Первую неделю Диана не позволяла вставать с постели своему супругу. Она заботливо ухаживала за ним, исцеляя его своими ласковыми руками и губами. Она любила ему читать на ночь, что напоминало ему его босоногое детство, когда Мария читала ему вслух. После она гасила свет, и прижималась к нему, аккуратно и старательно избегая его больную ногу. Конечно, любой скажет, что долг любой жены заботиться о своем больном муже. Но эти люди видят только слово «долг», а другие еще и замечают любовь. Диана была рядом со своим мужем лишь только по одной причине, она любила его и ей было больно видеть, как он страдает, ей хотелось уменьшить его боль, и сгладить переживанья. Только любовь двигала ею.
Еще через неделю Виктор попытался вставать, но Диана не позволила ему. За две недели его делала, наверное, пришли в упадок, Артур мало, что понимает в них, а его бухгалтер сходит с ума, потому что только он подписывает отчеты. Мария, почему-то подумала, что он плохо себя чувствует и рассказала об измене мужа, да и своей тоже. Виктор никогда не считал людей святыми, тем более мужчин. Все мужчины склоны к этому, и все мужчины далеко не ангелы. Он тоже может быть когда-нибудь так оступиться, и не известно простит ли его жена или нет. Жизнь вообще абсурдна сама по себе.
Через три недели Виктор начал сходить с ума. В этом была своя польза, он стал много читать, и делать пометки в своих медицинских книгах. Он знал, что почти здоров и может вставать с постели, но соглашайся с Дианой, он успокаивал прежде всего ее. Она боялась за него, это естественно. Он вспомнил, как после встречи с сестрами она пришла к нему вся в слезах, поведав ему страшную тайну ее семьи. Она опасалась потерять его, как потеряла мать много лет назад. Виктор стал принимать гостей в спальне, что тоже вызвало недовольство Дианы, но теперь ей пришлось с этим смириться, как и ему с ее заботой.
- Пожелай спокойной ночи, папе, Джордж, - Диане поднесла к мужу сына. Виктор взъерошил темную голову сына, первый лорд Хомс и не рыжий. Конечно его цвет волос отличался от материных, когда на них падал свет, то они отливали краснотой.
- Спокойной ночи, папа, - радостно произнес Джордж.
- А поцеловать? – Виктор подставил щеку сыну, тот нежно поцеловал его, - и тебе хорошей ночи, ангел мой.
Диана пришла через полчаса, по всей видимости она читала сказку сыну. Она любила рассказывать разные истории их сыну, или сходу придумала их сама. Она была хорошей матерью для их сына. Диана не принадлежала тому сорту женщин, что слишком заботились о своих чадах. Она не хотела, чтобы их сын вырос маменькином сынком, он должен вырасти мужественным и решительным, как его отец, главное чтобы сердце было горячим. Она учила его самостоятельности, Виктор всегда знал, что она будет отличной матерью для их детей. Мелани бы никогда не стала такой, она была слишком избалована, чтобы отразить на детей все мировоззрение их отца.
Супруга скинула халат на стул, выключая свет, она тихо опустилась в постель, думая, что Виктор спит. Она легла на край постели, прислушиваясь к равномерному дыханию мужа. Она ощутила, как матрас зашевелился, плечо опалило его горячие дыхание. Две сильные руки обхватили ее за талию, опуская на себя. Она не успела понять, что только что произошло, но уже чувствовала закипавшее дыхание внутри себя. Виктор засмеялся, неуклюже из-за гипса, пошевелился, проводя ладонями по мягким изгибам бедер Дианы.
- Дорогая, ты знаешь, что делать, - он направлял ее, вздрагивая от удовольствия, с закрытыми глазами выгибаясь под ней. Она усталая, опустилась на него.
- Виктор, - Диана окончательно стряхнула с себя чувство блаженства, когда позвала его, - ты слишком слаб для этого.
- Я скоро умру, если буду просто спать рядом с тобой. Я же не железный, и мое мужское эго требует удовлетворения, - Виктор смотрел в ее глаза, в темноте они странно сияли.
- Ты эгоист! – прошипела она.
- Признайся, ты тоже этого хотела. Я не могу больше лежать, мне нужно ходить, чтобы разработать ногу, и ты мне не помешаешь! Я устал от твоей заботы! Ты даже о Джордже меньше беспокоишься нежели обо мне.
