— Знаешь, чтоб с тобой там сделали?
— Такие же лузеры, как ты.
— И лузеры, брат. И дегенераты. Словом, настоящие подонки! А ты не знал. Да я, если хочешь, настоящий моральный каломан.
— Я вижу…..
— Да нет, братан, я же только добра желаю.
— Да.
Видно было, что Петькин обиделся, но всячески старался не показывать вида.
— Ладно. Ладно.
— Ну и ладно, — ответил Петькин.
— Да, да, ладно.
— Ладно.
Минут через двадцать Костя отправился назад удовлетворенный. Хотя, он ничего не сказал и даже не улыбнулся, ситуация его устраивала.
— Фантаст хренов, — размышлял он, — так тебе и надо.
Конечно, было совершенно очевидно, что камрад говорил в шутку.
Но….
Всегда есть но.
Он остановился у окна. Как будто что-то звало его — чтобы вот так — стоять, будто на вахте. На вахте окна поезда. И, хотя странные мысли больше его не тьревожили, он все же вспомнил то, о чем думал. Чтобы выгнать из головы дурное, Костя переключил сюжет воображения…. Цусима…. Нет, Саша — дурной какой-то. С одной стороны — умный, а с другой — много вот сейчас таких. Прыгают все время, прыгают. И — дело не в паркуре. Просто он все время чего-то прыгает и прыгает. И понять никак нельзя, чего же он хочет. Что же в итоге? Красный диплом? Да очень много ребят потянуло бы, если бы была мотивация. Но ведь любой спросит, и это будет верно:
— А надо ли мне это?
Или, словами Саши:
— Вай? (why?)
Если оно не надо — то — не надо.
Фантасты….
Костя, на самом деле, любил фантастику, и — при чем — самого нового формата — боевую. Это тот жанр, которые ныне плодится, точно грибы после дождя, разветвляяясь в разные стороны за счет разных фанфиков и римейков. Но одно дело — это читать. Разовая тренировка для ума. Почитал, помечтал. Зашел в сеть. Нашел, например, информацию про танк «Черный Орел», а после обсудил увиденное на форуме. Другое дело — сидеть и сочинять всю эту дребедень. И когда ж на все это только на все это время находит?
Он шел по вагонам. Настроение у него было теперь вполне хорошее, но странный оттенок, где-то в подсознании, не покидал его. Наконец, он вернулся в купе. Аня спала, так и не помыв руки. Костя сел и смотрел в окно. Покинув очередную станцию, поезд подал сигнал. Он точно кричал. Наверное, все поезда где-то в душе были людьми.
— Что, сходил? — Аня спросила тихо, будто мяукнула.
— Да, — Костя вздохнул, подражая недавнему камраду.
— Что там было?
— Нет, ничего особенного. Я сходил за водой.
— А-а-а-а. А есть яблоко?
— Не знаю.
Костя влез в сумку, нашел там большое красное яблоко и хотел передать его Ане.
— А помыть?
— Ладно.
Он вышел в коридор, и тут ему на секунду почудилось, что он видит того, давешнего парня, который нес ему какую-то пьяную околесицу. Дойдя до туалета, Костя был удивлен. Он даже сам себя спросил: как это он так решил, что он его видел.
— Фигня, — произнес он.
Такое иногда бывает в сне, в фазе быстрых сновидений, когда одна тема сменяет другую со скоростью пулеметной очереди. Если суметь понять, что ты — во сне, то окажется, что это — крайне удивительное явление. Секунду назад ты что-то знал, а спустя эту самую секунду все это уже не имеет значение.
Вот так же было и с Костей.
— Странный какой-то напиток был, — решил он, — наверное, что-то подмешали. Камрады. Амиго. Вот их там и колбасит. Да и паркур — фигня какая-та. Саша, блин.
Ирония не покидала его.
В конце концов, могло быть все, что угодно. Если есть экспериментаторы, которые прыгают головой на стенку, то почему двум друзьям не употреблять спиртное с примесью наркотиков.
Помимо прочего, он также вспоминал его.
Того.
А ведь Анька до сих пор о нем помнила. Того, его.
Разве это давно было? Он и сам в прошлом году, казалось бы, встречался с двумя девушками поочередно. Но разве то считается? Нет, то — ерунда. Когда нет любви, нет и ревности.
А вот он……
И как она….
Что она в нем, в старом, нашла?
