Смутно он различил, как что-то поднялось там, в одной из отдаленных областей трюма, что-то высокое и широкое. Что-то, что не было человеком.
Кроуфорд затаил дыхание, и даже закрыл глаза, на случай если существо могло почуять его взгляд, и, хотя он знал, что даже самое бешеное сердцебиение невозможно услышать, он боялся, что дрожь, которую сообщало ему собственное сердце, могла предательским звуком отозваться в переборке отсека.
Миг спустя он пришел в ужас, осознав, что его переполняет извращенный порыв произвести какой-нибудь шум, и лишь усилием воли он сумел его подавить.
Существо пришло в движение ― прогуливалось, судя по размеренным, громоздким толчкам, которые Кроуфорд ощущал через пол. И он раскрыл глаза, в ужасе, к которому странным образом примешивалось желание, думая, что оно движется к нему, но существо направлялось к одному из иллюминаторов, и по мере того, как оно все ближе и ближе подходило к очерченному лунным светом кругу, он видел его все более отчетливо.
Торс существа походил то ли на огромную сумку, то ли на каменную глыбу. Его поверхность была бугристой, словно кольчужный доспех, и, когда оно на слоноподобных ногах дотащилось до иллюминатора, он увидел, что голова его была просто угловатым комом, с тенями, намечавшими скулы, глазные впадины и плиту нижней челюсти.
Странно, почему-то ему казалось, что это существо ― женщина.
У существа не было рук, чтобы положить их на обод иллюминатора, но Кроуфорд чувствовал в нем какую-то усталость и скуку. Ему подумалось, что оно поднялось без особой на то причины… что оно просто задумчиво смотрело на море, словно какой-нибудь мучимый бессонницей мореплаватель.
Несколько бесконечно долгих мгновений ни один из них не двигался. Кроуфорд застыл, стиснутый чем-то похожим на ужас, стараясь даже не дрожать от пробирающего до костей холода, а существо возле иллюминатора просто смотрело вдаль, хотя, казалось, не имело глаз. В конце концов, оно направилось обратно, перемалывая гравий в порошок своими немыслимыми ногами, а затем обернулось и посмотрело на Кроуфорда через разделявшие их футы трюма.
Его обступала непроницаемая тьма, но он непонятно откуда знал, что существо его видело, видело по теплу, излучаемому его телом, и не нуждалось ни в каком свете, и оно узнавало его, знало его. Кроуфорд отчаянно гадал, сколько еще сможет сдерживать рвущийся изнутри крик ― сдерживать желание закричать, желание чтобы оно добралось до него.
Но существо не делало попытки приблизиться. Оно развернулось и потащилось дальше, в темноту трюма, из которой оно появилось. Спустя несколько минут, Кроуфорд снова услышал долгий осыпающийся шорох просеиваемого гравия и понял, что существо размягчило свою грубую человекообразную форму, снова превратившись в крошечные камешки, содержащие в себе его суть.
После этого сон долго не принимал его в свои объятья.
ГЛАВА 6
О, вы, смотрящие во тьму,
Скажите что нашли?
— Кларк Эштон Смит, Полночные слепцы
Что-то ударило о корпус корабля, и Кроуфорд тут же проснулся, думая, что существо из гравия снова восстало и двинулось в обход трюма ― но скрипел и раскачивался весь корабль, а с палубы над головой доносились оживленные голоса и топот ботинок. Похоже, они достигли пункта назначения. Спустя несколько минут его догадку подтвердил плеск брошенного якоря. Снаружи все еще была ночь, если конечно кто-нибудь не закрыл заслонками все иллюминаторы.
Он тихо поднялся и на ощупь двинулся к иллюминатору, через который попал внутрь, соблюдая осторожность, чтобы не растянуться посреди трюма, и, когда он все еще был в нескольких ярдах[85] от иллюминатора, свежий бриз, пахнул ему в лицо ароматами суши, дав понять, что заслонок на местах не было, и что рассвет еще не наступил.
