— Я хочу все вкусное, — сказал Кноп гордо. — Я — великий волшебник, поэтому мне надо есть все самое лучшее. Фея подлетела к Кнопу поближе и заглянула ему в глаза.
— Сила у тебя есть, мальчик, — сказала она. — Но будь осторожен, она принесет всем только беду. Мы покормим тебя, но только потому, что нас об этом попросил Гром, и, поверь, если бы не он, мы бы тебя даже на порог кухни не пустили бы…
Она махнула рукой, и Паля с Кнопом сами не заметили, как они оказались за столом, а перед ними появилось много блюд, от которых очень вкусно пахло. Перед Палей появилась тарелка с кашей, и она была действительно такой же, как дома, а Кноп ел все, до чего мог дотянуться, шумно чавкая.
— Ты видела? — спросил он. — Даже кухонные феи признали меня великим волшебником, смотри, сколько мне еды всякой дали и очень вкусной, а тебе лишь кашу.
— Я и хотела кашу, — сказала Паля. — Мне нравится её есть.
— Если ты будешь ко мне относится как к великому волшебнику, — сказал Кноп, — то, когда я вырасту, я, может быть, возьму тебя в жены.
— Я жениться я на тебе не буду, мне с тобой скучно, — сказала Паля. — Я лучше на ком-нибудь другом женюсь.
Она почувствовала, как её кто-то теребит за ногу, и заглянула под стол. Конечно же, это был домовенок, он шепнул.
— Есть давай, а то я с утра ничего не ел.
Паля вздохнула и, набрав ложку каши, опустила её под стол. Так она сделала много раз, и каша у неё в тарелке кончилась, а сама Паля все ещё была голодная.
Тогда Паля снова позвала фею, на этот раз к ней подлетела её домашняя кухонная фея.
— Здравствуй, дочь мамы и папы, — сказала она. — Очень рада тебя видеть, хоть и повод для нашей встречи не очень хороший. Что ты хочешь? Паля вздохнула и сказала очень тихо, одними губами, чтобы не услышал Кноп, а он и не услышал, потому что очень громко чавкал.
— Я не наелась каши, — сказала она. — Я бы хотела ещё. Кухонная фея уже взмахнула крылышками, чтобы улететь, и Паля едва успела сказать.
— И, чтобы вы покормили моего друга, который сидит внизу под столом.
— Под столом? — удивилась фея, она быстро спустилась вниз под крышку стола, потом вылетела с другой стороны.
— Можешь не беспокоиться о нем, — крикнула она. — Мои подруги просто забыли о том, что ты можешь быть не одна. Паля тут же почувствовала, что её опять теребят за ногу, она заглянула под стол и увидела домовенка, который показал ей маленький кулачок.
— Ты, что, не знаешь, что кухонные феи нас не любят? — сказал он. — Теперь меня будут кормить совсем по-другому, а не так вкусно, как тебя. Тебе, что, жалко стало каши?
— Я с тобой и так всегда голодная, — сказала тихо Паля. — Ты ешь больше, чем я…
— Ну и что? — спросил домовенок. — Я же еще расту и много двигаюсь, мне много еды надо…
— А мне, что, совсем не надо? — рассердилась Паля, она хотела ещё что-то сказать домовенку, но тут её толкнул Кноп.
— Что это ты постоянно под стол заглядываешь? Там кто-то есть? Кто там?
— Никого там нет, — быстро ответила Паля. — У меня просто коленка зачесалась. Кноп ей не поверил и заглянул под стол, но домовенка там уже не было, потому что он хоть и был маленьким, но все равно очень быстрый.
— И точно никого, — сказал Кноп. — Мне наверно показалось, что ты с кем-то разговариваешь. Паля улыбнулась.
— Конечно, показалось, — сказала она, ей совсем не хотелось, чтобы Кноп увидел её домовенка. Она доела кашу, которая снова оказалась перед ней и встала из-за стола.
— Вот видишь, сколько фей мне стало прислуживать? — сказал довольно Кноп. — И теперь так будет всегда. А знаешь почему? Потому, что они все узнали, что я — великий волшебник…
— Ага, — согласилась Паля. — Все уже узнали. Вот ещё пусть твой отец узнает, и будет тебе совсем хорошо.
— Он будет гордиться мной, — сказал мальчик. — И правильно, потому что лучше меня нет никого. И ты потом, когда я вырасту, будешь жалеть и плакать, что не захотела идти ко мне в жены, а я буду над тобой смеяться.
