Приведённые слова были сказаны в 1992 г. В следующем, 1993 г., материалы этих бесед появились в печати. И ничего «масштабного» по сравнению с тем, что к тому времени уже было известно о встрече в Рейкьявике, в них не оказалось. Нет в них ни того, что можно назвать «бомбой», ни того, что позволяло бы охарактеризовать Рейкьявик как сопоставимую с Чернобылем «драму» или Каноссу.
Но если слова о «масштабности», «бомбе», «Чернобыле» и «Каноссе» были сказаны не просто так, получается, что опубликованные материалы встречи не дают полного представления о ней.
Но тогда напрашивается заключение, что в Рейкьявике Р. Рейган и М.С. Горбачёв рассматривали проблемы, которые далеко выходили за рамки официальных переговоров о разоружении, но не нашли отражения в опубликованных материалах.
О том, что в Рейкьявике обсуждались не только вопросы разоружения, писал позднее, опираясь на сведения разведки, руководивший тогда ПГУ КГБ В.А. Крючков[492]. Об этом же со ссылкой на надёжные источники, раскрыть которые он пока не может, в беседе со мной заявил бывший главный редактор журнала «Коммунист» Р.И. Косолапов[493].
И действительно, уже в первый день главы двух государств договорились, что предметом обсуждения будут не только вопросы разоружения, но и региональные и гуманитарные проблемы, а также двухсторонние отношения. Причём, как пишет О. Гриневский, «с той поры именно эти проблемы определяли повестку дня всех советско — американских встреч на высшем уровне»[494].
Частично этот факт нашёл отражение в мемуарах США госсекретаря Д. Шульца, который отмечает: «В Рейкьявике Рейган и Горбачёв согласились», что отныне «повседневным и признанным пунктом повестки дня советско — американских переговоров» станут «права человека»[495].
Ещё совсем недавно советское руководство даже постановку вопроса о «правах человека» в СССР рассматривало как вмешательство во внутренние дела. Достижение отмеченной договорённости означало, что с этого момента М.С. Горбачёв не только открыл перед США возможность для подобного вмешательства, но и продемонстрировал свою готовность обсуждать американские рецепты по демократизации советского общества.
Но главное заключалось в другом: ведь Москва готовилась к совершенно другой, более узкой, только «разоруженческой» повестке дня. Естественно возникает мысль, что боле широкая повестка была навязана советской стороне Р. Рейганом. Однако О. Гриневский пишет, что оба президента договорились об этой повестке «без проблем». Неужели Михаил Сергеевич проявил такую уступчивость?
«Сначала, — вспоминал Р. Рейган, — состоялась краткая беседа с Горбачёвым наедине, но вместе с переводчиками…
Горбачёв попытался ограничить переговоры вопросом контроля за вооружением. Однако я начал их с протеста против нового советского отказа своим гражданам эмигрировать по религиозным убеждениям или для воссоединения разъединённых семей. Я поднял также афганскую проблему, высказался по поводу продолжающихся подрывных действий Советского Союза в странах «третьего мира»[496].
Однако, как явствует из опубликованных записей этой беседы, Р. Рейган начал с вопроса о сокращении ядерных вооружений. А советский генсек сам предложил включить в программу обсуждения ещё три группы вопросов: о гражданских правах, о региональных проблемах и о двухсторонних отношениях[497].
Итак, оказывается, инициатива расширить предмет переговоров исходила не от Р. Рейгана, а от М.С. Горбачёва. Но тогда получается, что, направляясь в Рейкьявик, он планировал обсуждать с американским президентом не только проблему разоружения. А поскольку советская делегация не готовилась к этому и не имела на этот счёт директив Политбюро, получается, что Михаил Сергеевич собирался обсудить с президентом США какие — то другие вопросы за спиной руководства партии и государства.
Рассмотрение этих вопросов, по всей видимости, и было главной целью его встречи с американским президентом, а проблема разоружения использовалась в качестве прикрытия.
Эта сторона переговоров в Рейкьявике до сих пор не привлекала внимания исследователей. Между тем, когда днём 12 октября переговоры по ядерному разоружению зашли в тупик, М.С. Горбачёв вдруг «напомнил, что ещё не обсуждались гуманитарные и региональные проблемы, а также вопросы двухсторонних отношений»[448].
Спрашивается, как же обсуждение этих вопросов могло подвинуть на компромисс США в области СОИ? Ответ может быть только один: к уступкам в сфере сокращения ядерного оружия советский лидер собирался добавить уступки в гуманитарных и региональных вопросах, в вопросах двусторонних отношений.
Между тем обсуждение этих вопросов не нашло отражения в известных нам официальных документах[499].
