Скоро у Майкла вошло в привычку стоять у борта, вглядываясь в море. Вначале женщина наблюдала за ним на расстоянии, гадая, с чем он думает, кого вспоминает. Затем она подошла ближе и заговорила с ним. Он коротко рассказал о своей жизни, как будто хотел вычеркнуть из сознания какую-то часть себя. Но она понимала, что боль его еще сильна.
— Я знаю, — тихо сказала Анна. — Я тоже потеряла ребенка. Мне известна эта ужасная боль, — она внезапно замолчала и заторопилась прочь, удивляясь, что ей не первый раз за этот год приходится сдерживать слезы. Она не плакала, потому что не позволяла себе говорить и даже думать о ребенке.
Позже она позвала Мэри в каюту. Женщины были одни. Анна думала, что хочет поговорить о Рэкхэме и проблемах, связанных с командой, но вместо этого она несколько раз упомянула имя Рэдклиффа.
— Ты хочешь его? — неожиданно спросила Мэри. Анна даже не задавала себе такого вопроса, но ответ знала наверняка:
— Да. И я хочу, чтобы он хотел меня. Мэри улыбнулась:
— Наконец-то я могу ответить вам тем же, мадам. Если хочешь его, скажи ему об этом.
Анна смущенно улыбнулась. У нее давно не было мужчины, и она нервничала из-за того, что ей предстоит. Даже больше, чем нервничала, она была смущена и вся трепетала. Но знала, что Майкл считает ее красивой, по крайней мере, он так сказал.
Женщина ждала подходящего момента. Когда в следующий раз они были одни на палубе, она подошла к Рэдклиффу. В небе светила полная луна. На Анне была ее красная шелковая блузка, а золотистые волосы падали на плечи. Мужчина удивленно на нее посмотрел, и, пока отвага не оставила ее, Анна прижалась к нему и обняла за шею. К ее удивлению он хмыкнул и слегка отстранился. В его потемневших глазах вспыхивали искорки:
— Вы чертовски коварны, миссис Бонни. Вы всех мужчин ставите в такое глупое положение? Она усмехнулась, но губы ее дрожали.
— Почти всех.
Рэдклифф бросил на нее пронизывающий взгляд:
— Для тебя это игра?
Она только улыбнулась, потому что не совсем поняла, что он имел в виду.
Майкл отошел к борту, сознательно устанавливая между ними небольшое расстояние.
— У меня уже давно не было женщины, Анна.
— Какое интересное признание, — почему она так сказала, Анна не знала и только закусила губу в замешательстве.
Рэдклифф немного нахмурился:
— Как я понимаю, эта игра очень важна для тебя.
— Что ты имеешь в виду?
— Секс, Анна. Давай называть вещи своими именами. Именно этого ты хочешь от меня? Может, просто, чтобы поддразнить Рэкхэма?
— Я хочу от тебя того, что ты желаешь мне дать.
Он впервые улыбнулся:
— Сомневаюсь. Мне кажется, ты хочешь того, что желаешь взять. Но ты смеешься надо мной. Ты не имеешь права даже пытаться делать это.
— Смеюсь над тобой? — Почему-то все шло не так, как она планировала. Она слегка приоткрыла блузку, чтобы ее грудь была видна при лунном свете. Слава Богу, что ночь была теплой и никого не было рядом.
— Подними глаза, Майкл и взгляни на меня. Неужели ты не хочешь обнять меня?
Рэдклифф взглянул вначале на ее грудь, а потом посмотрел ей в глаза, печально улыбаясь:
— Я может не такой пылкий любовник, как твой пират, Анна, но я и не дурак. Когда придет время, если оно вообще придет, мы оба об этом узнаем. А пока я не позволю играть со мной, как с глупым щенком. Если я когда и захочу тебя, это будет по-моему, а не как прикажешь ты, — он слегка ей поклонился, отвернувшись от борта, а потом ушел.
Неделю Анна не обращала на него внимания. Злость сменялась стыдом, когда она думала о его последних словах. Женщина решила, что во всем виновата сама и постаралась выбросить его из головы. К тому же, несмотря на напряжение, в глубине души она чувствовала спокойствие и безмятежность. Так бывает, когда решается какой-нибудь очень важный вопрос, и к нему уже никогда не надо возвращаться. Она проиграла, но в то же самое время и выиграла. Вышло так, что однажды они вместе тащили одни снасти, и Анна осмелилась нарушить молчание:
— Нам мог бы пригодиться хирург, Майкл, — она мельком взглянула на него. Мужчина внимательно ее слушал, как будто и не было целой недели безмолвия. — Да, даже не столько хирург, сколько лидер. Ты знаешь, Рэкхэм уже не тот, — Анна отвела глаза, понимая, что не сможет смотреть на него безразлично, — со временем ты бы мог стать капитаном «Куина», Майкл.
