Оказалось, что это был не к ночи помянутый оборотень. Он хмуро потирал челюсть, которую ушибла головой девушка.
– Ты что здесь делаешь?! – закричала Ри, подбоченившись. – И как ты вообще сюда попал?!
– Эмм, – скулы Керрина окрасились легким румянцем, – вообще‑то за тобой пришел. Тебя там Флэсс обыскался. По важному и очень занимательному делу. А попал я… Ну… Дверь закрыта, но окно‑то нет!
– А стучать не пробовал, горный… кот! – взвилась девушка.
– Да я стучал… – хмыкнул оборотень, отодвигаясь в сторону окна. – Но не открывал никто…
– Это еще не повод вламываться!
– Конечно, – легко согласился мужчина, – но я бы себе ни за что не простил, если бы проморгал открывшуюся мне картину.
После чего он легко увернулся от полетевшей в него книги и подбежал к окну. Затем вспрыгнул на подоконник и, прежде чем скрыться с глаз разгневанной Дерионы, прокричал:
– Мы с Флэссом ждем тебя в малом зале. Поторопись!
Вслед ему понеслись проклятья.
Когда Ри немного успокоилась и спустилась в малый зал, ее взору открылась идиллическая картина: мужчины сидели в глубоких креслах у камина, потягивали вино и разговаривали о вечном. Читай – оборотень в красках рассказывал произошедшее в библиотеке, а темный покатывался от хохота.
– Убью, – процедила воровка, переводя тяжелый взгляд с одного весельчака на другого.
Они сразу приняли невинный вид, лишь глаза обоих поблескивали от едва сдерживаемого смеха.
– Это тебе. – Девушка швырнула в эльфа листом бумаги с перерисованной меткой и неизящно плюхнулась в третье кресло. – Ну и чего надо?
– Ри, сестренка, расслабься, тебе понравится, – подмигнул девушке Флэсс.
Он аккуратно сложил листок, положил его в карман и только тогда начал излагать суть дела:
– Есть замечательная идея прищемить одному… нехорошему человеку нос. Прилично так прищемить. Разорить. Опозорить. Да так, чтобы с ним больше никто дела не захотел иметь.
– Я в этом не участвую, – отчеканила Дериона и покачала головой. – Что бы ни совершил этот несчастный, вряд ли это повод его полностью уничтожать. Убить, по‑моему, и то милосерднее.
– А если я тебе скажу, что этого несчастного зовут Тарим Красный? – вкрадчиво поинтересовался темный.
Девушка буквально заиндевела. Перед ней как наяву пронеслись видения из прошлого…
Вонючая волосатая рука, закрывающая ей рот. Вторая, жадно щупающая юное тело… И кругленький краснощекий мужичок, суетливо лебезящий: «Не извольте сумлеваться, чиста, как первый снег. Для вас берег, вашество!»
А ведь она была свято уверена, что директор Лиэрийского бродячего театра Тарим – хороший человек, несмотря на некоторую склочность и жадность. Ведь подобрал же бедную сиротку, не оставил на улице помирать…
– Два вопроса, – бросила девушка мужчинам, которые с интересом наблюдали за сменой эмоций на ее лице.
Флэсс осторожно кивнул.
– Первый – откуда вам известны такие подробности моего прошлого? Второй – каков план? – Ри выжидающе уставилась на друзей.
Те переглянулись и одновременно ухмыльнулись.
– Я, положим, ничего о твоем прошлом не знаю, – заявил оборотень, самоустраняясь. – Ну, кроме того, что этот тип, помимо огромной череды мерзких деяний, весьма сильно обидел лично тебя.
– А я знаю о тебе очень многое, – спокойно проговорил темный. – Когда выбирал, кого взять на роль любовницы, то откопал о тебе все, до чего смог дотянуться. С момента твоего появления в театре и до сего дня.
– Кстати, – изогнула бровь девушка, – заказ ведь был делом твоих рук, я правильно поняла? Впрочем, можешь не отвечать, по глазам вижу, что твоих.
Эльф, на лице которого не было ни капли раскаяния, лишь развел руками.
