– Это точно, но ты ведь умный человек. Ты найдешь способ.
Гевин бросил рассеянный взгляд на белый лепной потолок. Он совсем не чувствовал себя умным, а вот Кира... Как женщина, на семь лет моложе его и почти без всякого жизненного опыта, могла понять нечто столь сложное, как любовь, когда он сам этого не смог?
Кира была особенной, и это еще одна причина, по которой он любил ее и не хотел видеть страдающей.
– С женитьбой на Кире все не так просто, – наконец признал он. – Тут дело в... моем отце.
Тетя Кэролайн нахмурилась.
– В твоем отце? Ты имеешь в виду его поведение?
– Да. – Гевин сглотнул. – Он не мог контролировать себя, когда дело касалось низменных наслаждений.
Кэролайн, прищурившись, смотрела на племянника, явно обдумывая его слова.
– Думаешь, ты такой же, как он?
Гевин кивнул. Было чертовски стыдно признаться женщине, которая заменила ему мать, что он не может найти ни одной разумной мысли, когда Кира рядом.
Неожиданно Кэролайн рассмеялась:
– О, Гевин, ты ничуть не похож на своего отца!
Возможно, она не поняла.
– Я боюсь, что вы ошибаетесь. Я соблазнил Кир... мисс Мельбурн, несмотря на ее помолвку с Джеймсом.
– Знаю.
– Несмотря на мой здравый смысл и рассудительность.
Она кивнула.
– Я... скомпрометировал ее, и не однажды.
Губы тетушки изогнулись в улыбке.
– Тогда тебе лучше поскорее повести ее к алтарю.
Нет, все же женщины иногда такие непонятливые...
– Вы не думаете, что это говорит об ужасном недостатке самоконтроля? Отец часто рассказывал мне в деталях о своих пьяных оргиях и о том, какое удовлетворение он находил в них. Во время этих... эпизодов он забывал все – время, место, нравственность, здравый смысл. Я никогда не понимал этого до Киры.
Кэролайн скрестила руки на груди.
– Боюсь, мой отказ говорить о скандалах твоего отца привел тебя к ужасным выводам и забил тебе голову всякой чепухой.
Сердце Гевина учащенно забилось.
– Что вы имеете в виду?
– Ричард был моим братом, и я любила его, но у него никогда не было ни моральных устоев, ни здравого смысла. Возможно, ты был слишком юн, чтобы понять это. – Кэролайн вздохнула. – В пятнадцать лет его выгнали из Итона за мошенничество и пьянство.
– Правда?
Неужели его отец проявил признаки беспутной жизни так рано?
– Да. Мистер Хит, тогдашний ректор Итона, сказал, что Ричард был одним из самых буйных студентов. И это был только один из многих скандалов. В чем в чем, а в скандалах твой отец определенно преуспел, и в конце концов они привели его к смерти – в социальном смысле. Ты же никогда не проявлял никаких склонностей к бесчинствам. Я даже боялась, что ты проживешь свою жизнь слишком аскетично.
– Но отец всегда говорил, что извращенность у него в крови и что кровь обязательно проявится. Я знаю, он был не единственным предком, который...
– Да, таких у тебя в роду было несколько. – Тетя Кэролайн обняла Гевина за плечи. – Но, дорогой, в какой английской семье с такой долгой историей, как наша, в фамильной галерее не висят портреты одного-двух мошенников? Если бы респектабельность была необходима для ответственности, Георг Четвертый не был бы нашим королем и пяти минут.
Гевин нахмурился, стараясь осмыслить то, что сказала тетя.
– Значит... вы не думаете, что у меня дурная кровь и что я проклят?
Кэролайн спрятала улыбку.
– О Господи, конечно, нет! Твой отец хотел верить в такие вещи потому, что это было удобным оправданием его поведения. Если он уже проклят, зачем стараться сдерживать себя? – Она погладила его по плечу. – Правда в том, что он любил твою мать, а она вышла за него, потому что так приказала ее семья. Однако ходили слухи, что она любила лихого армейского офицера, а ее отец, очень чопорный граф, считал, что тот недостаточно хорош для его дочери. Офицер погиб в войне с Наполеоном, и сердце твоей матери было разбито. Потом она вышла за твоего отца, но он так и не смог завоевать ее, и как будто сошел с ума: его поведение вышло из-под контроля и стало абсолютно шокирующим.
