Неподвижное? Я едва успел подумать об этом, как понял что серьезно ошибаюсь. Загребельный пошевелился, причем не как-то там вяло и робко, а довольно энергично и резко. Андрюха перекатился с бока на спину, тем самым предоставляя мне возможность полюбоваться лохмотьями его разодранной в клочья разгрузки, все еще тлеющим бушлатом и черной, как у негра, физиономией. Вид у Лешего в этот момент был воистину пугающий, но основную жуть нагонял крепко зажатый в его руках автомат. Демон смерти пришел собирать свою страшную дань – по-другому описать происходящее было просто невозможно. Именно это сравнение пришло мне в голову, да и наверное не только одному мне, поскольку всю округу облетел истерический женский крик.
Женщины! Среди «серых» есть женщины, а может и старики, и дети. Я понял это, и внутри что-то хрустнуло, сломалось. Ненависть и злость ушли, оставляя место лишь для жалости. Их не за что было карать, им следовало просто помочь.
Подполковник ФСБ собирался помочь хорошенькой порцией стали калибра 7,62. Как раз об этом он и сообщил мне своим зычным рыком:
– Макс, на землю! Падай, мать твою!
– Нет! Отставить! – прохрипел я, наблюдая как ствол «калаша» медленно, но уверенно направляется в сторону облепившей меня гурьбы «серых».
Первые пули предназначались конечно же крепышу в коричневом пальто. Он рисковал получить их в грудь, так как тоже среагировал на крик Загребельного и уже начал поворачивать к нему корпус своего тела. «Серый» сразу оказался в очень неустойчивом положении, чем было грех не воспользоваться. Я и воспользовался, причем без малейшего колебания. Повиснув на руках у своих охранников, я хорошенько пнул его кирзаком в живот. Мой противник не видел удара, не был готов к нему, что в сочетании с его весьма ненадежной стойкой произвело должный эффект. Крепыш полетел на землю, смешно дрыгнув задранными кверху ногами.
Как только находящаяся между мной и Лешим преграда исчезла, взгляду сразу открылось черное дуло АКМСа, которое теперь многообещающе глядело точно мне в лоб. Прямо скажу, это было не самое приятное зрелище, тем более что палец чекиста уже практически надавил спусковой крючок. Из сложившейся ситуации выход существовал лишь один – что есть силы рвануться вниз, к спасительной земле. Именно так я и поступил, а вслед за мной попадали «серые», которые даже не подумали отпустить свою жертву. Хотя в какой-то момент мне показалось, что они не держали, а своре держались за меня, как дети за взрослого, который в состоянии сберечь и защитить от ужаса неотвратимо надвигающейся смерти.
А смерть и впрямь оказалась уже совсем рядом. Всего через долю секунды она оповестила о своем приходе яростным грохотом длинной автоматной очереди.
– Всем лежать! Не двигаться! Головы не поднимать! – прогудел я, когда, пошатываясь, поднимался на ноги.
На глаза сразу попался торчащий из песка увесистый тесак. Наверное, это было то самое оружие, которым имел наглость размахивать мой таинственный «друг» в основательно выгоревшем коричневом пальто. Ишь ты, надумал тут играть в пиратов Карибского водоема! Джек-Воробей сраный!
Наклонившись, я взялся за обмотанную полоской кожи рукоять и избавил грубо сработанное лезвие от песчаного плена. Мне вовсе не хотелось походить на грозного победителя-тире-завоевателя, который чуть что начинает рубить головы налево и направо. Но все-таки с тесаком в руке как-то спокойней, а то мало ли придурков вокруг. Конечно лучше бы автомат, да только он у нас один, и к тому же находится в очень умелых руках. Во как всех вокруг подстриг! Пули буквально причесали «серых». Теперь лежат лапушки тихо и смирно, похоже даже и дышат через раз.
Все это было чистая правда. Вокруг вдруг воцарились покой и гробовая тишина, которую нарушало лишь чертыхание поднимающегося на ноги Загребельного.
– Андрей, ты как? – я с болью покосился на своего едва живого друга.
– Лучше некуда, – прорычал тот в ответ. – Огонь прошли, медные трубы, кажись, тоже… теперь бы водички.
– Водички? – один взгляд на черные, будто обугленные губы Лешего, подтолкнул меня к немедленному действию. Тот из «серых», что разлегся ближе всего, получил хорошенький пинок под зад, вслед за которым последовал не предусматривающий отрицательного ответа вопрос: – Эй, сучьи дети, вода у кого-нибудь есть?