– Неисправим, – вздохнула Ри и тут же подозрительно прищурилась. – А зачем вам его наказывать? Сомневаюсь, что из‑за моего прошлого…
– Ну почему. Из‑за него тоже, – пожал плечами Флэсс и запустил пятерню в волосы. – Видишь ли, эта мразь, Тарим, украл юную девушку‑оборотня. По моим данным, планировал продать ее одному богатенькому извращенцу. Так что мы девочку вытащили очень вовремя…
Темный откинул голову и устало прикрыл глаза.
– Мы решили, что этого гада пора хорошенько проучить. – Голос мужчины был тих. – И будет справедливо, если ты тоже поучаствуешь в мести. Все‑таки ты в свое время чудом спаслась из похожей ситуации.
– Из похожей ситуации? – медленно повторил Керрин и сжал подлокотник. – Слушайте, может, ему отрезать мужское достоинство и скормить?
Такое участие согрело душу девушки, потому она тут же простила обоим мужчинам историю с меткой.
– Я знаю способ получше. – Ри подняла голову и язвительно усмехнулась. – Тарим – жмот, каких свет не видел. Он за медяк удавиться готов. Думаю, самый лучший способ наказать такого – на его глазах раздать все богатство.
– Прекрасно! – похлопал Флэсс. – Внесем это в план!
– Так что за план? – еще раз спросила девушка.
– Тебе точно понравится…
Глава 5О это сладкое слово – месть!
Тарим пребывал в прескверном настроении. Еще бы! Сорвалась такая выгодная сделка! Покупатель давал за девчонку‑оборотня золото по ее весу! Но она умудрилась удрать прямо у них из‑под носа! Точно, как та… Дериона. Толстяк скривился. Да, тогда он жестоко просчитался.
Сначала он не планировал продавать кому‑либо эту малявку. Актрисой она была весьма и весьма неплохой, а денег почти не требовала. Тариму вспомнилось, с каким нетерпением он ждал, когда девчонка повзрослеет. Уже, будто наяву, видел, как выгоняет зарвавшуюся Сателлу и отдает Дерионе все главные роли.
Но Красный был дельцом во всех смыслах этого слова. Потому на всякий случай оберегал девчонку от мужского внимания, чтобы не попортили задаром.
Когда девчонке стукнуло тринадцать, к ним на спектакль пожаловал один весьма и весьма влиятельный в своем государстве человек. Увидел на сцене это чудо с угловатой фигурой и только‑только наметившимися округлостями и категорично потребовал ее себе. До сих пор при упоминании того, сколько был готов выложить покупатель за маленькую дрянь, у Тарима темнело в глазах.
И все ведь было хорошо – он уже пересчитывал деньги, а покупатель вовсю исследовал свою покупку – как случилось это. Паршивка тоненько взвизгнула и врезала ценителю девичьей красоты по причинному месту. А потом еще и стулом по голове приложила. Да так, что тот сразу глаза закатил и без сознания по стенке сполз. После чего сиганула из повозки и была такова.
Покупатель конечно же сильно обиделся. Так сильно, что бродячему театру пришлось галопом удирать из города. С тех пор Тарим действовал очень осторожно и всегда опаивал товар сонным зельем перед тем, как передать покупателю.
Впрочем, девчонку‑оборотня он тоже опоил, и где она?
Как раз сейчас в потайной каморке лежит под дурманом заказ одного столичного графа – смазливый паренек лет десяти. Тариму подумалось, что надо подстраховаться. Не то совсем репутацию потеряет, а это никуда не годится!
До каморки дойти не успел – в дверь дома постучали условным знаком. Толстяк, тяжело кряхтя, поспешил к входу, в душе лелея надежду, что там хороший покупатель.
Вместо покупателя он увидел весьма знакомую рожу.
– В дом пригласи, дело есть, – проскрипел старик, навалившись сгорбленным телом на трость.
Тарим послушно посторонился. Ссориться с Мероем, главным скупщиком краденого в Винкаре, ему было не с руки. В конце концов, кому он тогда будет продавать некоторые не совсем честно добытые вещички?
А потому директор театра со всеми почестями проводил гостя в кабинет и даже предложил выпить.
– Нет времени на такие глупости, Тарим, – отказался Мерой и тяжело привалился к двери.
– А что за дело‑то? – осторожно поинтересовался Тарим.
– Это ты узнаешь завтра, – ответил скупщик. – Я зашел только предупредить – в полдень к тебе придет покупатель. Весьма щедрый покупатель. Ты уж постарайся, уважь его, выполни то, что захочет.