– Почему? Я не понимаю. Он запятнал репутацию нашей семьи.
– Да, это так, но я думаю, в действительности он хотел, чтобы твоя мать страдала не меньше его. Ты знаешь, какой сдержанной она была. Думаешь, это совпадение, что она умерла всего через несколько недель после скандала?
Если честно, Гевин всегда так и считал.
– Вы хотите сказать, что она покончила с собой?
– Нет, Боже мой, нет! Она бы попала за это в ад. Но мне кажется, она хотела умереть. В ту зиму она постоянно занималась благотворительностью, проводила много времени в госпиталях, где подхватила крупозное воспаление легких. Думаю, она хотела, чтобы так случилось.
Гевин молчал, потрясенный. Неужели невоздержанность его отца была вызвана горем, а не безумием и это любовь без взаимности вынуждала его причинять боль себе и всем вокруг него? Теперь, когда Кира показала ему силу любви, Гевин начал понимать, каким мощным может быть этот стимул.
– Так, значит, вы не верите в существование проклятой крови Даггетов?
– Смотря что под этим понимать. В крови у Даггетов ум, сердечность и очарование. Твой отец использовал их неблагоразумно, почти так же, как лорд Венс. То, что ты будешь делать со своим “проклятием”, зависит от тебя, но я возлагаю на тебя большие надежды. После встречи с мисс Мельбурн ты очень изменился; думаю, ты стал лучше, полюбив ее.
– Она показала мне мое сердце, – признался он.
– Да, ты прав. – Кэролайн улыбнулась.
Гевин благодарно чмокнул ее в розовую щеку.
– Спасибо, тетушка.
– Пожалуйста, мой милый мальчик. – Она обняла его. – Кстати, хотя мисс Мельбурн “не было дома”, когда ты приходил к ней, я получила приглашение в ближайшую пятницу присутствовать на приеме лорда и леди Уэстленд, который устраивается в честь героических деяний мистера Дариуса Мельбурна. Я не представляю, чтобы Кира могла пропустить возможность увидеть, как ее брата чествуют в качестве героя. А ты?
С этими словами тетя Кэролайн подмигнула и вышла из комнаты.
Вероятно, она права. Не желая тратить ни минуты, Гевин тут же начал составлять план.
Глава 21
Наступила пятница и вместе с ней званый вечер у Уэстлендов в честь героизма Дариуса. Когда Кира с помощью брата вышла из кареты, она первым делом подняла глаза на светлый каменный дом, возвышающийся в молочном небе, а затем стала разглядывать мужчин и женщин в великолепных нарядах, которые чинно шли к дому лорда и леди Уэстленд, осторожно обходя грязь и лошадиный помет.
– Ты уверена, что мы непременно должны присутствовать здесь? – спросил Дариус.
– Да.
Он негромко выругался.
– Это же просто смешно. Я никакой не герой.
Улыбнувшись брату, Кира отметила, что он выглядит очень элегантно и даже немного таинственно в своем идеально черном сюртуке. Когда же он вырос? Казалось, только вчера она мазала ободранные коленки брата после бесчисленных падений с деревьев, а сейчас он выглядел совершенно взрослым мужчиной.
– Я не согласна и считаю, что ты настоящий герой.
Дариус фыркнул.
– Вот если бы ты позволила мне убить Кропторна...
Кира вздохнула.
– Мы все решили. Ты оставишь Гевина в покое, а он не станет беспокоить нас.
Действительно, Гевин, похоже, наконец сдался – он не приходил к ней уже три дня. Вот только перестанет ли когда-нибудь любовь к нему приносить ей боль?
А может, он в конце концов, поймет, что не проклят, и признает, что тоже любит ее?
Увы, она очень в этом сомневалась. Он действительно считал себя проклятым.
Оказавшись в фойе лорда и леди Уэстленд, Кира увидела море поднимающихся по лестнице людей, большинство из которых она не знала. Когда они с Дариусом достигли верха, лорд Уэстленд и его жена уже находились там, готовые приветствовать их. Хозяин дома выглядел очень элегантно в вечернем костюме; седеющие волосы выгодно оттеняли синеву его глаз. Он улыбался. Леди Уэстленд была очаровательна в желтом платье, с рыже-коричневыми волосами, убранными от лица и уложенными в сложный пучок локонов.