Всадник подбоченившись ожидал свое жутковатое войско. Его рыжая короткая борода и такие же рыжие волосы смотрелись нелепо в сочетании с орехово-смуглой кожей. Свободная, наглухо застегнутая одежда, небрежно сплетенная из каких-то водорослей или длинных листьев, скрадывала очертания фигуры. Камуфляж — вдруг всплыло в голове у Славы. Да это ж лесной камуфляж! На фоне своего отряда громил, невысокий всадник выглядел еще более миниатюрным, чем был на самом деле. На его спине висел небольшой лук, наполовину выглядывающий из чехла к которому, в свою очередь, был прикреплен колчан со стрелами. Некую противоречивость лаконичному наряду воина придавал, шутовского вида, зеленый колпак с тремя кисточками, завернутый снизу, и лихо заломленный на правое ухо.
Всаднику, очевидно, прискучило ждать, пока его подопечные неспешно добредут до него на своих коротких кривых ногах, он что-то выкрикнул пронзительным гортанным голосом. Интонации были довольно сердитые, и монстры, перестав изображать из себя людей, припустили к нему уже на всех четырех. Так у них получилось гораздо скорей, и через минуту вся банда была уже в сборе, выстроившись перед своим командиром в одну неровную линию. Всего их оказалось восемнадцать голов. Славка, пересчитал их зачем-то, два раза подряд.
Рыжий прошелся вдоль своих бойцов, отдавая какие-то распоряжения. Подчиненные, держались подобострастно, даже, казалось, старались вытянуться по стойке "смирно", при его приближении. Тем временем, ездовая животина, заприметив какое-то движение у себя под ногами, ловким, прямо-таки кошачьим движением, подхватила с земли отчаянно пищащую крысу и махом откусила ей голову, затем, в два укуса, доела остальное. Встряхнула, уже по лошадиному, головой, и недовольно принюхалась, раздувая ноздри. Хорошо, ветер дул со стороны деревни — кто его знает, какой остроты нюх у этой твари.
Всадник вернулся к своей "лошади" и одним ловким движением вскочил ей на спину. Выкрикнул еще какой-то приказ, и монстры, неуклюже построившись в кривую колону по двое, двинулись прочь от деревни, в сторону лесистых холмов. Всадник, легко обогнав свой отряд, скрылся в лесу первым. Постепенно ветви сомкнулись и за громилами. Слава еще понаблюдал, как колышутся верхушки деревьев, отмечая их путь. И только тогда смог вздохнуть полной грудью, перевернулся на спину. Небо над головой было высокое и безмятежное, с легкими беспечными облаками и если бы не горький запах пожара, вообще была бы идиллия! Весна, солнышко, птички поют. Лепота, да и только! Интересно, куда он все-таки попал?
"Ну и что теперь? — Слава мучительно размышлял, поглядывая на черные остовы домов. После ухода мохнатых бандитов прошло часа полтора. Дело близилось к вечеру, и пора было уже что-то предпринять. "Зайти что ли в деревню? А если вернутся эти? — он поежился, вспомнив, еще недавно, резвившихся здесь монстров. С другой стороны, может, чего полезного узнаю. Да и попить, поесть не мешало бы чего-нибудь найти. С утра ничего сытнее жевательной резинки во рту не было. Не могли же эти уроды совсем все перепортить".
Наконец, голод и жажда возобладали над осторожностью, и Слава, выбравшись из своего убежища, отправился в догорающий поселок.
Он шел по пустой улице, настороженно осматриваясь, тревожно оборачиваясь, когда что-то рушилось в еще горящих домах. В нескольких дворах, в которые он успел заглянуть, ничего полезного не нашлось. Лишь хаос и разрушение. Всюду валялись обломки грубой мебели, обрывки каких-то тряпок. "Интересно, — размышлял Слава, — где местные брали воду? Должен же быть тут колодец, или скважина какая-нибудь? И где бы найти, чего-нибудь пожрать? Электричества, судя по отсутствию столбов с проводами, здесь отродясь не водилось, логично предположить, что местные жители хранят продукты на льду в подполе. Отсутствие следов боя и мертвых тел говорит о том, что сопротивления монстры здесь не встретили. Очевидно, местных жителей успел кто-то предупредить, и они, не рискуя связываться с чудищами, доблестно бежали, не забыв, впрочем, прихватить скарб и скотину… и, наверное, еду. Но, хоть что-то должно было остаться? Хоть картошка, чтоб в костре запечь. Или чего они тут возделывают?"
