Все они были его изобретениями, кроме горчицы с каперсами и с анчоусами.
Самыми модными были горчица равигот, с чесноком, трюфелями, анчоусами и с эстрагоном.
Добро всегда имеет свидетельства своего долголетия. Горчица Мая дожила до наших дней и продолжает оставаться любимой горчицей некоторых достопочтенных гурманов.
Одновременно с Маем расцвел и Борден, подобно Маю, имеющий сторонников в наше время. В 1762 г. он изобрел горчицу, названную лечебной. Он создал рецепты сорока различных сортов горчицы: горчица императорская, горчица с шампанским вином, с испанским чесноком, с шампиньонами, с розой, горчица по-итальянски, горчица с ванилью.
Таким образом, в 1812 г., учитывая 29 новых видов горчицы, изобретенных Аклоком, учеником и последователем Мая, и не считая горчицу Капитена и дижонскую горчицу, Франция обладала 84 рецептами горчицы. В этот момент Гримо де ля Реньер сообщил три новых рецепта, что довело их количество до 93. Эти три горчицы — горчица шалонская (из Шалона на Соне), горчица безансонская и горчица Сен-Бриек.
Вот что говорит об этом знаменитый дегустатор, за которым мы должны признать явное предпочтение господам Маю и Бордену, которые, как я подозреваю, были рьяными подписчиками «Альманаха гурманов»:
«Один аптекарь-химик из города Сен-Бриек только что создал фабрику горчицы, которая не без достоинств и особенно отличается крепостью и пикантностью. Она начинает проникать в бывшую область Арморик и доходит до Контентена.
Г-н May (Maout; moutarde — франц. — горчица) — так зовут этого ниспосланного свыше фабриканта, коего фамилия, как мы видим, содержит пять первых букв слова горчица, собирается открыть предприятие в Париже».
Но того немногого, сказанного автором этих слов относительно изделия г-на May, было достаточно, чтобы все взоры обратились к нему. Доктор Гастальд, Порталис, Камбасерес высказались за горчицу May, и пока во Франции сохранялась традиция ужинов, то есть пока ели с некоторой изысканностью, кельтская горчица начала появляться на лучших столах, рядом с горчицей Мая и Бордена. Свыше полувека на французских столах царил этот триумвират, более удачливый, нежели триумвират Октавия и Лепида, появившийся в Риме лишь на короткое время.
Хронологическая история горчицы свидетельствует, что корни ее генеалогического древа уходят в глубь земель Греции, Иудеи и Италии, а ее «верхние листья» достигают второй части нашего счастливого XIX в.
Я отвечу на нескольких страницах и на три других вопроса нашего анонимного любителя.
Перейдем ко второму вопросу.
С точки зрения этимологии — откуда происходит слово горчица?
По этому вопросу идет дискуссия, как и всегда в области этимологии. Дижонцы, претендующие на честь изобретения горчицы, в то время как они лишь возродили ее, опираются на следующий факт, откуда они и производят название этой драгоценной приправы, которой мы сейчас заняты.
В 1381 г. Филипп Смелый, герцог Бургундский, вместе со своим племянником Карлом VI выступил против взбунтовавшихся жителей Гента. Мэр Дижона, Жеан Пуассоне, буржуа, разбогатевший на торговле горчицей, дал герцогу тысячу вооруженных и экипированных за счет города людей. По возвращении из этой экспедиции король пожаловал жителям многочисленные привилегии, например, право арендовать у города его земли и вотчины, а также право носить городской герб с девизом: «Moult me tarde».
Горшочки и бочонки с горчицей отправлялись с фабрики Жеана Пуассоне с гербами герцога и под его девизом. Жители Дижона утверждают что слово «горчица» (moutarde) — лишь сокращенное и сжатое написание трех слов, составляющих девиз Филиппа Смелого: «Moult me tarde».
Заметим к слову, что Филипп Смелый был прекрасным сыном. Он до последнего защищал своего отца, короля Иоанна, в битве при Пуатье, а вечером после битвы дал пощечину некоему англичанину, который принес все для умывания пленнику королевского рода, забыв при этом преклонить колено.
