— Капитан, есть сведения, что впереди — вражеская подлодка, пожалуйста, зайдите за брекватер и встаньте на ночь на якорь.
Лейтенант Дач Шванер, бывший вахтенным офицером на верхней палубе, вызвал Легуена на мостик и уменьшил ход до примерно 4 узлов. Почувствовав изменение оборотов машины, мы с Нэвиллом тоже поспешили на мостик. Легуен стоял на левом крыле мостика и криком общался с офицером Береговой Охраны. Легуен ответил:
— Благодарю за предупреждение, но у меня приказ следовать на юг. Я буду осторожен.
— Сожалею, капитан, но у меня приказ заставлять все торговые суда войти в реку Сент-Джонс и встать на якорь. Приказ относится и к вам.
— Еще раз благодарю, но я продолжу движение на юг. После этого Легуен приказал Шванеру «полный вперед», что тот и выполнил.
Как только «Эвелин» двинулась вперед, уходя от катера, на его носу матрос встал у крупнокалиберного пулемета и вскоре раздалась очередь выстрелов: можно было увидеть отчетливо всплески впереди по ходу «Эвелин». Легуен остановил корабль и обратился к офицеру на катере, находящемуся теперь всего в 50 футах против левого крыла мостика:
— Это специальный корабль, выполняющий особое задание для ВМС США.
Но юный офицер продолжал настаивать, и терпение Легуена кончилось.
— Мистер Шванер, опустите камуфляж левого борта и наведите орудия, приказал он.
— Иисус, командир, не делайте этого, — закричал Нэвилл, подбегая к Легуену. — Не делайте этого, Гленн!
Легуен промолчал. Шванеру пришлось выполнить приказ. Две 4-дюймовки были наведены на катер и их черные жерла для находившихся на нем должны были показаться входом в ад. Катер рванулся прочь в сторону в облаке черного дыма из выхлопных труб от максимальных оборотов двигателя. Нэвилл бросился в радиорубку и включил частоту радиотелефона. Он услышал, как взволнованный голос требовал:
— Обнаружен вражеский вооруженный надводный рейдер у Джексонвилль-Бич, пришлите немедленно авиацию. Спешно, повторяю, спешно!
Нэвилл доложил об услышанном Легуену. Легуен остановил корабль, укрыл орудия и светотелеграфом послал катеру, который был уже далеко, сигнал подойти поближе. Через минут 10–15, когда над головой уже кружил военный самолет, катер вернулся. На этот раз Легуен приказал опустить трап левого борта. Он предложил командиру катера прислать офицера, имеющего допуск секретности. Легуен считал, что это будет и внушительно, и убедительно. Но не получилось — первый раунд «боя у брекватера» выиграла Береговая Охрана.
Офицер Береговой Охраны дал понять, что может подойти только за тем, чтобы взять к себе кого-то из офицеров корабля. Покорившийся теперь Легуен ответил согласием. Нэвилл предложил направить себя. Легуен принял это предложение и дал указание связаться с Охраной Морской Границы, при этом он должен был говорить лишь с капитаном Курцем, капитаном 3 ранга Бантингом или капитан-лейтенантом Фэрли. Приняв Нэвилла на борт, в то время как над головой кружил самолет, катер помчался к устью реки Сент-Джонс. «Эвелин» осталась его ждать в миле от плавучего маяка. Похоже было, что и второй раунд тоже мог быть выигран Береговой Охраной.
Лейтенант Нэвилл отсутствовал около пяти часов. Под вооруженной охраной его доставили на аэродром Мэйпорт. В Мэйпорте с ним обращались вежливо, но жестко, пока он не смог встретиться со старшим офицером. Это был лейтенант Береговой Охраны, и он признал идентификационную карточку Нэвилла только после того, как Ларри показал ему кольцо, полученное при окончании Морской академии. Впоследствии Нэвилл комментировал этот факт, отмечая, что тогда это кольцо по ценности соответствовало весу золота, из которого оно сделано. С учетом обстоятельств, его ценность ранее явно недооценивалась. Был сделан телефонный звонок в Нью-Йорк по защищенной от подслушивания линии. Лейтенант попросил кого-либо из трех лиц, названных Нэвиллом. На месте оказался капитан 3 ранга Сидней Бантинг, помощник начальника штаба адмирала Эндрюса. К удовлетворению офицера Береговой Охраны вопрос разъяснился, и Нэвиллу дали возможность переговорить с капитаном 3 ранга. Бантинг, казалось, был не особенно обеспокоен инцидентом и был доволен тем, что никому никакого ущерба причинено не было и секретность миссии не раскрылась.