По логике вещей, должно было быть… но не осталось ничего. Слава несколько раз спускался в погреба, обшаривал клети и ледники — пусто, ни крошки, ни картошки, ни сала кусочка. Зимние запасы, должно быть, съели, а то немногое что осталось, прихватили с собой.
Колодец, все же, нашелся, прямо на перекрестке улиц. Вот только толку от него не было никакого. Монстры разломали его крышу и ворот с ведром. Все это плавало теперь внизу, и добраться до воды не было никакой возможности. Да даже если б было и возможно, Слава не рискнул бы пить эту воду, мало ли чего туда могли сбросить.
Еще через полчаса поисков, когда он уже начал проклинать куркулистых селян, наконец, повезло. В чудом уцелевшей сараюшке нашлась деревянная кадушка с водой. Судя по привязанному к кадушке ковшу, а так же отсутствию плесени и запаха, вода была питьевой, и Слава смог, наконец, утолить жажду. Давясь и обливаясь, он торопливо выпил глубокий ковш прохладной вкусной воды. Второй пил, не спеша, с чувством, с толком, прислушиваясь к ощущениям. Начал, было, третий, но понял, что уже не может. Снял рубашку и поплескал из ковша на разгоряченное тело. Заполнившая желудок вода несколько притупила голод, но Слава понимал, что это ненадолго. Он пошарил в сараюшке повнимательней, и под ворохом соломы, нашел клеть, наполненную какими-то зернами. Должно быть, посевной материал — рассудил Слава — и попробовал зерна жевать. Зерна были жесткие и безвкусные, но он все равно сжевал несколько горстей, запивая водой из ковша.
Солнце пунцовым шаром зацепилось за край холмов, и Слава понял, что пора задуматься о ночлеге, а именно, выбрать один вариант из двух: остаться в деревне или уйти в лес. Разумеется, ночевка в уютной сараюшке, рядом с водой и зерном выглядела предпочтительней, чем в лесу под открытым небом. К тому же, судя по наступающей прохладе, ночи здесь, в это время года, еще довольно холодные, а с одеждой у него не очень.
Слава оглядел свои владения, критическим взглядом. Из старой соломы можно соорудить шикарное ложе, там в углу. Ей же, соломой, и укрыться. А пока светло, побродить по поселку, может еще чего полезного удастся найти. Правда существует теоретическая опасность, что вернется всадник на мерзкой "лошадке" с отрядом своих "пушистых друзей". Но лучше считать, что снаряд дважды в одну воронку не падает. Что им тут делать в разоренной пустой деревне?
Рассуждая, таким образом, Слава вышел за околицу. Оглянулся, запоминая место своего предполагаемого ночлега. Хозяйский дом совсем догорел. Открытого огня уже не видать, дымятся одни головешки. Это хорошо, значит можно не опасаться проснуться ночью в горящем сарае. Недалеко от "его" двора росло раскидистое низкорослое деревце. Странное какое-то деревце — как будто сложенное из кусочков разных пород — пара ветвей покрыты длинными хвоинками, еще на трех трепетали сердцевидные листочки. И на каждой ветке густо, точно на облепихе, сидели сероватые, размером с грецкий орех, плодики. Ни от огня, ни от монстров это растеньице не пострадало. Что же это за страна? И звери — не звери, и люди — не совсем люди, и растения — не растения!
Тубус он с собой брать не стал, оставил в сараюшке, справедливо рассудив, что украсть его тут некому.
Быстро сгущались сумерки. Пора было возвращаться к месту ночлега. Всю добычу Славы, составили какие-то мелкие корнеплоды. Он нашел их в дырявом мешке на краю одного из огородов. Очевидно, содержимое мешка предназначалось для посадки, но процесс был прерван, и сеятели сбежали, забыв мешок. Корнеплоды были мелкими и неказистыми на вид, к тому же успели прорасти длинными зелеными ростками. Они, казалось, ухмылялись Славе, своими корявыми мордочками — наешься ты нами, как же! Но голод не тетка, и старлей, закинув за спину мешок, поспешил к своему сараю, намереваясь как можно быстрей запечь их в углях пожарища. Наверняка ведь еще не успели остыть.