Вероятнее всего название горчицы происходит от латинского must rum ardens, что означает «обжигающее сусло», откуда и возникло слово moutarde — горчица.
Впрочем, вот что говорит по этому поводу Берхаав, живший в XVII–XVIII вв.:
«In Italia cum musto sinapis conterebatur, unde dixerunt mustrum ardens, hinc mustardum», что означает:
«В Италии семена черной горчицы растирали с суслом, поэтому их стали называть «обжигающим суслом» (mustrum ardens), отсюда и название moutarde — горчица.
Вот откуда, если наш анонимный корреспондент желает это узнать, происходит этимологически название горчицы.
Теперь попытаемся рассказать ему, к какому семейству принадлежит это растение.
Как ботанический вид горчица принадлежит к четырехгнездным стручкоплодным растениям семейства крестоцветных. Юлия де Фонтенель насчитывает двадцать таких семейств, другие ботаники — до сорока. Это травянистое двулетнее растение с весьма разнообразными по форме листьями, которые чаще всего лировидные и рассеченно-зубчатые.
Плод — двустворчатый стручок, семена округлые.
Мы уже сказали, что существует множество видов этого растения, но лишь три из них используются медиками и изготовителями горчицы: черная горчица (sinapis nigra), дикая или полевая горчица (sinapis arvensis), белая горчица (sinapis alba). Именно эта последняя была ввезена в Англию примерно в середине XVIII в. докторами Труссо и Пиду. Современные шарлатаны возжелали сделать из нее всеобщую панацею.
Урожайность ее столь велика, что, как рассказывает Фюше де Грешейм, с одного ливра, которым он засеял поле площадью в 90 першей, он получил урожай в 558 ливров.
Вот название этого растения на разных языках: по-латыни и гречески, как мы уже говорили, sinavis, по-английски must, по-немецки mustersenft, по-испански mostazza, по-итальянски mostarda, по-русски горчица, по-арабски kherdal, на хинди rai.
Мы забыли сказать в соответствующем месте и говорим здесь, что слово moutard («малыш») по отношению к ребенку происходит от обычая, существовавшего, как мы уже упоминали, в XIV–XV вв. посылать детей за горчицей (moutarde).
Наконец, с кулинарной точки зрения, вы спрашиваете меня, какой способ приготовления горчицы я предпочитаю.
До того как я попробовал и оценил горчицу г-на Александра Борнибюса, я отдавал предпочтение перед всеми остальными сортами ароматизированным горчицам Мая и Бордена. Но когда мне представился случай отведать горчицу Борнибюса, я понял, что однажды она должна взять верх над всеми остальными.
Я упомянул о случае — вот как это произошло.
Я писал роман, главное действие которого происходило в городке Бург-ан-Брес. Я спросил самую короткую дорогу туда, чтобы побывать на сцене, где играли мои персонажи. Мне ответили:
— Поезжайте в Макон, от перекрестка одна из дорог приведет вас прямо в Бург.
Полусонный, я приехал в Дижон, услышал крики: «Дижон! Дижон!» — ив моем мозгу произошла путаница: где должна быть развилка на Бург — в Дижоне или в Маконе? Я больше не помнил этого.
Поскольку у меня с собой был лишь один чемодан, я выскочил из вагона, прошел к выходу с платформы и стал спрашивать развилку на Бург.
Контролер, не понявший, что я хотел сказать, не ответил.
Товда я вышел с вокзала и обратился к кучеру, ожидавшему пассажиров.
— Где развилка на Бург? — спросил я его.
— Куда-куда?
— На Бург-ан-Брес.
— Так это не здесь, а в Маконе.
Я хотел вернуться на вокзал, но контролер потребовал мой билет.
— Билет? Но ведь я вам его только что отдал. Посмотрите среди билетов, которые вы сейчас получили, вы найдете среди них мой билет до Макона. Пока он искал, локомотив кашлянул, крякнул, чихнул и поехал.
— Клянусь, — весело произнес контролер, — вы будете первым пассажиром на завтрашний поезд.
— Да, но для этого, — возразил я, — надо, чтобы ты вернул мне мой билет.
— А вот и он, — отвечал вокзальный служащий, — и правда, вот он! Он и впрямь до Макона… Да… так останьтесь здесь.