– Что-то есть! – прорычал Загребельный и стал шерудить более интенсивно.
Особо ему напрягаться не пришлось. Уже после первых размашистых гребков из песка показались ряды тонких ржавых остриев.
– Вон оно как… – Леший скрипнул зубами и, отложив автомат в сторону, стал руками раскапывать край опасного участка.
Я глядел ему под руки и с перекошенной от отвращения рожей наблюдал, как на свет божий появляются доски, густо утыканные длинными металлическими шипами. Частично это были гвозди, частично остро заточенная арматура или толстая проволока. Собственно говоря, такое противопехотное заграждение не являлось чем-то новым и уж вовсе невиданным. Даже наоборот, это, я бы сказал, классика. Именно с помощью таких ловушек калечили американскую солдатню доблестные партизаны Вьетконга. Применялись они и в джунглях Южной Америки, причем не только борцами за свободу, но и защитниками плантаций «целебной» коки. Но только все это происходило там, на Земле. А вот откуда о такой подлой штуке узнали обитающие здесь «серые»?
– Спасибо что удержал, – ФСБшник приостановил свои археологические раскопки и оглянулся. – Иначе хромать мне как старому мерину. А где-то через недельку вполне мог и копыта откинуть. – Дойдя до этого места, Андрюха помрачнел и поправился: – Точно откинул бы. Гангрена и заражение крови тут гарантированы.
– Ну, ты и наглец! – я принялся подниматься на ноги. – Собираешься прожить здесь целую неделю? Без воды? С «серыми» на хвосте?
– Может твои ангелы-хранители помогут? Подскажут, напишут чего-нибудь путного?
– Ага. Напишут. Надпись на твоей могиле!
Очередная задержка меня почему-то очень напрягала. Вернее даже не столько сама задержка, сколько торчание на открытом месте. Здесь мы как комар на голой заднице. Гляди, оценивай, готовь новую пакость. Подумав об этом, я повертел головой по сторонам и нервно передернул плечами, как будто и впрямь почувствовал чей-то недобрый взгляд.
– Андрей, давай искать где пройти, – я произнес это довольно решительно, можно сказать в приказной форме.
– А вот здесь и пройдем.
Загребельный подцепил одну из ощетинившихся шипами досок и вырвал ее из песка. Вслед за первой доской тут же последовали вторая и третья.
– Все, теперь двинули, – держа автомат наготове, подполковник первым шагнул в расчищенный проход.
Как и следовало ожидать, полоса стальных колючек оказалась совсем не широкой, всего метра три. Да оно и понятно. Ловушка срабатывала на первом, в крайнем случае, на втором шаге, ну а дальше… А дальше уже никто и никуда не идет.
Правда, к нам с Андрюхой все это, хвала Главному, не относилось. Благодаря то ли защите неведомой сверхъестественной силе, то ли невиданной удачливости, а может просто невероятно развитому инстинкту самосохранения мы не только продолжали оставаться в живых, но и упрямо перли вперед.
Следующим препятствием на нашем пути стал тот самый корабль с аккуратной пробоиной в борту. До него мы добрались примерно через четверть часа. И это вовсе не потому, что ржавая посудина находилась уж так далеко. Просто, наученные горьким опытом путешественники, теперь рассчитывали каждый свой шаг, прощупывали каждый метр грязно-желтого песка, на который только собирались поставить ногу.
– Фух, вроде добрались, – выдохнул Леший, когда мы остановились всего в паре шагов от ржавого борта. – А то, лично я все время ожидал «волчьей ямы» с кольями на дне. Она к шипованным доскам как бы в комплект полагается.
– Тут под пылью и песком порода какая-то странная лежит. Похоже, очень твердая. Такую заколебаешся долбить.
– Все может быть… – пробубнил чекист слегка рассеяно, из чего сразу стало понятно, что все его мысли занимает нечто совсем иное.
Это «нечто» оказалось пробоиной в борту сухогруза. Теперь, когда мы оказались совсем рядом, стало отчетливо видно, что борт корабля не прорублен или продавлен, а прорезан, будто с помощью мощного газового резака или термита. Об этом говорили характерные наплывы металла по краям среза. Но самым удивительным оказалось то, что точно такая же дыра оказалась и в противоположном борту. Сейчас ее было прекрасно видно, через пустой, густо закопченный трюм.