Костя, не смотря на свою медлительность, не на шутку ревновал, хотя никогда не видел эту анину любовь, человека из прошлого — в лицо. Он, впрочем, был уверен, что никогда его и не увидит.
Вручив подруге яблоко, он вышел из купе и смотрел в окно. Зелень за окном была свежей и приятной. В голове же странно шумело. Да, именно шумело. И мысль об экспериментах его не покидала.
Удаффком.
настоящие подонки.
Каломан….
Да, камрад мог быть способен…
Он взялся за голову и сощурил взгляд. Поезд шел медленно, проназая своим телом какой-то поселок. Сквозь веки он видел множество странных полутеней, которые отбрасывали все предметы. Стоило раскрыть глаза полностью — и все исчезало. И так, Костя продолжал это бесполезное занятие, пытаясь прийти в себя.
Вот человек.
А вот — человек сквозь веки. И что это? Почему у него две тени? Одна — простая, а другая — красноватая, и у второй — очень большая голова. Нереально большая голова. Костя раскрыл глаза.
Ага. Все в порядке.
И — еще раз. Щуримся. Здание. И видно — два здания. Одно — то же самое, а другое — его двойник, но — кроваво-красное. И на фронтоне видны знаки.
Костя сделал усилие над собой, чтобы удержать это зрелище и присмотреться. С одной стороны…. С другой стороны…. Нет, что тут рассуждать? Вот есть же абсент. Настоящий абсент запрещен. И от него, должно быть, точно такой же эффект! Но в бутылке был явно не абсент….
Костя еще взял во внимание, что он был не сторонник спиртного. Хотя и не был полным трезвенником, и не должен был свалиться от некоторого количества алкоголя…
Красные лица…
Зубы…
Рога…
Он тяжело задышал, точно это могло усилить эффект…
— Кость, Кость, — Аня позвала его из купе.
— Да, — ответил Костя вяло.
Он вернулся.
— Знаешь, что мне снилось?
— Чего? — спросил он без интереса.
— Что, тебе не интересно?
— Интересно. Конечно интересно.
— Знаешь, это, наверное, от жары.
— У меня тоже что-то от жары. Хотя, и не так уже жарко.
— Ага.
— Нет, правда.
— Жарковато.
— Вот.
— Мне снилось, что поезд такой странный. Мы едем ночью, и кругом так ярко. Странно как-то. Вот бывает как бы яркий свет…. как бы свет солнца…. или вот рассказывают, что, когда человек попадает на тот свет, то вот так…. ярко… нет, не так. Ярко, но…. Плохо…. Поцелуешь меня?
— Да.
— А куда ты поцелуешь?
— О, а куда еще.
— Ладно.
— Ладно, рассказывай.
— Знаешь, в коридоре свет такой яркий, слепящий. Вот как будто в кино. И люди постоянно по коридору ходят. Знаешь… Вот как из фильмов. До революции были такие вагоновожатые. Только их почему-то много. Просто один за одним ходят. А за окном вообще — черно. Густо так. А, знаешь, у тебя был еще клип такой.
— Черно, — повторил Костя.
— Да. А что тут такого?
— Да ничего. Я так. А что за клип?
— «Therion».
— Это — сепия. Цвет такой.
— А-а-а-а. Точно.
— Сон — сепия. Что тут такого?
— Ой. А от тебя пахнет чем-то.
— Ты чего? Чем от меня может пахнуть?
— Ты выпил чего-то?
— А, да. Я ходил в вагон ресторан за водой, а там этот, камрад Буффало с удаффкома, и они с Сашей пили вискарь, ну и я с ними выпил. Бодяга какая-та. Не знаю. Может, они мешают с чем-то. Не знаю. Что-то мне это не понравилось. Никак.
— Странно.
— Чего?
— У меня тоже такое ощущение. Только я не пила. Слушай.
Аня села рядом с Костей, полуобняла его и шепнула на ухо.
— Чего? — спросил Костя.
— Мяу.
— А-а-а-а-а.
— У нас там же есть вино?
— Есть.
Костя, как по команде, полез в сумку. Он вообще послушный был, когда дело касалось любви.
— И вот, — продолжала его подруга, — я выглянула в окно. Во сне. Представляешь. А ночь липкая, и кусками к лицу прилипает. Я пытаюсь ее стереть, а она только размазывается. Представляешь? Куски ночи.