— Совсем что ли? — удивился Теха.
— Нет не совсем… что-то помню, а что-то не помню.
Теху, казалось, такое объяснение удовлетворило. По крайней мере, подозрительный огонек в глазах погас.
— Да… продолжил он, — что с заставой на Северном перевале произошло, и подумать страшно. А тех чудищ, что ты описал, я не знаю… прежде таких не было. Видать новых оборотней "рыжие" вывели. Они мастаки на всякие мерзкие штучки. Сами-то недомерки, соплей перешибить можно, а вот слуги их… Ты же гракху видел?
— Кого? — не понял Слава.
— Ну, эта… "лошадка", на которой "ржавый" приехал. Они по обе стороны Кипящего озера живут, и на нашей, и в Незнаемых землях. Наши-то, они тихие, мирные, рыбешку ловят, лягушек всяких, ящериц. Ростом мне по пояс. Я их в зверинце видел, в Лине, когда мы с теткиным мужем на ярмарку ездили. А из своих гракх, Проклятые таких чудищ вывели!.. Ну, ты видел. Для них человечина — лучшее мясо!
— А чего им надо, хэку этим?.. Слава задумался, подбирая слова. Зачем они на людей нападают?
— Зачем? — Теха посмотрел на него как на умалишенного. Они же ВРАГИ!!!
Немного подумал и добавил. Раньше здесь была ихняя земля. До самого Срединного моря. Потом наши с акети вышибли их за Зыбучие Камни.
— Понятно, — сказал Слава, и резюмировал. В таком случае задерживаться нам тут не стоит, а то еще какая-нибудь компания заявится.
Через полчаса они покинули деревню, и двинулись по проселку в сторону противоположную той, откуда пришел Слава. Шли ходко, почти не останавливаясь, и к полудню достигли выхода из долины — каменные стены расступились в стороны, и путешественники оказались на краю обрыва. Прямо под ногами расстилалась вторая долина — пошире первой. По ее дну текла горная река. Подгорица — как назвал ее Теха. Но чтобы к ней спуститься пришлось петлять по горному серпантину между высоких гранитных утесов — так что и на речку и на "нижнюю" долину Славка успел налюбоваться за два часа предостаточно, и все под разными ракурсами. Примерно в километре к югу, земля опять вздыбилась горным хребтом. Две гряды образовывали неширокое ущелье куда ныряли и речка и дорога. Туда же свернули и путники.
Пройдя километра два, решили сделать небольшой привал. Спустились к реке. В этом месте ее устье несколько расширялось, образовывая несколько мелких заливчиков и проток. Вода там была не такой ледяной, как в самой реке и Слава не преминул возможностью искупаться. Раздевшись до трусов, он вошел в воду и с минуту плескался, фыркая от холода и шумно сопя, словно большой тюлень, с наслаждением смывая с себя грязь и пот. На предложение присоединиться, Теха презрительно пожал плечами:
— Делать мне боле нечего!
Когда Слава выбрался на берег, он увидел, что мальчик привязывает к длинной палке свой ножичек. Соорудив, таким образом, некое подобие копья, Теха направился к берегу. Река в этом месте образовала небольшой порог, и мальчик ловко прыгая, с камня на камень, добрался почти до середины реки. Там он присел на корточки и, отведя назад руку с импровизированным копьем, стал пристально вглядываться в воду. Неуловимое движение, и на острие копья уже бьется, большая серебристая рыбина. Теха издал торжествующий клич, и, сняв добычу с лезвия, швырнул ее на берег. Слава подошел к ней, присел на корточки. Золотистая в черных пятнышках, смахивающая на форель рыбина, извивалась, била хвостом по речной гальке, судорожно разевая, полный острых зубов, рот. Слава поймал ее за хвост, приподнял — килограмма два наверно будет. Молодец пацан!
С реки раздался недовольный вскрик Техи — на этот раз охотник промахнулся.
Пока Слава полоскал свои вещи в реке, мальчишка умудрился поймать еще пару рыбин, после чего вернулся на берег. Удовлетворенно присвистнул, оценивая улов. Посмотрел вопросительно на старшего товарища?
— Сейчас запечем или?..
— Ушица бы знатная получилась, — сказал Слава, — жаль только, нет у нас ни картошки, ни лука, ни хлеба!