Бантинг рассказал Нэвиллу некоторые подробности об атаке на два танкера этим утром возле Брансвика, Джорджия, и поинтересовался, проходила ли «Эвелин» в этом районе и не была ли участником инцидента. Нэвилл ответил, что «Эвелин» проходила этот район между 06:00 и 08:00, но не приняла сигналов бедствия и не видела никакой необычной деятельности. Бантинг ответил, что ни один из этих танкеров не загорелся, а следовательно, различимого столба дыма, словно маяка, не было. Нэвилл предложил ОВМГ разработать систему кодированной связи, которая бы передавала на «Эвелин» текущую информацию о месте и времени атак подлодок. Располагая ею, Легуен мог бы лучше выбирать место для патрулирования. Он заметил, что, несмотря на постоянный контроль эфира, сигналы SSS и SOS не всегда принимаются и распознаются. Бантинг сказал, что займется этим вопросом. Он пожелал Нэвиллу и «Эвелин» «доброй охоты» и попросил передать Легуену, чтобы тот добыл для адмирала белую фуражку командира подлодки. Нэвилл ответил, что адмирал мог бы иметь и вторую. На этом разговор закончился. Персоналу Прибрежной Охраны была высказана просьба о соблюдении секретности миссии корабля. Нэвилл поблагодарил их за хорошее отношение и попросил доставить его на корабль. Просьба была выполнена. На прощание лейтенант Береговой Охраны сказал Нэвиллу:
— Лейтенант, вы не представляете себе, насколько близко вы были к удару с воздуха![124]
Лейтенант Нэвилл прибыл на борт «Эвелин» в 17:30, незадолго до наступления сумерек. Он поднялся на мостик, чтобы доложить результаты командиру.
— Полагаю, — сказал Легуен, — они обращались с вами, как с американским морским офицером, а не как с военнопленным. Проблема разрешена? Мы можем двигаться дальше?
Нэвилл, удовлетворенный достигнутым, ответил, что кораблю разрешено продолжать движение и в этом смысле никаких проблем нет. Затем он кратко информировал Легуена о подробностях разговора с Бантингом, сообщив его просьбу раздобыть для адмирала белую фуражку. Легуена порадовало предложение Нэвилла Бантингу о более совершенной системе сообщения о действиях подводных лодок. Особое внимание Легуена привлекло высказывание Нэвилла о той бомбежке, которой могла подвергнуться «Эвелин.» Услышав это, он впервые высказал свою озабоченность тем, что продолжающееся пассивное крейсирование без определенного направления находится в противоречии даже с самой либеральной интерпретацией военной морской стратегии и тактики. Полагаться на «случай» — просто ненаучно и только действует на нервы участникам эксперимента. Вспоминая судьбу «Этика», Легуен заметил:
— Страшная цена уже заплачена потерей Хикса и всей команды. Мы должны действовать лучше, или…
Нэвилл закончил предложение:
— Или умереть, сражаясь?
Легуен быстро отреагировал с некоторым унынием:
— Нет, Ларри, я не это хотел сказать. Мы будем действовать лучше, или же мы заставим Эндрюса дать нам то, в чем мы нуждаемся — современное быстроходное судно или даже танкер. И у нас должно быть время на подготовку нашего личного состава соответствующим образом с использованием нашей подлодки. То, что Гарри Хикс попался сразу же после начала деятельности, просто случайность. Его команда еще не имела такой подготовки, как наша
Затем Легуен сказал:
— А теперь посмотрим, где были атакованы «Оклахома» и «Эссо Батон Руж».
И офицеры отправились в штурманскую рубку.
Инцидент «Эвелин» и Береговой Охраны у плавучего маяка Сент-Джонс не особенно обеспокоил адмирала Эндрюса и штаб Охраны Восточной Морской Границы. Это ясно видно из небрежной записи в военном дневнике ОВМГ, сделанной в октябре 1943 года:
Первый поход корабля «Эстерион» (он же пароход «Эвелин») начался с подготовки и продолжался до 18 апреля 1942 года. Серьезных инцидентов в течение похода было немало, включая гидроакустические контакты с подлодками, наблюдения за торпедированными торговыми судами и спасательными лодками, спасение уцелевших. Более того, несколько контактов со своими надводными кораблями и самолетами приводили к неприятным ситуациям, решение которых требовало от командира тактичности и изобретательности.[125]
124
Этот инцидент с Береговой Охраной у устья реки Сент-Джонс стоит у меня перед взором в то время, как я описываю его, так же отчетливо, как в день, когда он произошел. Для этого удивительно безрассудного для Легуена поступка я не могу найти другого объяснения, как только следствие отчаяния от сорвавшихся планов. И на некоторое время мое мнение об этом прекрасном офицере несколько поблекло. Главное, что беспокоило меня тогда — высокая вероятность признания нашего корабля вражеским и последующая бомбежка с воздуха с гибельными последствиями. Интересно отметить, что в отчете командира о первом походе об этом не упоминается. Охрана Восточной Морской Границы в своем военном дневнике отметила инцидент туманными выражениями: «контакт с дружественным надводным судном…создал неловкую ситуацию».
125
NHC-OA. Военный Дневник Охраны Восточной Морской Границы, глава 2. С. 10–11.