- Ты не благодарный! – вспылила она.
- Я просто мужчина, который хочет себя чувствовать им, - он встал с постели, шаткой походкой выходя из спальни, Виктор решил наказать жену.
Неделю они общались только через прислугу, Диана все же пришлось признать, что она не права, но гордость не позволяла сказать. Тогда первый шаг решил сделать Виктор, так закончилась их первая маленькая ссора, ничего не значившая для их брака.
₪
С годами пришло понимание, теперь-то это она поняла. Они как новенькие детальки наконец-то притерлись друг у другу. Джулия стала их миром, Джейсон души не чаял в дочери. В свои выходные он часами играл с ней, постоянно что-то рассказывал, при этом разочарованно вздыхая, жалея, что женщина не может стать врачом. Но Джулия похоже не разделяла его пристрастий, ее больше манил мир матери – мир красок и абстракций. Каталина рисовала, словно выражая в картинах свой взгляд на окружающий мир. Она не претендовала на лавры Пикассо или Ван Гога, но она была в недоумение, когда ей предложил устроить выставку Сайман, у которого был знакомый собственник галереи. Ее заметили, и один из ценителей искусства, американец, купил за баснословную сумму ее картину. Часть денег Каталина отложила на следующую выставку, а другую отдала мужу.
Он был горд за жену. Он давно уже не думал, что женщина собственность мужчины, он уже не думал, что она должна у него все спрашивать, и что она не имеет право на самостоятельное принятий решений. Она изменила его всего. Каталина уже не вспоминала об Испании, она вспоминала свои глупые мечты об доме с Рамоном, и смеялась над своей глупостью. Ох, если бы она тогда из-за кого-то мужлана не подвернула бы ногу на одной из лондонских улиц, то никогда бы не встретила Джейсона. Он сначала изменил ее внутренний мир, а потом она поменяла его мир. Неужели такой бывает любовь?
- Только не это! – воскликнула Каталина, она читала письма из Мадрида, и письма отца привело ее в смятение.
- Что случилось? – Джейсон захлопнул свою тетрадь, где он писал отчеты, - Кат?
- Рамон женился на Теодоре, - Джейсон вспомнил младшую сестричку Каталину, милую темноволосую девочку, три года назад ей было всего лишь пятнадцать, - Чертов, ловелас! Раз я упорхнула от него, значит можно жениться на ней!
- Кат, неужели, это так страшно? – Джейсон подошел к жене, нежно обнимая ее за плечи.
- Нет. Все кроме одного. Моя семья собирается приехать к нам, - она смяла письмо.
- Мы их примем, не переживай, - он поцеловал ее в душистые волосы.
Ее семья сняла шикарный номер в «Савойе», приехали Урбино с Ленорой, Рамон с Теодорой и тятя Ана. Каталина с помощью Дианы приготовила ужин. Она знала, что родители не будут рады тому, как она живет. Ее квартира, хоть и большая, была обставлена в современном стиле. Сама Каталина одевалась по последней моде, и мыслила уже не как испанка. Они пришли к ним домой. Джулия крутилась в коридоре, конечно, все заметили, что девчушка пошла в испанскую сторону, но никто не выразил своего восхищения, даже тогда, когда Джулия заговорила.
- Не дурно, но безвкусно, - пробормотала Ленора, когда посмотрела всю квартиру. Она скинула покрывало с мольберта, где была не законченная картина, - Что это, дочка?
- Я рисую мама. И я выставляюсь, и их покупают, - Каролина победно улыбнулась, замечая, как Рамон смотрит на нее.
- Тебе не кажется это через чур? – спросила Ленора.
- Нет, - ответил за жену Джейсон, - я горжусь ей. Пойдемте за стол.
На закуску подавали зеленый салат с креветками, на горячие тушеные овощи в сладком соусе и печеночный хлебец, на столе стояли различные пряные соусы, а в бокалы разлили знаменитое вино из роз. На десерт принесли розы в кляре и молочный пудинг с виноградовом желе. Весь обед все молчали, лишь только звучали вежливые слова.
- Как Испания? – задала вопрос Каталина, чтобы разрушить эту гнетущую тишину.