Теха не понял, о какой картошке и луке говорит его спутник, но расспрашивать не стал, а предложил:
— Слышь, Валад, тут через осьмушку дневного перехода, будет двор старого Махи. Отдадим ему рыбу, он одну себе заберет, а две нам пожарит… с тюрлей. М-м!.. Теха предвкушено закатил глаза. Вкуснотища!
— С тюрлей, так с тюрлей, — согласился Слава. Есть хотелось пока не сильно. Все-таки, то варево, которым накормил его утром мальчишка, оказалось довольно сытным.
Через пятнадцать минут, одежда, разложенная Славой на горячих от солнца камнях, немного подсохла, и он, ежась от холода, натянул ее на себя — на ходу досохнет.
Спорым шагом они прошли еще около пяти километров. Впереди Теха, помахивающий своим копьем, с нанизанным на него уловом. В трех шагах сзади Слава, с тубусом на правом плече и Техиным мешком на левом. В тубус, Слава, так больше и не заглядывал — то некогда, то не до того было. А если честно сказать — он испытывал почти физическое отвращение, как к самому футляру, так и к его содержимому, не без основания полагая, что именно из-за них он оказался в этой срани. Даже случайный взгляд, брошенный на тубус, вызывал у него уныние. Теха, напротив, пребывал в приподнятом настроении и непрерывно болтал, то и дело, поворачиваясь к Славе, и приставая нему с расспросами, — из каких он "благородных", да в каких странах и городах ему приходилось бывать. Слава отмахивался или врал что-нибудь на ходу. А больше отмалчивался, не очень-то и вникая, о чем именно расспрашивал его Теха.
Впереди показался скальный выступ, далеко вдающийся в ущелье. Дорога огибала его, спускаясь к самому берегу реки.
— Ну вот, — сообщил Теха, — за этим поворотом и будет Двор старого Махи. Покушаем там, отдохнем и дальше пойдем. Идем ходко, так глядишь, к завтрему вечеру доберемся до Кумеса, а там и Ивица рядом. Нам бы только Ивицы достичь. И отогреемся и отъедимся. Мамка такие пироги печет, верь ты мне, с чем хочешь, хоть ни с чем, а за уши не оттянешь! — разглагольствуя так, он завернул за выступ скалы, и внезапно остановился. Так неожиданно, что Слава чуть не уткнулся ему в спину. В двухстах метрах впереди, горелыми остатками досок чернело пожарище. Кое-где еще поднимался дымок. Ветер дул путникам в спину, иначе они бы уже давно знали то, что теперь говорили им глаза.
— Этот, что ли Двор?
Мальчик молча кивнул.
— Покушали жареной рыбки, — заключил Слава, — с тюрлей…
Они подошли поближе. Забор, окружавший Двор, кое-где уцелел, а вот ворота были вынесены начисто. Теха показал Славе на землю — пепел, устилавший всю усадьбу, был испещрен трехпалыми "птичьими" следами. Также во множестве тут были отпечатки огромных косолапых ступней.
— Выходит, они уже успели тут побывать. И притом, довольно большой компанией, — озвучил Слава и без того понятную вещь.
— Получается, что мы за ними топали все время. Ну, дела! — Теха, ожесточенно поскреб затылок. Что ж теперь делать, а? — он жалобно посмотрел на своего спутника. Как же мы теперь до Ивицы доберемся?
— Слушай Теха, а другой дороги здесь нет, только эта?
— Дальше будет развилка, — мальчик махнул рукой вперед, — еще через осьмушку дневного перехода где-то. Там Подгорица впадает в Сожу — одна дорога прямо, через Каменный Брод к Ивице и дальше по Оравской дороге в Кумес — крепость на перевале Чирак-Таш, а другая на полдень сворачивает вдоль Сожи, до Узмени. Там начинается Верхнесожский вир — вотчина господаря Витовта.
Слава оценивающе осмотрел пожарище. Судя по тому, что кое где угли уже успели остыть, хэку были здесь еще утром. Интересно, в какую сторону они пошли дальше?
— Как думаешь Теха, в какую сторону они пошли?
Тот пожал плечами:
— Кто ж их знает, Проклятых? Только Кумес им не взять. Там ущелье совсем узкое, стеной перегорожено, кругом скалы отвесные. А в крепости дружина крепкая и магики. Нет, — он покачал головой, — не взять им крепость на перевале!