Идея, казалось, забавляла Рэдклиффа:
— Я не придумаю ничего более бессмысленного, чем пиратство. Я дерусь только за то, что имеет смысл. Когда я разрушаю, мне бы хотелось на этом месте построить что-то лучшее.
Анна напряглась от гнева, кровь прилила к ее лицу, глаза вспыхнули:
— Ты думаешь, что у меня нет цели в жизни? Что я — распутная разрушительница?
Майкл взял ее ладони в свои, понимая, что только так сможет ее успокоить:
— Я думаю, Анна, что ты должна быть самой собой, а я должен оставаться таким, как есть. В нас обоих — шторм, но только распространяется он в разных направлениях.
— Значит, чем скорее он нас разъединит, тем лучше! — резким движением она освободила свои руки и зашагала с палубы.
Внезапно появился пошатывающийся капитан. От нечего делать он развалился в тени за снастями и подслушал их разговор. Он не был пьян, но руки тряслись, а взгляд затуманился, как будто он все еще находился под действием рома.
— Остерегайся этой дамы, — пробормотал он, неуверенно продвигаясь вперед, хватаясь за борт. Анна обернулась, ее ярость еще не остыла, когда она услышала его слова: — она уничтожит тебя, и ты не будешь первым.
— Ты, Рэкхэм, сам себя уничтожаешь, — уверенно ответил Майкл и поторопился за Анной, которая исчезла в каюте.
Когда он нашел ее, женщина все еще не могла успокоиться:
— Можешь злиться сколько угодно, Анна. Меня этим не проймешь. Почему ты убежала? Я не позволю тебе выиграть спор таким образом.
Она попыталась увернуться, но он крепко схватил ее за плечи.
— Твой нрав слишком далеко тебя заносит, Анна. Ты не хочешь посмотреть правде в глаза.
— Твоей правде. Он улыбнулся:
— Да, моей правде. Для меня важно, что ты понимаешь это.
Она вслушалась в его слова, стараясь понять их смысл. Она ждала.
— Ты можешь передумать, Анна. Ты можешь изменить свою жизнь. Всегда, до последнего вздоха, у тебя есть такой шанс. Ты должна выбирать: или другая жизнь, или ты сама себя уничтожишь.
Анна нахмурилась:
— Я не понимаю.
Он пододвинул ее ближе к себе:
— Ты переиграла свою судьбу в этой жизни. Выбери другую.
— И что это за «другая жизнь», которую ты мне предлагаешь?
— Та, в которой есть цель.
— Как? Где? Я побывала во всех морях.
— Нет такой проблемы, Анна, которую нельзя было бы решить. Каждая ловушка в жизни приносит различного сорта дары, которые спрятаны в ней самой. И как только ты находишь их, они тебе больше не нужны. Так ведь? Как изменить жизнь — разрешится само собой. Что касается места, — выбери себе любое. В Новом Свете есть из чего выбирать. Вот я собирался на Ямайку…
Анна прервала его горьким смехом:
— На Ямайке они повесят меня рядом с луной, по крайней мере, так же высоко.
— Ну тогда выбери другое место. Какой-нибудь другой остров, если уж ты так привязана к морю. А если нет, то вся Америка перед тобой, девственная, как только что появившаяся мечта. Мы могли бы найти безопасное место, где никто не слышал о пирате Анне Бонни.
Анну вновь поразили его слова:
— Мы? — спросила она. Ее мозг ухватился за эту идею. Она не решилась больше отрицать.
Он медленно протянул руку, убрал непослушный локон с ее щеки, и провел ладонью от подбородка к губам. Анна почувствовала, что ее охватило волнение. Ее кожа, казалось, светилась изнутри. Женщина покраснела и опустила глаза, неожиданно смутившись.
— Теперь я знаю, что было между тобой и Рэкхэмом. Вы — старые любовники и некогда — друзья.
— Кто тебе сказал? — она вновь обрела способность говорить.