– Похоже, собратья Главного упражнялись в стрельбе, – предположил я.
– Почему ты так думаешь? – Загребельный подошел к пробоине и заглянул внутрь.
– Ну как же… Входное отверстие имеется, выходное тоже, внутри все сожжено. Вывод: плазменным лучом ударили. Вот только какого рожна по чисто гражданскому судну? – увязая по щиколотку в песке, я подковылял к другу и уже там озвучил неожиданно промелькнувшую догадку: – Или может они оружие перевозили?
– Это балкер, – не соглашаясь со мной, Леший отрицательно покачал головой, – специальное судно для перевозки сыпучих грузов. Какое уж тут нахрен оружие!
– Патроны насыпом, – пошутил я со вздохом.
– Ха-ха, – пробурчал Загребельный и перешагнул через срез металла.
Крыша в трюме отсутствовала, поэтому красноватый полуденный свет до краев заполнял огромный железный котлован. В сочетании с толстым нагаром на металле это, в прямом смысле, ниспосланное с небес сияние выглядело довольно пугающе. Все казалось, что это отголоски того испепеляющего огня, который пылал здесь когда-то.
– Давай тут по-быстрому, – негромко предложил я, когда сам оказался внутри. – Что-то не нравится мне это место.
– Ага, жутковато, – согласился Андрюха и осторожно двинулся вперед.
В пустом трюме звук наших шагов напоминал удары кузнечных молотов. По крайней мере, так мне казалось. Он гулким эхом отражался от стен, превращался в чей-то окрик или протяжный стон. Само собой мы тут же постарались ступать более мягко и осторожно, но это мало что дало. Теперь звук шагов трансформировался в чье-то отрывистое дыхание, в щелчки взводимого оружия. Черт побери, похоже, это было то неизбежное зло, с которым следовало просто смириться. Наверняка, бесшумно на судне перемещаться вообще не возможно, как не старайся.
Неожиданно я понял, что оказался прав. К отзвукам наших шагов и скрипу вездесущего песка стало примешиваться еще что-то. Это походило на настойчивое крысиное шуршание, легкое поскрипывание, шипение и даже… цирк-зоопарк, даже бульканье. Шла странная какофония откуда-то сзади и сверху.
– Слышишь? – я остановился и стал глазами искать источник звука.
Леший не ответил. Он тоже стал смотреть вверх и даже направил туда ствол АКМСа. Загребельный гораздо лучше меня разбирался во внутренней начинке кораблей, и вот именно это позволило ему разглядеть кое-что необычное.
– Трубы… – протянул ФСбшник. – На кой черт здесь нужны эти тубы?
Скорее всего, Андрюха имел в виду две толстые, закопченные, как и все внутри, трубы, которые словно гигантские анаконды изгибались и перекатывали через верхний край трюма. Далее они спускались по стальному борту и обрывались угрюмыми черными жерлами точно над той самой пробоиной, через которую мы только что вошли. Предназначение этой системы оставалось загадкой и для меня тоже. Единственное, что я вдруг понял… Цирк-зоопарк, а ведь эти две магистрали не позволят закрыть крышку трюма. Неужели это так и надо? Или…
Иной вариант так и не успел сформироваться в моем мозгу. Непонятное шуршание и шипение у нас над головой сменилось громким клокотанием, можно сказать ревом. Именно под его аккомпанемент из труб, которые мы с таким интересом разглядывали, ударили две мощные пенящиеся струи прозрачной жидкости.
Вода! Это первое что пришло на ум усталому, томимому жаждой путнику. Много воды! И даже как-то сразу повеяло свежестью и прохладой, и даже стало легче дышать. Я и в самом деле поддался этому безудержному безотчетному желанию и вдохнул полной грудью.
В нос, рот, глотку и легкие потек плотный, жирный, горьковатый, а главное такой знакомый аромат. От него я задохнулся и замер то ли от неожиданности, то ли от ужаса. Бензин! – молнией пронеслось в голове.
– Бензин! – заорал Леший над самым моим ухом.
Этот крик мигом отрезвил, вывел из оцепенения и мы попятились.