Комната поплыла у Перси перед глазами. Оказывается, дела обстояли намного хуже, чем он предполагал. Олли, его друг и брат, перестанет быть владельцем «Универсального магазина ДюМонта» в Хоубаткере? Это было немыслимо. И Мэри права: Абель не переживет такого удара. Его здоровье изрядно пошатнулось, и, несмотря на любовь к внуку, смерть родителей Перси подкосила его. И как насчет Мэттью, который, как втайне надеялся Перси, пойдет по стопам Олли, а не Мэри?
— Сколько осталось времени? — спросил он.
— До конца месяца, если Олли не сможет полностью покрыть свои обязательства по залогу. — В глазах Мэри вспыхнул мрачный огонек. — Клянусь, я бы продала Сомерсет, весь, до последнего акра, если бы только Олли позволил мне и если бы я смогла выручить за него хотя бы часть его действительной стоимости, не говоря уже о том, чтобы найти подходящего покупателя. Но никому не нужна хлопковая плантация, когда можно легко найти землю в другом месте, где уже выращивают иную, более выгодную культуру. — Она внезапно встала и поднесла руки к горлу. — Прости меня, — сказала она, подходя к раковине. — У меня пересохло во рту. Мне нужно что-нибудь выпить, прежде чем я смогу продолжать.
Перси едва не вскочил, чтобы подойти к ней, но неимоверным усилием воли заставил себя остаться на месте. Скованность и напряжение, сквозившие в линии ее плеч, надрывали ему сердце, но он не мог обнять эту прекрасную женщину, которую любил и хотел до сих пор, жену своего лучшего друга, человека, за которого отдал бы жизнь. Повышая голос, чтобы заглушить звон кубиков льда в стакане, Перси сказал:
— Ты позвала меня сюда, потому что уверена в том, что я могу помочь. А теперь скажи мне, что я, по-твоему, должен сделать.
— Совершить мошенничество, — сказала Мэри.
— Что?
Сделав большой глоток чая со льдом, Мэри потянулась к сумочке, лежавшей на столике возле раковины. Достав оттуда конверт и сложенный документ, она протянула их Перси.
— Это от Майлза, — пояснила она. — Письмо для меня и договор о передаче земли. Я получила их незадолго до его смерти.
Сначала Перси пробежал глазами документ на землю. Он обратил внимание, что на лицевой стороне было написано имя Мэри.
— Это акт собственности на ту полоску земли вдоль Сабины, которую твой отец оставил Майлзу, — сказал он.
Мэри кивнула.
— Майлз передал мне ее с условием, что я сохраню ее для Уильяма, пока ему не исполнится двадцать один год. Как тебе известно, несовершеннолетние не имеют права владеть земельными участками в Техасе. Инструкции изложены в этом письме.
Перси прочел письмо, и постепенно до него дошло, для чего она пригласила его сюда, и слово «мошенничество» эхом прозвучало у него в ушах. Закончив чтение, он в ужасе поднял на нее глаза.
— Мэри, Майлз особо оговаривает, что ты должна сохранить эту землю в доверительной собственности для Уильяма. Ты ведь не хочешь предложить мне купить ее, а?
— Ты сам говорил, что заинтересован в покупке земли вдоль водного пути, чтобы избавиться от отходов целлюлозного завода, который намереваешься построить...
— Господи, Мэри! — Ярость стучала у него в висках. — Я дам тебе сколько угодно денег, но не стану покупать землю, которую Майлз завещал Уильяму.
— Полагаю, что именно так ты поступишь, когда выслушаешь меня, — сказала она. — Я прошу лишь, чтобы ты не перебивал и дал мне высказаться.
Перси шумно выдохнул. Как он мог отказать ей? Однажды он уже сделал это, к своему величайшему и бесконечному сожалению.
— Ну хорошо, — согласился он, стараясь унять гнев. Он устроился поудобнее и вытянул руку вдоль спинки дивана, как делал много лет и несбывшихся надежд назад. — Я весь внимание.
