Альбина увиденным и услышанным у Арбелина была потрясена. Затаённо дрожала она от восхищения, впитывала в себя обрушившуюся на неё чарующую новизну небывалого для неё общения, а юбиляр казался ей богом.
– Ну как тебе юбилей? – спросила её Альфа, когда они вернулись домой.
– Я слов не нахожу, Альфа. Потрясающе! А Юлиан Юрьевич – ну просто бог!
Альфа обняла Альбину.
– Да, да, как ты хорошо сказала. Он – Бог. И гений!
– Я хочу быть с вами. Я хочу учиться фасцинетике. – тихим голосом, как молитву, произнесла Альбина.
– И хорошо. Главное – не останавливайся. Отбрось прошлое и шагни в будущее с фасцинетикой. А мы тебе поможем.
– А кинофильм про Гипатию покажешь мне?
– Завтра, завтра. На сегодня достаточно, давай спать... – и добавила. – Ты Юлиану Юрьевичу понравилась.
Альфа погасила свет.
Альбина долго не засыпала, прокручивала в голове юбилей Арбелина. Лицо её было мокро от слёз, но слёзы были не от горя, а от радостного сознания начала новой жизни. Жизни с фасцинетикой и волшебным словом «Нет!»
***
Счастливый Арбелин блаженно возлежал на своей суворовской лежанке и предавался сладостным фантазиям. С удовольствием воспроизводил в памяти ироническое дефиле ослепительной Альфы и гуттаперчивой Альбины. Не спалось.
В полночь вдруг раздался звонок.
Звонила Инга:
– Юлиан Юрьевич, я тоже хочу поздравить Вас с юбилеем. – и добавила уверенным и чуть ли не приказным тоном. – И ужасно хочу ещё раз спасти Вас.
– Откуда узнала про юбилей?
– Всё расскажу.
С радостью встретил её Арбелин, обнял, спросил с иронией:
– Как поживает наша проказница?
Инга вспыхнула:
– Плохо. Скучаю. Хочу уволиться. Осточертело притворяться.
На этот раз и Арбелин не стал скрывать, что расшифровал её роль в первый же приход. Показал жучок в банке:
– Это у меня экспонат от тебя.
– Так Вы всё знаете… А я как раз хотела Вам рассказать об этом. И просить прощения.
Арбелин произнёс торжественно:
– Передай своему шефу, что я чист как ангел небесный и ничего опасного для безопасности отечества не замышляю. – и хитро прищурился. – Виагра ведь не опасна для отечества?
– Как здорово! – Инга вскочила и закружилась. – Не надо притворяться!
Эта их встреча, очищенная от притворства друг перед другом, была светлой и радостной.
Теперь ничего не мешало хоть изредка встречаться, задание для Инги исчезло, растворилось.
Когда она на следующий день предстала перед Умником, поспешила с иронией передать ему слова Арбелина.
– Вот дьявол! – выругался Гаргалин. – Он и тебя раскусил. Была у него?
– Навестила по старой дружбе. Соскучилась по умному человеку.
Ещё раз понял Гаргалин, что в создавшейся после заявления Арбелина ситуации, да ещё при провале своей агентуры, слежка попросту бессмысленна.
Только Ляушин не обрадовался приказу прекратить слежку и ослушался. Он уже не мог жить, не созерцая своего идеала. За Арбелиным он перестал следить. Зато почти ежедневно выслеживал появление Альфы у его подъезда и с тоской и вожделением смотрел на её сводящую с ума прихрамывающую походку.
***
У беды есть одно пакостное свойство – она приходит нежданно-негаданно. Где-то Арбелин за два дня до Нового года подхватил заразу и его свалил не то грипп, не то ОРВИ, а возможно что-то другое, похожее, вроде ринита. К вечеру температура поднялась до 39, бросило в жар, жутко разболелась голова, ломало кости.
Арбелин слёг, но врача вызывать не стал, позвонил Альфе:
– Альфа, у меня что-то похожее на грипп. Загляни в аптеку, купи парацетамол и две защитные повязки на лицо, тебе и мне. А когда приедешь, то ещё в лифте повязку надень, боюсь тебя заразить.
Альфа встревожилась, созвонилась с Денисом и они примчались.
Арбелин открыл им дверь, быстро ушёл в кабинет и прилёг на лежанку:
– Проходите и садитесь в кресла, ко мне близко не подходите.
