— Мама, ты мои игрушки выбрасываешь, а эту деревянную лошадку берёшь!
В комнату вошёл папа.
Он взял в руки маленькую лошадку, вырезанную из берёзового наплыва, и долго смотрел на неё.
— Это не игрушка, сынок, — сказал папа. — Мне подарили эту лошадку хорошие люди, с которыми я пережил самое тяжёлое, самое мучительное время своей жизни.
— А что это были за люди?
— Солдаты. В декабре тысяча девятьсот девятнадцатого года в маленькой сибирской деревушке твой папа пригласил к себе на ужин несколько верных друзей, чтобы решить с ними самый важный вопрос жизни. Тогда они и подарили ему эту лошадку. Подрастёшь, я расскажу тебе подробно, что это за вопрос и что это были за люди. А сейчас быстрее собирайтесь, машина уже подошла.
— Папа, может быть, разрешишь взять Мурзика?
— Нет. Быстренько отнеси его к Лёве.
Когда Володя вернулся, весь в слезах, папа сказал:
— Жизнь состоит не из одних удовольствий. Умей переносить и огорчения, не выдавая внешним видом своей печали. Человек может быть сильнее всего на свете, только для этого он должен быть сильнее себя самого, своих личных чувств.
Володя попробовал быть сильнее себя самого. Напряг волю и постарался придушить страдание. Стал думать, что Мурзику будет очень хорошо у Лёвы, он так полюбит Лёву, что перестанет скучать. И Лёвина мама будет даже разрешать котёнку прыгать на диван. Вот будет жизнь у зверя!
Слёзы перестали течь, Володя напряжённо улыбнулся.
— Молодец, — сказал папа. — Терять тебе придётся ещё много. Умей терять, это умение необходимо.
13. ДЬЯВОЛЬСКАЯ У ВАС НАСТОЙЧИВОСТЬ!
![Ни дня без победы! Повесть о маршале Говорове i_019.png](https://litlife.club/books/182415/read/images/i_019.png)
1 сентября 1939 года в Европе началась война: гитлеровские войска захватили Польшу и вплотную подошли к границам Советского Союза, и стало ясно, что нападение на нас — вопрос времени. Но сперва фашисты стали подстрекать к нападению правительство Финляндии. Оно пошло на обострение отношений, и развязался военный конфликт. Бои начались в ноябре 1939 года. У финнов имелась полоса железобетонных укреплений, так называемая «линия Маннергейма». Она была построена лучшими европейскими инженерами и считалась неприступной.
— Но мы отважимся к ней «приступить», — сказал Леонид Александрович Говоров на совещании в штабе фронта. В самом начале боёв его назначили командующим артиллерии Седьмой армии, которая нацелилась на прорыв линии Маннергейма. — Для начала следует рассмотреть, в чём заключается неприступность линии. Она состоит из трёх главных оборонительных полос. Все доты и дзоты взаимодействуют между собой фланговым и косоприцельным огнём, не остаётся ни одного непростреливаемого участка. Перед укреплениями устроены заграждения: до двенадцати рядов каменных надолб и до сорока рядов колючей проволоки, а также противотанковые рвы и минные поля. Трудности кажутся непреодолимыми. Но и это ещё не всё. Каждый населённый пункт превращён в крепость с запасами горючего и боеприпасов. Добавьте сорокаградусные морозы, глубокие снега, леса и овраги. И никакого боевого опыта войны в таких условиях мы не имеем.
— Мрачнейшую нарисовал картину, — заметил командующий Седьмой армией Мерецков. — Не заменить ли вас, Говоров, другим артиллеристом, который видит обстановку не в таком чёрном свете?
— Не торопись, Константин Александрович, — остановил командарма командующий фронтом Тимошенко. — Мрачные взгляды позволяет себе высказывать перед начальством обычно тот, кто имеет светлую перспективу. Послушаем дальше комбрига.
— Я пошутил, — усмехнулся Мерецков. — Продолжайте, Говоров. Знаю, что у вас подготовлен план прорыва.
