— Историю надо помнить, а тем более нашу историю, и глупо вычеркивать упоминание о той войне из учебников, — упорно гнул свою линию старик.
— Разве кто-то предлагает выкидывать ее из учебников? Да, была такая война, была. Никто об этом не забывает пока что. Вот видел недавно на Сенной, на книжном развале книжку о Русско-Турецкой войне. Ее тоже никто из учебников не вычеркивает. А еще там была книжка о войне с Кайзером. И об этом мы помним. Историю надо знать, да. Кстати, вы о битве под Кадешем много в школе учили? Нам вот в средней школе об этом не говорили ничего. Нехорошо это. Историю забывать нельзя. Кстати, если у вас нет календаря, то напомню, что на дворе уже не только другое столетие, но даже другое тысячелетие.
— Ваши либералистические словеса, уважаемый, утомили, знаете ли, — буркнул старик.
— Я не либерал, — несколько повысил голос «спецназовец», — а неоконсерватор. Понимать нужно разницу. Вы скатываетесь во все эти флаги, ленточки, марши, патриотические лекции и экскурсии — полагая, что таким образом доказываете окружающим, что вы ничего и никого не забыли. Очень горько об этом говорить, наша беда еще в том, что у нас нет ничего своего. Все элементы русской… или, если хотите российской культуры были в то или иное время у кого-то заимствованы. Поэтому мы не ценим ничего отечественного. А сами мы мало что умели и умеем. Мы, в массе своей, не умеем работать, не умеем отдыхать, не умеем воевать. И не умели никогда. Отдельные уникальные таланты не в счёт. Завалить врага трупами своих солдат при поддержке союзников — вот основной источник нашей победы во все времена, со времен Ледового Побоища. Сейчас, в сухом остатке, мы имеем низкий культурный уровень, извращенное понятие патриотизма, и насквозь коррумпированную государственную систему. Вот откуда всё это идет. Ну а потом дело доходит до абсурда в виде орденов на майках. Я вообще считаю, что патриоты вроде вас нивелируют значимость победы. Превращают в ширпотребный китч. Вы всё заставили нелепыми памятниками и монументами, повязали георгиевские ленты на рюкзачные лямки, машины и шлюх, сделав их, вроде как, лично причастными. Вы те самые дураки, которых заставили богу молиться.
— А вот не подеретесь, а вот не подеретесь! — по-детски захихикала Лидия, а все присутствующие с недоумением и даже каким-то осуждением посмотрели на нее.
— Так, конец базару, — веско заявил человек, похожий на убийцу из фильма с Пьером Ришаром.
В результате на заключительный выпад «спецназовца» старик вообще не ответил, видимо, предпочел больше не связываться, и возвращение проходило в полном молчании.
Солнце уже клонилось к западу, но стало только жарче. Края баркаса так раскалились, что к ним было трудно притронуться. Жар летнего дня немного смягчался только близостью воды.
На причале, в ожидании баркаса, собиралась та самая бригада строителей, только теперь их спецовка оказалась сильно перемазана ярко-зелеными и ярко-желтыми пятнами. Потом повеяло знакомым уже запахом быстросохнущей нитрокраски. «Спецназовец» оказался прав. Домик действительно покрасили изнутри, и теперь он сох, испуская химические миазмы.
Непонятно только, зачем надо было сначала красить пару скамеек, а уж потом, такой же краской — весь дом? Не проще было бы покрасить скамейки вместе и одновременно с домом? И еще. Интересно, каким это образом наш директор будет оправдываться потом перед следствием за уничтожение улик с места преступления?
* * *
В отличие от Лесного озера, пойти на маяк я хотел. Экскурсия предстояла близкая, пешеходная, и на сей раз обошлись без баркаса.