Паля сердито нахмурила брови, но ничего ему не сказала. Она разозлилась на Кнопа из-за того, что он себя так расхваливает, и даже не понимает, что он наделал.
Поэтому она просто вышла из кухни и пошла по коридору.
В замке за то время, что они ели, все изменилось, повсюду летали кухонные феи и летучие мыши, а по полу бегали домовые.
Пале они кланялись, а, увидев Кнопа, который с мрачным и гордым видом шел за ней, тут же прятались в своих норках.
Летучие мыши, увидев мальчика, взлетали вверх к высоким потолкам, только кухонные феи не обращали на него никакого внимания и пролетали прямо перед его носом.
Ещё появилось много людей, они разговаривали между собой, но заметив Палю и Кнопа, сразу замолкали и начинали их с любопытством разглядывать. Некоторые улыбались, но чаще всего они становились очень серьезными, можно даже было сказать какими-то хмурыми и сердитыми.
Пале это совсем не понравилось, а Кноп этого даже не замечал. Паля уже совсем хотела куда-нибудь от него убежать, но тут она увидела свою маму.
Она стояла в большом зале, где было много других людей и разговаривала с каким-то мужчиной. Мама увидела её, обрадовалась, и крепко прижала к себе, словно боясь, что её от неё заберут.
Паля обхватила её руками и заплакала от радости. Она и не думала, что уже так по ней соскучилась. Тут ещё подошел папа и, взяв её на руки, погладил по голове.
— Как ты живешь здесь, дочка? — спросил он. — Мы с мамой уже по тебе соскучились, и нам без тебя совсем одиноко.
Паля только открыла рот, чтобы все им рассказать про то, как она здесь живет. Но тут прозвучал гулкий и долгий звук гонга. Все вокруг затихли и посмотрели на дверь, она открылась, и в зал вошел Гром, лицо его было грустным и усталым, хоть он и был одет в очень красивую блестящую одежду, отчего казался серьезным и важным.
За ним шли четыре старика, одетые тоже в блестящие одежды. У них были седые бороды и печальные умные глаза.
— Это наши самые лучшие волшебники, — шепнул ей папа. — Их все уважают и побаиваются. А их костюмы, знак того, что они имеют право принимать решения обязательные для всех. Они являются членами совета всех волшебников…
— Это, что, значит, что я их тоже должна слушаться? — спросила Паля. Она хотела спросить тихо, но тут все вокруг замолчали, и получилось очень даже громко.
Старики в блестящих костюмах остановились, и о чем-то спросили Грома, он им что-то ответил, а после этого они все подошли к Пале, её маме и к папе. Каждый их них поклонился, а потом они улыбнулись.
— Так вот ты какая, девочка Эта, — сказал высокий седой старик. — Нас, действительно, слушаются все волшебники, но мы очень редко собираемся вместе, чтобы сказать что-то по-настоящему важное. Но про тебя, маленькая леди, мы знаем, что ты думаешь обо всем совсем не так, как мы, поэтому ты можешь нас и не слушать.
Для нас честь познакомиться с такой маленькой, но уже подающей большие надежды волшебницей…
Покивав, старики пошли дальше, а Гром, ласково улыбнувшись, подмигнул Пале, и пошел вслед за ними.
Мама тут же забрала Палю у папы, и начала целовать и прижимать к себе, а на глазах у неё показались слезы.
— Ты не плачь, мама, — сказала Паля. — Все же смотрят. Ещё потом скажут, что я тебя обидела.
— Я не хочу плакать, — сказала мама, — просто слезы сами собой льются. А на самом деле, я просто очень рада тебя видеть здоровой и веселой. Лицо у отца стало почему-то каким-то нерадостным, и даже очень грустным.
Паля от этого сама расстроилась, и ей тоже захотелось плакать. Она посмотрела в сторону, чтобы мама не видела её слез, и увидела Кнопа, который стоял перед высоким седым мужчиной, который сердито ему что-то выговаривал.
Лицо у мальчика было совсем несчастным, а из глаз у него тоже вовсю бежали слезы. Пале даже его стало жалко, хоть она и знала, что он сам во всем виноват. По замку снова пронесся громкий и долгий звук гонга, а когда все замолчали, то услышали голос высокого старика из совета волшебников.