— План только намечен, — сказал Говоров, — и в некоторых основных линиях разработан. Сейчас на фронте увеличено количество артиллерии, авиации и танков. Пришли хорошо обученные инженерные войска. Достигнуто превосходство над противником в живой силе. На мой взгляд теоретика, технических преград для прорыва уже нет. Теоретически наша огневая мощь позволяет взломать укрепления врага. Конечно, при условии наиболее эффективного использования этой мощи.
Секретарь Ленинградского обкома партии Андрей Александрович Жданов спросил:
— Что это значит?
— Мы должны, — сказал Говоров, — представлять себе систему укреплений врага во всех деталях, знать её, как свою квартиру. И второе условие: требуется в соответствии с этим знанием расставить все имеющиеся орудия таким образом, чтобы каждый снаряд, попадая в цель, отдавал максимальную силу взрыва. Я предлагаю орудия самых крупных калибров поставить на близких дистанциях, чтобы они стреляли буквально в упор.
— Вот теперь я понял, — сказал Жданов.
— Значит, исполнение второго условия целиком зависит от вас, артиллеристов. Вам — права, с вас и спрос. Ну, а в изучении укреплений врага вам поможет наша разведка. Товарищ Евстигнеев, вся подчинённая вам разведка фронта теперь будет прежде всего работать на артиллеристов.
— Будет сделано всё, что в человеческих силах, — обещал начальник разведки фронта комбриг Евстигнеев.
— Исполняйте все требования комбрига Говорова, чтобы он мне на вас не жаловался, — добавил Жданов. — Когда составите разведывательную карту линии Маннергейма, прошу доложить мне.
В конце совещания командующий фронтом Тимошенко сказал:
— Операция по прорыву начнётся десятого февраля.
Со дня этого совещания Леонид Александрович не давал покоя фронтовой разведке, требовал всё новых агентурных сведений и аэрофотоснимков. Он сам побывал на всех близких к финским дотам наблюдательных пунктах, подползая на животе, где это требовалось.
Вооружившись увеличительным стеклом, долгие часы сидел над фотографиями, которые доставляла авиация, искал в них и наносил на свою карту всё новые подробности.
Измученный требовательностью Говорова, начальник разведки Евстигнеев сказал как-то:
— Дьявольская у вас настойчивость, Леонид Александрович! Мои разведчики из-за вас все в мыле, ни сна, ни отдыха не знают.
— А кто их знает, сон и отдых? — пожал плечами Говоров. — Мы с вами, Пётр Петрович, создаём победу. Эта работа требует полной отдачи сил и не прощает нерадивости. Поглядите на карту: теперь мы разбираемся в устройстве финских укреплений не хуже, чем инженеры, которые их строили. Будет нам в своё время и сон, и отдых…
Наконец разведывательная карта составлена и подписана.
Говоров стал разрабатывать план артиллерийского обеспечения прорыва линии Маннергейма. Аккуратно и точно всё рассчитывая, он ставил каждое орудие на определённое место и каждому командиру орудия показывал его сектор обстрела. Артиллерия крупных калибров была продвинута вперёд и вышла на самые близкие дистанции, чтобы стрелять в упор.
Десятого февраля Говоров доложил о полной готовности.
Одиннадцатого в восемь часов утра началось наступление. Никто ещё не видел такой мощи огня. В буйном пламени и грохоте летели в воздух обломки стен трёхметровой толщины. Под прикрытием завесы огня сапёры взорвали надолбы и минные поля, разрезали колючую проволоку. Вперёд пошла пехота, и тринадцатого февраля главная линия обороны врага была прорвана. Финские войска покатились назад.
Двадцать восьмого февраля наши войска прорвали вторую линию укреплений, а первого марта взяли последнюю, тыловую полосу обороны. Четвёртого марта захватили город Выборг, и на этом война фактически окончилась. Видя такое дело, финское правительство запросило мира. Гитлер ему не помог, хоть и обещал. Эта война нужна была Гитлеру только для того, чтобы проверить: какова мощь Красной Армии? Убедившись, что она велика, Гитлер сообразил, как опасно нападать, не будучи полностью подготовленным. Он решил сначала покончить с Францией и изолировать Англию на её туманном острове…
Для нашей страны наступила короткая мирная передышка.
Леонид Александрович вернулся в Москву и в академии учил командиров тактике артиллерии. Когда в Красной Армии ввели генеральские звания, Говоров стал генерал-майором.