– Юлиан Юрьевич, а врача вызвали? – спросила взволнованная Альфа.
Арбелин выпалил гневно:
– Никаких врачей, Альфуша! Запрещаю! Не волнуй больного, пожалуйста. – И, снизив эмоциональность, добавил. – У меня ятрофобия, я врачей боюсь как чёрт ладана. Николай Амосов правильно предупреждал: «Бойтесь врачей, залечат!» Как-нибудь без них обойдусь, не впервой. Вы с Денисом поможете. Не смертельно.
Как знать смертельно или нет, когда человеку семьдесят лет, и моложе умирают. Но Альфе не оставалось ничего иного, как покориться. И она быстро принялась соображать, как максимально помочь Учителю выкарабкаться и встать на ноги.
– Может какой-то антибиотик? Чтобы температуру сбить.
– Нет, нет, только не антибиотик. И температуру сбивать не надо, вирусы от неё гибнут, это организм так с ними сражается. Выдержу. Голова только трещит. Раздави таблетку парацетамола до порошка и дай полстакана воды запить.
Альфа быстро всё сделала, Арбелин вобрал порошок в рот и запил водой:
– Парацетамол для меня – первый помощник. Всю жизнь только на него опираюсь.
Арбелин описал свои симптомы, предположил, что подхватил вирусы в маркете от какого-то неопрятного мужика, который чихал, и слабым голосом втолковывал ученикам свою медицинскую концепцию:
– Я всю жизнь общения с врачами остерегаюсь. Недоверие к ним крепко в мозг засело. Вот два года назад я решил произвести профилактическую проверку организма. Возраст у меня уже опасный, надо посмотреть, не завелась ли какая пакость. Пошёл в поликлинику. Первый заход, как полагается, к участковому терапевту. Врач высшей категории, лет под пятьдесят, вызывает доверие. Сел перед ней, она похвалила меня, что решил профилактику произвести, давление смерила, чуточку высокое, и понятно почему – от похода в поликлинику небольшой стресс. А она меня и спрашивает, когда наклоняетесь, голову обносит? Нет, отвечаю, не обносит. Странно, говорит, в вашем возрасте должно обносить. Каково? Должно обносить. И это врач высшей категории. Сваи такими врачами забивать на дорогах. Кровь и лёгкие проверил, всё нормально, и убежал. Никаких врачей! Организм справится. Или вот история со стоматологом. Год назад на одном из передних зубов эмаль покрошилась немного, некрасиво. Вот на этом.
Арбелин привстал и, подняв верхнюю губу, показал зуб.
– Он же красивый, Юлиан Юрьевич! – удивился Денис.
– Это он сейчас красивый. – усмехнулся иронично Арбелин – Слушайте дальше. Я пошёл в свою районную стоматологическую поликлинику. Стоматолог, милая полная дама посмотрела, сейчас, говорит, подправим. Одним словом, включила свою сверлилку, пошлифовала зуб и сделала заклёпку, виниром, кажется, в стоматологии называют.
– Да, виниром. – подтвердила Альфа.
– Посмотрел в зеркало – красота, лучше и не надо. Красота эта слетела через две недели! И обнажила яму на зубе том. Хуже, чем до моего прихода к стоматологу. Я бегу к ней, показываю. Странно, – говорит, – сейчас поправим. Снова отнаждачила мне зуб и новую заклёпку приладила. Опять красиво – лучше некуда. На этот раз продержалась заплата четыре месяца и улетела. Чуть не проглотил. Глянул в зеркало и обмер. Яма в ползуба. Вот как она мне зуб «поправила»! А что делать? Снова иду в стоматологию. Озабоченно смотрит, говорит, что у меня отторжение сильное и делает заключение: теперь зуб спасёт только коронка. А коронку установить – это десять тысяч рубликов выложить. И другого выхода нет, как к стенке прижат. Выложил, поставили, красиво. Но ведь зуб-то был целый и здоровый! А теперь красивый, но инвалид. Как знать, что будет с ним под коронкой. А может и коронка слетит. Я даже подозреваю, что они в этой поликлинике изобрели откаты. Стоматолог-терапевт доводит зуб до состояния «под коронку», коронку ставят за 10 тысяч, а то и дороже, это для фирмы хороший доход, с него терапевту откат пару тысяч. При теперешнем медицинском цинизме вполне возможная схема выкачивания денег из зубостраждущего населения.