивая шум ветра. Она, Мэри и Том прорывались к деревьям. — Мы должны помочь ему! — молила она, вглядываясь во вздымающееся море.
— Не сходи с ума! — закричала Мэри, — ты не можешь передвигаться по суше, а собираешься выйти в море!
Как в подтверждение ее слов, неожиданный порыв ветра свалил Анну на песок. Мэри зацепилась за ствол дерева, а Том схватил ее за руку и потянул к укрытию.
— Пробираемся к таверне! — закричал он. — В погреб!
Это было все, что могли сделать Том и Мэри, чтобы оторвать ее от берега. Намокшие волосы хлестали ее по лицу, как дикая лоза, женщина измученно стонала, сражаясь и с ветром, и со своим страхом. Они почти тащили ее к поселению, затем втолкнули в погреб таверны, где собрались все жители острова, спасаясь от урагана.
Рэкхэм поднял глаза, когда она вошла, шатаясь, с безумным взглядом, бледным от боли и потрясения лицом. Анна едва его узнала, так она была взволнована судьбой Майкла. Она причитала вполголоса:
— Он утонет. О, Боже, Майкл! Майкл!
Рэкхэм отвернулся от нее, забился в темный угол и стал ждать, когда кончится буря. А ветер стонал, как будто он тоже потерял друга.
Время тянулось бесконечно долго, пока, наконец, шторм стих. Анне удалось успокоиться, призвав на помощь всю свою силу воли. Она не теряла надежду, но сознавала, что Майкл мог погибнуть. Оставалась слабая надежда, что пираты вовремя заметили приближение бури и увели маленький ялик в безопасную бухту или причалили к какому-нибудь острову. Она пыталась вспомнить про какое-нибудь укрытие на их пути, но перед глазами стояло только море. Открытое водяное пространство между Сант-Катариной и Кубой. И если только им не повезло и они не были замечены, то ялик разнесло в щепки, и все погибли. Той ночью она спала тревожно, перед ней то и дело возникал неясный образ Майкла и море, его ласки, взмах руки, когда они отплывали, завывание бури, черные волны.