Помечтав минутку, стряхнул с пальцев сладкую тяготу воспоминания, дотянулся до телефона и соединился с Козырьковым. Тот, слава Богу, был на месте.
— Кеша, срочно нужна черная «Волга», двадцать четвертая. У тебя есть?
— Может быть, тебе полежать, отдохнуть? — заботливо спросил особист.
— Не время шутить, Кеша. Одна «Волга» и один из твоих бугаев. Гриня на работе?
Козырьков в своем кабинете помедлил мгновение.
— Через час. Через час будут «Волга» и Гриня. Больше ничего не надо?
— Пока ничего. Оставайся, пожалуйста, на связи.
Часа ему хватило, чтобы переодеться и экипироваться. На работе он держал целый гардероб. Для экстренной поездки выбрал темный костюм устаревшего покроя, светлую рубашку и скромный, чуть залоснившийся галстук в голубой горошек. В наплечную кобуру сунул автоматический пистолет системы «люггер» сорок пятого калибра. Любимая игрушка, не знающая осечек. Для пальбы в замкнутом пространстве ничего лучшего не придумаешь. И шуму бывает столько, что создается эффект группового налета. Подумав, положил в коричневый министерский портфель охотничий нож с утяжеленной рукояткой и обыкновенную осколочную гранату с пластиковой чекой. После этого позвонил родителям Гурко, молясь, чтобы они были дома. В факсе был намек, что можно их уже не застать. Трубку снял отец Гурко.
— Андрей Семенович, добрый день. Это Сергей.
— А-а, Сережа, рад тебя слышать, — старик обрадовался, но тут же насторожился. — Что-нибудь с Олегом?
Сергей Петрович допускал, что телефон на прослушке, поэтому говорил аккуратно.
— Да нет, Андрей Семенович, с ним все в порядке.
— Ты так думаешь? А где же он пропадает целый месяц?
— Он вас разве не уведомил?
— Мало ли о чем он уведомил, — старик обиженно сопел. — Вам бы, Сережа, почаще пятую заповедь вспоминать. Вы же теперь все верующие, воцерковленные, вот и вспоминали бы почаще.
— Это какую, Андрей Семенович? Про почтение к родителям? — Сергей надеялся, что старик не станет долго витийствовать. — Кстати, нижайший поклон Дарье Семеновне. Надеюсь, она здорова?
— Тебе что-то надо, Сережа? — уже по-другому, почти по-деловому поинтересовался матерый отставник.
— Пустяки… А впрочем, да. Хотелось бы повидаться. Есть маленькая просьбишка.
— Так в чем дело? Жду.
Сергей Петрович сказал, что выезжает, и попросил Андрея Семеновича выйти вместе с супругой на улицу (минут через двадцать) и прогуляться в сторону магазина «Спортивные товары» (нынче «Бярд-шоп»). После чего старший Гурко окончательно убедился, что дело серьезное и не терпит отлагательства. Коротко буркнул:
— Вечно у вас с Олегом сложности! — и повесил трубку.
В черной «Волге» с импозантным козырьком над фарами за баранкой сидел Гриня Лунев, интересный паренек, возможно, один из самых опасных в Москве. В нем было все опасно: и внешность, ангельская, напоминающая иконные лики, и цепкий ум, целиком направленный на гон, и худое, беспощадное тело, обремененное немыслимыми рефлексами. Но самое опасное в нем было то, что он как-то так уродился, что не придавал никакого значения ни своей, ни посторонней жизни. Вдобавок Гриня был очень смешлив, и когда он смеялся, то не верилось, что этот двадцатипятилетний хлопец способен обидеть даже муху. Козырьков по-особому им гордился. Он подобрал его на выпускном вечере в Суворовском училище (Гриня был сиротой) и, по словам Козырькова, выпестовал, вылепил из говна конфетку. Гриня платил шефу взаимной приязнью, а больше не уважал никого. Про Сергея Петровича он знал по легенде, что тот мотал вроде бы срок за разбой, а потом, когда все бандюги в одночасье стали господами, перенял у бывшего владельца, ныне покойного, богатую фирму «Русский транзит». Что еще он знал или о чем догадывался, про то Гриня никому не говорил. Окинув севшего в машину Лихоманова леденящим, ангельским взглядом, улыбаясь, спросил:
— Никак постреляем, Сергей Петрович?
— С чего ты взял?
— Порох чую, — Гриня радостно гоготнул. — Да и с чего бы вам кобуру понапрасну цеплять?
— А у тебя есть из чего стрелять?
— Откуда? Нам господин Козырьков баловаться запретил.