В связи с этим особого внимания заслуживают слова М.С. Горбачёва, сказанные им в беседе с американским сенатором Г. Хартом: «Рейган предложил вести главную часть переговоров без присутствия своего государственного секретаря или основных помощников»[500], т. е. «главная часть» переговоров в Рейкьявике велась руководителями двух государств с глазу на глаз.
К сожалению, ни М.С. Горбачёв, ни Р. Рейган ничего не пишут об этом. Пока хранят молчание и их переводчики[501].
Практику бесед с глазу на глаз новый генсек стал широко использовать с первого же выезда за границу в новом качестве[502]. Подобная практика известна давно. Причём обычно после таких встреч главы правительств обязаны представлять официальные отчёты. Однако, если верить В.А. Крючкову, М.С. Горбачёв стал нарушать это правило и в лучшем случае информировал своих коллег о таких беседах лишь устно[503].
В 1997 г. «Комсомольская правда» опубликовала статью «Кремлёвские секреты хорошо идут под водочку». В комментариях к ней бывший генерал КГБ Н.С. Леонов заявил, что «беседы Горбачёва с иностранными политиками» «не фиксировались в записках» и что во время этих встреч «Горбачёв, бывало, прибегал к услугам только чужих переводчиков»[504].
Через месяц А.С. Черняев и П. Палажченко на страницах «Московских новостей» выступили с опровержением. Они заявили: «Помощник по международным вопросам присутствовал на всех таких беседах. И не было ни единого случая, чтобы они велись без наших переводчиков. Большинство бесед, включая самые значительные и секретные, переводил Павел Палажченко (английский язык). Подробная запись в этот же или на следующий день оформлялась переводчиком с помощником и направлялась Горбачёву, который рассылал текст по Политбюро, иногда и Секретариату ЦК». «Эти записи, хранившиеся в архивах ЦК и Президентском архиве, находятся сейчас там, где им определило место российское правительство»[505].
В заключение с детской простотой авторы выразили удивление: если беседы происходили с глазу на глаз, «каким способом в КГБ «узнавали», будто записи не ведутся»[506].
Незадолго до смерти А.Н. Яковлев дал интервью журналу «Коммерсантъ — Власть» и сделал сенсационное заявление, на которое почему — то никто не обратил должного внимания. Оказывается, переговоры в Рейкьявике велись в двух форматах: один можно назвать официальным, другой — конфиденциальным. Официальные переговоры протоколировались, конфиденциальные — нет. В результате этого по одним вопросам были достигнуты официально зафиксированные соглашения, по другим — устные договорённости[507].
492
Крючков В.А. Каждому своё // Десять лет, которые потрясли… 1991–2000. М., 2002. С. 37–38.
493
Запись беседы с Ричардом Ивановичем Косолаповым. Москва. 29 июня 2010 г. // Архив автора.
494
Гриневский О. Перелом. С. 481.
495
Дубинин Ю. Время перемен. С. 147.
496
Рейган Р. Жизнь по — американски. С. 681–682.
497
Из архива Горбачёва. Беседа М.С. Горбачёва с Р. Рейганом в Рейкьявике 11–12 октября 1986 г. // Мировая экономика и международные отношения. 1993. № 4. С. 79–86.
448
Ахромеев С.А., Корниенко Г.М. Глазами маршал и дипломата. С. 109. Язов Д.Т. Удары судьбы. Воспоминания солдата и маршала. С. 471.
499
Из архива Горбачёва. Беседы М. Горбачёва с Р. Рейганом в Рейкьявике 11–12 октября 1986 г. // Мировая экономика и международные отношения. 1993. № 4. С. 79–86; № 5. С. 81–90; № 7. С. 88–104; № 8. С. 68–78; Из переговоров с Рональдом Рейганом. Рейкьявик, 11–12 октября 1986 г. // Отвечая на вызов времени. С. 171–177.
500
Харт Г. Россия потрясает мир. С. 216.
501
См., например: Palazchenko Pavel. My Yers with Gorbachev and Chevarnadze. 1997. P. 54–58.
502
Александров — Агентов A.M. От Коллонтай до Горбачёва. М., 1994. С. 288.
503
Крючков В.А. Каждому своё // Десять лет, которые потрясли… 1991–2001 гг. М., С. 37.
504
Кремлёвские секреты хорошо идут под водочку // Комсомольская правда. 1997. 4 февраля.
505
Черняев А.С., Палажченко П. Никаких секретов // Московские новости. 1997. № 10. 9–16 марта. С. 24.
506
Там же.
507
Жирнов Е. «Нам было не до Европы». Александр Яковлев о хаосе во внешней политике СССР середины 80 — х годов // Коммерсантъ — Власть. 2005. № 8. С. 42–45.