Он высунул голову наружу и в свете звезд разглядел длинный участок земли, вырастающий посреди безбрежного простора спокойной воды. Очевидно, корабль стал на якорь в какой-то гавани. Воздух заметно потеплел, похоже, что корабль плыл на юг ― так что это должно быть Франция, или если предположить, что им чертовски повезло с попутным ветром, и чрезмерная усталость заставила его проспать гораздо дольше, чем он думал, Испания.
Он стянул ботинки и связал их вместе с помощью ремня, чтобы буксировать их, когда поплывет, затем поставил ботинки на пол и выглянул снова, оглядываясь по сторонам и прикидывая, где лучше всего незаметно нырнуть в воду… но когда в темноте где-то за его спиной задвигался гравий, он просто очертя голову нырнул в иллюминатор, лишь кончиками пальцев задев за его обод.
Совершив головокружительное сальто, он вперед ногами вошел в воду и глубоко погрузился в леденящую, сковывающую движения пучину.
В этот миг он проснулся окончательно. Морская вода вымыла из головы то лихорадочное смятение, что терзало его всю предыдущую неделю, и, когда он по-лягушачьи поплыл вверх, навстречу невидимой морской поверхности, он уже вовсю строил планы.
Он как-нибудь вернется в Англию и докажет свою невиновность ― в конце концов, он уважаемый доктор, и вряд ли найдутся присяжные способные его осудить, даже если бы он был физически способен сделать то, что сделали с Джулией ― и он стряхнет эту мистическую одержимость Швейцарией. Байки Китса, несомненно, были лишь фантазиями наделенного богатым воображением кандидата в поэты. Кроуфорд не понимал, как он вообще мог слушать весь этот вздор.
Затем он вспорол водную гладь, глотнул воздуха, и сомнения снова навалились на него. Он поплыл в сторону кормы, так как голоса, казалось, раздавались громче на носу, и уже позабыл свою мимолетную надежду на возвращение в Англию и свое оправдание. «Ты уже пересек канал, ― сказал он себе, ― Альпы ― величественные, парящие над облаками, те, что ты видел лишь во снах ― прямо перед тобой. Ты не можешь отступиться теперь».
«Дьявол, ― подумал он, ― даже если бы я мог вернуться, ничего не опасаясь»…
Когда он обогнул высокую массивную корму, он увидел, что корабль встал на якорь на приличном удалении от берега. Небо только начинало окрашиваться глубоким предрассветным пурпуром над холмами, виднеющимися далеко за темной водой, справа от него, но он смог разглядеть лежащую перед ним береговую линию и купы деревьев, которые, казалось, слабо светились в темноте на вырастающей позади суше.
Он оглянулся на корабль и был ослеплен тем относительно ярким светом, который лился из окон каюты. Он поспешно отвернулся и несколько мгновений тихо покачивался на воде, а затем снова взглянул на корабль, избегая смотреть прямо на свет. За окнами стоял мужчина, его лицо и руки странно светились на фоне темного неба, но он смотрел на материк, а не вниз на Кроуфорда, который повернул назад и тихо поплыл к далекому берегу.
После десятиминутного заплыва он остановился, ругая себя за то, что прыгнул, не захватив ботинки. Он понял уже, что не смог бы тащить их с собой всю дорогу… но ему было жаль ремня, которым он их связал.
К тому же его тревожило, что если он вдруг вздумает устать, опереться здесь совершенно не на что, разве что о морское дно где-то там, в глубине. Он вспомнил свои сны, в которых он мог летать, но был всегда в сотнях футов над землей, когда руки внезапно начинали сводить судороги, вызванные яростными взмахами, призванными удержать его наверху. Мог ли он все еще вернуться на корабль? Он повернулся и посмотрел назад, но корабль был теперь, по меньшей мере, так же далеко, как и маячащий впереди берег. Подавляя панику, он поплыл дальше. Никогда еще он не чувствовал себя таким одиноким и беззащитным… и когда колени и ступни в конце концов уткнулись в песок, и он осознал, что достиг мелководья, он готов был прижаться к песчаной поверхности словно отбившаяся от стада овца, найденная в конце концов лишившимся сна пастухом.
85
Ярд - мера длины, равная 3 футам или 91,44 см.