Веселое сражение происходило под открытым небом в момент, когда тяжелые крупные хлопья снега в обилии падали на голову штурмующим, как вдруг кто-то из захмелевших от новогодних возлияний обороняющихся вместо плода схватил из очага и швырнул вниз горящее полено, поразившее короля в голову.
«Перенесенный к своей матери, он несколько дней находился „под серьезной угрозой смерти, и слух о его кончине обошел всю Европу“».
В конце концов он выздоровел [115], но Луиза трепетала за своего «Цезаря» и одно время считала, что уже «совершенно погибла» (фраза из ее личного дневника).
Этот любопытный инцидент стал поводом для новой мужской моды, характерной для XVI века: короткие волосы и борода (длина которой, разумеется, Менялась по вкусу ее обладателя — прим. автора). Дело в том, что врачам пришлось остричь длинные кудри короля, а он сам «отпустил бороду, чтобы скрыть несколько некрасивых следов от ожога».
Так же немедленно поступили все придворные. Повсюду глаз только и встречал, что остриженные головы и бородатые лица. И Клеман Маро [116], со свойственным ему остроумием, не преминул высмеять цирюльников, вынужденных практиковать свое ремесло несколько ниже:
Ибо в те времена удаление волос было признаком элегантности. Все женщины, желавшие нравиться, ходили в баню сбривать себе «мох». Этой операцией, как правило, занималась замужняя дама. Все придворные дамы регулярно посещали такую «цирюльницу»:
Quelque chambriere ou valet Lui ratissoit d’un vieil couteau
И очень удовлетворены были те, про которых можно било написать, что они «свежевыбриты»[117].
Впрочем, Клеман Маро был не единственным нескромником французской поэзии той эпохи. За несколько десятилетий до него Анри Бод (1420–1495) — чудесный поэт, создатель прозаического панегирика славному королю Карлу VI и многочисленных рондо и баллад, писал столь же нескромные стихи:
и еще одно:
Cons barbus rebondis et noirs,
Aux estuves rax et lavez.
Но надо признать, и мать славного короля Франциска, несмотря на возраст и довольно бурно прожитые годы, нисколько не отставала от своего сына и его фаворитки, к которой, по правде сказать, испытывала постепенно все более и более возрастающую неприязнь.
Придворные не без основания предполагали, что королеву-мать сжигают ревность и постоянная потребность в любви, толкающая ее на весьма неосторожные выходки, ибо «не успевал новый человек появиться и дворе», как у него сразу же появлялся шанс вступить с ней в более близкие отношения.
«А потому в окружении короля госпожу д’Ангулем называли без всякого стеснения соковыжималкой, настройщицей флейт, паломщицей Венеры и трубочистной».
И в самом деле, госпоже д’Ангулем было тридцать восемь лет и у нее были самые красивые ноги самые круглые ягодицы и самая высокая грудь в королевстве, разумеется после госпожи Франсуа Шатобриан. А со слов других историков, быть может более авторитетных, она была «болезненна, но была темпераментна и чувственна», словом во всем являлась прекрасной матерью, вполне достойной своего века.
К тому времени при дворе случились некоторые происшествия, которые повели к войне и в некотором смысле были первопричиной поражения и пленения короля. Но отложим эту историю до другой главы.
Глава 6 Битва при Павии и пленение короля Франциска
В 1515 году, рассказывает Ги Бретон, — когда Франциск I только взошел на трон, Луиза Савойская первым долом вспомнила о своих обещаниях передать Шарлю де Бурбон звание коннетабля [119] королевства. При дворе упорно твердили (но произносилось это, разумеется, под большим секретом), что вот уже на протяжении девяти лет именно Шарль де Бурбон был главным и бессменным возлюбленным пылкой Луизы Савойской…
В упоении она строила планы на будущее, надеясь на скорую кончину его законной супруги и задаривая любовника ценными подарками. Так продолжалось до 28 апреля 1521 года, когда Сюзанна де Бурбон, законная супруга коннетабля, скончалась. Теперь страсть герцогини Ангулемской проявилась открыто, она перешла в наступление, требуя от любовника немедленно узаконить их давние и прочные узы. Время шло, а Шарль де Бурбон, ссылаясь на всевозможные военные дела и нужды, медлил с ответом.
[115] И один Бог знает, каких трудов это стоило медикам. Клеман Маро (1496–1544) — поэт-гуманист эпохи Возрождения, был пажом Маргариты Наваррской, затем перешел на службу к Франциску I. Несмотря на близость ко двору, подвергался преследованиям. Умер изгнанником в Турине (Северная Италия). Сыграл большую роль в развитии французского языка.
[116] Наваррской, затем перешел на службу к Франциску I. Несмотря на близость ко двору, подвергался преследованиям. Умер изгнанником в Турине (Северная Италия). Сыграл большую роль в развитии французского языка.
[117] Бретон Ги. История Франции в рассказах о любви. М.: «Мысль». 1993. С. 125–126. (Стихи в перев. И. Г. Усачева.). Этот же французский автор почерпнул наблюдения свои из издания XVI века — книги Жана де ля Монтаня «Source et origine des с… sauvages et la maniire de les apprivoiser», Lyon, 1525.