Перси видел, что она слишком взвинчена, чтобы усидеть на месте. Тонкое, как паутинка, платье обвивалось вокруг ног Мэри, когда она принялась расхаживать взад и вперед, излагая ему свои аргументы. Судя по всему, она уже сотни раз мысленно прокручивала их в голове. Перси нужна собственность с доступом к воде, сказала она. Если он откажется от участка Майлза, ему придется искать ее за пределами округа, лишив Хоубаткер потенциальных рабочих мест, чего, она уверена, он никак не хотел. Деньги от покупки покроют задолженность Олли по займам и спасут по крайней мере магазин в Хоубаткере. Перси может не беспокоиться о том, что она обманом лишит Уильяма того, что принадлежит ему по праву рождения. После ее смерти он унаследует половину Сомерсета, стоимость которого намного превышает стоимость полоски земли вдоль Сабины. Кроме того, он унаследует часть акций универсального магазина, что станет невозможным, если тот будет потерян.
— Но при этом Уильям ничего не получит на свой двадцать первый день рождения и никогда не узнает о том, что отец оставил ему полоску земли, — заметил Перси.
— Да, тут ты прав, — согласилась Мэри. Перестав метаться по комнате, она остановилась и с сожалением взглянула на него. — Но как только Уильям станет достаточно взрослым, я с удовольствием передам ему бразды правления Сомерсетом, и он будет делить полученные доходы с Мэттью. Вместо того чтобы стать наследником Майлза, он станет моим наследником. Разве мог бы мой брат желать большего для своего сына?
Перси хранил молчание, но у него задергалась верхняя губа, когда она упомянула имя Мэттью в одной связке со своими надеждами на Уильяма.
— Перси, ты же знаешь, что Олли не возьмет у тебя денег просто так, — продолжала Мэри, опустившись на краешек стула и умоляюще глядя на него. — Однако... если ты сможешь убедить его в том, что отчаянно нуждаешься в этом клочке земли, Олли может принять деньги от продажи. Собственно говоря, — она повысила голос, — давным-давно он заключил со мной соглашение... — Глаза Мэри молили о прощении за то, что она вызывает к жизни столь болезненные воспоминания. — Я заставила его пообещать, что он позволит мне помочь ему, если когда-либо окажется в таком же положении, как я.
Перси убрал руку со спинки дивана и подался вперед. Ее доводы были вполне убедительными. От того, что он купит полоску земли вдоль Сабины, выиграют все. Даже если Сомерсет не удержится на плаву - а вероятность этого была весьма высока, - магазин перейдет Мэттью в наследство. Никто ничего не потеряет - за исключением Уильяма.
— Ты забыла об одном, Мэри, — сказал Перси. — Олли никогда не позволит тебе продать землю Уильяма.
Воцарилось неловкое молчание, нарушаемое лишь стрекотом кузнечиков.
— О чем ты мне не рассказала? — хрипло спросил он.
— Олли не видел этого письма. Я показала Олли лишь земельный акт с моим именем и сказала, что Майлз передал его мне, когда узнал, что умирает.
Перси вдруг испытал отвращение.
— Тогда какого черта ты показала письмо мне, Мэри? Я бы купил землю, не зная о том, что Майлз просил тебя сохранить ее для Уильяма.
Пристыженная, она беспомощно смотрела на него.
— Я... Наверное, я не смогла заставить себя обмануть еще и тебя, Перси. Я... не хотела, чтобы ты согласился на мое предложение, не зная всей правды. — На высоких скулах Мэри заиграл жаркий румянец. — Я хотела, чтобы ты знал все... и мог отказаться... не терзаясь чувством вины.
— Перестань, ради Бога! Можно подумать, у меня есть выбор. — Он рывком поднялся на ноги. — Где скотч?
Мэри со страхом смотрела на него, когда он нашел бутылку и налил себе изрядную порцию. Выждав мгновение и убедившись, что виски начинает действовать, Перси сказал:
— По-моему, есть еще один способ.
— Какой?
— Я могу повидаться с Голштейном и выкупить у него закладные. Олли незачем знать, что покупателем буду я. А потом я могу продлить сроки выплаты.
В глазах Мэри вспыхнула надежда.
— Об этом я не подумала. По-твоему, это возможно?
— Во всяком случае, я могу попытаться. Если Голштейн откажется, я соглашусь на твое предложение, но ты должна пообещать мне одну вещь, Мэри. — Тон его голоса предупреждал о том, что пытаться обмануть его бесполезно.
— Все, что угодно, — быстро отозвалась она.