— К главной исторической достопримечательности нашего острова, — увлеченно рассказывала нам Светлана, одетая в свой любимый джинсовый костюмчик, — можно, по праву, отнести Южный маяк острова Легланд. Известно, что маяк в этом месте действовал еще при шведском правлении и отошел к России по Ништадскому мирному договору, но в сильно разрушенном состоянии. Маяк много раз строили заново, переносили и перестраивали. Лишь после окончания Крымской войны Гидрографический департамент заказал для маяка английскому заводчику Грисселю башню из артиллерийского чугуна. В тысяча восемьсот пятьдесят седьмом году ему же поручили изготовить фонарь и катоптрический аппарат системы Френеля. Чугунная башня и маячное оборудование были доставлены на остров в следующем году и, по окончании монтажа, маяк был освящен. Все работы были проведены английскими рабочими под руководством фирмы-изготовителя. Новая башня высотой тридцать метров над уровнем моря стала первой башней из чугуна, установленной в российских морях. В последующие годы на нём неоднократно менялось световое оборудование и источники света, но башня сохранилась в неизменном виде, по сей день. Это уникальное и величественное сооружение маячной архитектуры. Маяк может действовать и в настоящее время. Пройдемте для осмотра…
Потом все поднимались на маяк по ржавой винтовой лестнице. Ступеньки под ногами гулко грохотали, и этот звук, заполнивший вокруг все, раздражающе стучал у меня в ушах.
Наконец лестница закончилась.
Все вышли на ровную бетонную площадку, кольцевым балкончиком опоясывающую маяк. Следом поднялись остальные, и наша группа, десятком глаз, сразу же стала разглядывать открывшуюся панораму. Отдыхающие достали свои фотоаппараты и принялись щелкать. Вообще-то за фото положена дополнительная плата, но мы почему-то обошлись без нее.
— Если взглянуть на карту острова, — продолжила свой рассказ Светлана, — то первым, что привлечет ваше внимание, будет коса Стрелка — продолжение юго-восточного мыса. Ее необычная форма резко контрастирует с монолитной территорией всего остального Острова. Длина косы составляет более двух километров, а ширина на разных участках колеблется от пятидесяти до пяти метров. Состоит коса в основном из песчано-гравийного материала, это — низкая намывная полоса, одним концом присоединенная к берегу. Интересен процесс формирования Стрелки. Такая форма суши образуется в результате перемещения обломочного материала волнами и вдольбереговыми течениями и последующего отложения этих наносов. Вода здесь летом прогревается на мелководьях до двадцати пяти градусов, а воздух, пропитанный отрицательными ионами, приобретает воистину целебные свойства. По косе проложена грунтовая дорога, ведущая к маяку.
Слушая объяснения Светланы, мы все завороженно разглядывали удивительную панораму. С маяка на остров и акваторию залива открывался действительно умопомрачительный вид, намного лучший, чем с северного маяка. Вдалеке, на юге, виднелся берег Эстонии, восточнее выглядывал остров Тютерс, а совсем далеко, на самом горизонте, различался широкий массив острова Сескар.
— На косе Стрелка, — продолжала экскурсию Светлана, — находится ряд интереснейших объектов и любопытных достопримечательностей. Так на севере, у основания Стрелки, расположены развалины шведской крепости Литетшлот, фундамент которой частично сохранился и недавно стал виднеться из-под свежих песчаных наносов. Вокруг крепости когда-то высадили горную сосну, саженцы которой были завезены, скорее всего, из Финляндии. Так появилась вот эта роща низкорослой и полустелющейся хвойной растительности, хорошо закрепляющей подвижные пески Стрелки. Однако изменения береговой линии продолжаются: с одной стороны косы берег размывается, а с другой наоборот нарастает. В начале прошлого века здесь на границе леса и обнаженного подвижного песка была возведена деревянная часовня. Впоследствии часовня сгорела, и следов от нее не сохранилось. Но самым главным историческим памятником на Стрелке является, конечно, Южный маяк, на котором мы в данный момент находимся.
Основание крепости действительно просматривались сверху очень хорошо. Виднелась часть фундамента стен и основы двух бастионов. С берега остатки развалин почти совершенно сливались с местностью и не бросались в глаза. Я перегнулся через парапет и с интересом разглядывал виднеющийся фундамент старинной постройки.