– У меня нет.
Голос, исходивший из-под вороха тряпья, захлебывался то ли от отдышки, то ли от страха. Страх это хорошо! Хоть чем-то отплатим этим придуркам.
– Тогда у кого есть? – чтобы ускорить химические процессы в мозгу «серого», я как бы невзначай провел острием тесака перед его уткнувшимся в песок лицом.
– У него есть, – существо, которое я допрашивал, на сантиметр приподняло затянутую в старую перчатку руку и указало куда-то вперед, чуть ли не на самого Лешего.
– У него? – я удивленно поднял глаза и только тогда догадался о ком именно идет речь. Мой старый знакомый в коричневом пальто! Ах, вот кто здесь главный бутлегер!
Пока я занимался допросом, Андрюха как раз успел доковылять до распластавшегося на песке хранителя воды. Подполковник возвышался над ним как настоящая черная гора или, учитывая что одежда моего приятеля все еще продолжала кое-где дымиться, как пышущий жаром вулкан. Загребельный обвел взглядом разлегшуюся на песке публику, продемонстрировал ей закопченный, но от этого не менее грозный «калашников» и уже затем, как бы между прочим, покосился на замершую у его ног темную, вернее коричневую личность.
Вот именно то, как эта самая личность замерла, мне очень и очень не понравилось. Я нутром почувствовал хищника, изготовившегося к отчаянному прыжку. В том что так оно и есть, довелось убедиться буквально тут же. Я даже не успел открыть рот, чтобы предупредить друга. «Серый» крутанулся на спине с явным намерением заехать ботинком сбоку, аккурат в сгиб Андрюхиной ноги. Очень неприятный, надо сказать, удар. Если получится, то таким макаром можно вдрызг разнести коленный сустав, и уж двести процентов за то, что после этого противник, корчась от боли, полетит на землю, полностью позабыв о всяком сопротивлении.
Владелец коричневого пальто оказался довольно ловкой беститей и, как видно, проводил такой прием не в первый раз. Окажись его противником такой «мастер» рукопашного боя, как я, и все… «серый» мог преспокойно праздновать победу. Однако сейчас ему крупно не повезло. Сейчас он разинул пасть на подполковника ФСБ, который привык «кушать» таких гамадрилов на завтрак.
Леший не сделал ничего экстраординарного и суперэффектного. Он просто мягко, можно сказать не спеша убрал ногу из-под удара, и ботинок «серого» отчаянно лягнул пустоту.
– Еще раз рыпнешься, я тебе яйца отстрелю, – пообещал Андрюха самым миролюбивым тоном.
– Сволочь, – прорычал в ответ «серый».
– Может и впрямь отстрелить? – предложил я, переведя дух.
– Этот мудак, похоже, нас знает, – ФСБшник поморщился то ли от ожогов, то ли от предчувствия неприятной встречи. – Тебя, по крайней мере, точно знают, раз упомянул о новой встрече и назвал полковником.
– А я думал, ты не слышал. Ведь в отключке был?
– Да не совсем так, – Загребельный слегка покачал головой. – Рожок я в автомате по-тихому заменял. На старый бензин попал. Пока раздуплялся после взрыва, он уже основательно разгорелся. Того и гляди патроны могли бы бабахнуть. Тогда бы эта компания точно поняла, что автомат у меня.
– Я вообще удивляюсь как они тебя в покое оставили. Должны ведь были стразу обшарить.
– Колхоз «Червонэ дышло», что с них возьмешь! – Леший все-таки не удержался и пхнул ногой своего несостоявшегося обидчика. Тем самым ФСБшник вновь сосредоточил наше внимание на «сером».
– А ну, Гюльчетай, открой личико! – потребовал я, многообещающе поигрывая тесаком.
Реакции не последовало. Субъект в коричневом пальто замер и, судя по всему, вновь напрягся, отыскивая новую возможность для атаки. Ишь ты, молодец какой! Не сдается! Не то что его товарищи, которые лежат тише, чем натуральные покойники. В другой ситуации я бы может даже зауважал такую стойкость и упрямство. Вот именно в другой ситуации… но сейчас героизм «серого» вызвал в смертельно усталом и изможденном танкисте лишь все нарастающее раздражение.