По дороге Сергей Петрович объяснил веселому попутчику диспозицию. Они вдвоем из госдеповского гаража едут как бы подбросить пожилую пару в поликлинику. Но при этом может случиться накладка, потому что эту пару пасут. Если те, кто пасет, не захотят отпустить стариков в поликлинику добром, скорее всего, и придется помахаться. Трудность в том, что Сергей Петрович за неимением времени не выяснил, сколько там сторожей и как они выглядят. Но сколько бы ни было, стариков надо забрать однозначно. Тем более они на улице ждут.
— В поликлинику так в поликлинику, — беспечно отозвался Гриня. — Может, и я заодно анализы сдам.
— Тебя что-то беспокоит?
— Не меня, шефа. Он утром сказал, что у меня с психикой не в порядке.
— Так и сказал ни с того ни с сего?
— Я прибавки к жалованью попросил. Он с Нового года сулит. Мне работенку предлагают — в три раза больше платят. А шеф говорит: сходи к психиатру. Какой-то он последнее время стал грубоватый. Не знаете почему?
— Работа нервная, — усмехнулся Сергей Петрович, любуясь точеным профилем молодого мордоворота.
Родителей Гурко он засек издали — взявшись под руки, они чинно вышагивали по тротуару, — но приметил и сопровождающих. Мужчина в спортивном пиджаке, глазея по сторонам, брел впритык за ними, внаглую, и на другой стороне улицы молодой парень в светлой рубашке неспешно перемещался от ларька к ларьку, словно пчела с цветка на цветок.
Эти двое не вызывали у Лихоманова сомнений: топтуны!
— Останови подальше, — велел он Грине. Через заднее стекло внимательно обозрел окрестность: больше вроде никого. Народу на улице немного — все видно как на ладони. Если только какой-нибудь стрелок не засел на крыше, но это вряд ли, это чересчур. Старики Гурко не такой уж важный объект. Когда они на медленном ходу проезжали мимо, Андрей Семенович углядел Сергея, но не подал виду. Сергей Петрович заметил мелькнувшую по липу старика самодовольную усмешку: как же, бывалый особист опять участвует в оперативной разработке.
— Подашь задом, — распорядился Сергей Петрович. — Из машины не вылезай. Как только сядем — рви когти.
— Мальчонка на той стороне тоже ихний, — подсказал Гриня.
— Не учи ученого.
Гриня притормозил на несколько метров впереди идущей пары, и тут же Сергей Петрович вывалился из машины с бодрым криком:
— Андрей Семенович, вот и мы! Вот и мы!
Гурко-старший поднял руку в приветственном жесте, и вдвоем с Дарьей Семеновной они засеменили к нему. Однако сопровождающий их мужчина оказался шустрее и одним рывком переместился между ними и машиной. Одновременно его напарник на другой стороне улицы ринулся через проезжую часть, на ходу кого-то предупреждая в черный брусок телефона. Сергей Петрович понял, ни о каких нормальных переговорах не может быть и речи, потому что топтун наработанным движением уже сунул руку под пиджак. Стоял он тоже умно: спиной к тротуару и развернувшись боком к Сергею Петровичу, как к главному противнику. И все-таки они успели обменяться парой реплик.
— Вы что, гражданин, выпимши, что ли? — возмущенно спросил Сергей Петрович. — Стариков чуть с ног не сбили!
На что гражданин ответил:
— Сваливай, пока цел, недоносок!
Сергей Петрович изобразил на лице изумление и на середине фразы: «Да что это вы себе позво…» пнул обидчика ногой в пах. Удар вышел чисто символический, имеющий целью отвлечь противника (расстояние не ударное), но мужчина, с появившейся на лице нехорошей ухмылкой, продолжал рвать пистолет из кобуры, и ситуация сложилась проигрышная для майора. Он еще мог рассчитывать на свой коронный прыжок, но, скорее всего, опытный боец свалит его на лету, как задорного петушка-забияку. Давненько майор не проигрывал так унизительно, но тут с наилучшей стороны проявил себя отец Олега.
Позиция у него была удобная, и он ею воспользовался. Не мешкая, с мясистым звуком хряснул чугунным кулаком по затылку бандиту, отчего тот кувырнулся, подобно сбитой кегле, пролетел мимо Литовцева и врезался мордой в борт «Волги». Остальное было делом техники. Майор перехватил руку с пистолетом и, резко дернув, вывернул ее из плеча. Добавил короткий тычок в горло, поймал пистолет и отвалил обмякшее, грузное тело на тротуар. Потом развернулся навстречу второму топтуну, недоумевая, почему тот до сих пор не вмешался в заварушку. Объяснение оказалось простым. Гриня Лунев, наплевав на приказ не вылезать из машины, перенял паренька на бегу. Как он с ним управился, Сергей Петрович не видел, но как раз в эту минуту Гриня за ноги выволакивал его с проезжей части.