— Меня ничто не сдерживает. Если я сейчас не смогу сравнять счет, будущее уже не имеет значения. И время истекает.
— Но ты ведь пошел сегодня в музей на собеседование. Ты сделал шаг в новом направлении.
— Я отдал судьбе заложника, вот и все.
— Ты мог бы подумать об Элис — хоть она и не твоя дочь.
— Последнее, чего я хочу, это чтобы Элис вообразила, что я — ее отец. И не потому, что я бы не хотел иметь ее дочерью. Она пережила тяжелое время своей жизни с большей стойкостью, чем многие другие дети. Может быть, потому что с тобой она получила хороший задел. Я не сомневаюсь, что она — твоя дочь, и потому откладываю схватку с Фарли. Мне хочется вытащить из Нелли-Пиони правду, чтобы помочь вам. А она прячется, как только меня видит. После уничтожения моего дневника она при виде меня сбегает. Она пригибается от каждого ветерка и ускользает как медуза. Она так и не научилась смотреть проблемам в лицо.
— Это еще не все, — сказала я. — Она еще убедила себя, что Элис - это ее ребенок, и крепко на том стоит.
— Фарли это хорошо известно. И, может быть, именно здесь скрываются ответы.
— Диллоу, вероятно, тоже в курсе. Элис сказала, что он в последние дни очень нервничает и вообще ведет себя странно.
— У него есть на то причина, о которой тебе неизвестно. Он боится, что выйдет наружу тот факт, что он первым нашел Крамптон. Я не догадывался, пока он сам не рассказал мне пару дней назад. В тот день он пришел к моему жилищу, но меня там не было. Он вернулся к дому и нашел тело. И перепугался. Всем было известно, что они с Крамптон терпеть друг друга не могут, и он побоялся, что его вовлекут в расследование — и обвинят в ее смерти.
— Почему он не подумал, что ее падение — это несчастный случай?
— Я не знаю. Он больше ничего не сказал.
Наш разговор частично снял напряжение, которое владело Кирком. Какое-то время мы молчали, затем он заговорил более спокойным тоном.
— Расскажи мне, что происходит в доме. Какие-то дела имели новое развитие?
Я рассказала, что миссис Ариес волновалась из-за лжи, которую, как она утверждала, наговорила ей Крамптон. И о "развлечении", которое планирует Фарли, чтобы "расшевелить" миссис Ариес.
— Пиони не хочет ему помогать, и он завербовал Элис, которой понравилась мысль оказаться на сцене.
— Мне это не нравится.
— А мне не нравится вообще все, что тут происходит. И даже Джоэл теперь не помощник. И Лита тоже.
— Лита меня удивила, — сказал Кирк. — Мы с Джоэлом знали друг друга только в детстве, и он не связал меня с Эдвардом. А она сразу же мной заинтересовалась.
— Она относилась к тебе с подозрением. И до сих пор относится.
— И не зря, Дженни.
Он снова потерялся в своих тяжелых думах. Официантка принесла нам кофе и пахлаву, но мы с Кирком едва к ним притронулись.
В ресторане все это время играла музыка. Частично это были мелодии из фильмов, а частично оригинальные. Позже, всякий раз, слыша зажигательную музыку из "Зорбы" [31] , я сразу оказывалась в Виктории — за столом в "Миллос" напротив Кирка. Сейчас этот момент уже в прошлом, и те ужасные события, которым тогда еще только предстояло произойти — тоже. Остались ли позади те печали? Но тогда я сочла, что должна еще раз воззвать к здравому смыслу.
— Разве ты не можешь просто устроиться на работу в музей и жить дальше ради себя? — снова спросила я Кирка. — Уже пришло время оставить позади Бразилию и Эдварда, разве не так?
— Если я не окажусь в тюрьме в ближайшие несколько дней, то, безусловно, так и сделаю. Но пока еще не могу. Забыть и простить — это не то, что я задолжал Фарли Корвину. Мне жаль, что Нелли стала такой, но она сама сделала такой выбор. У нее просто талант выбирать не ту дорожку.
— Но разве это не главное? У тебя еще есть время сделать лучший выбор.
Он посмотрел на меня с вызовом, и я вздохнула.
— Извини, Кирк. Я не могу указывать тебе, что сделать. И, наверное, если бы можно было наказать Фарли за похищение Дебби, я бы это сделала без колебаний. Так кто я такая, чтобы тебя отговаривать? Я уже начинаю думать, что мой единственный шанс — это похитить собственного ребенка.
Он посмотрел мне в глаза.
— Дженни, больше всего на свете мне хотелось бы помочь тебе получить желаемое — и заслуженное. Ради того, чтобы вернуть тебе Элис, я даже готов иметь дело с Фарли. Хотел бы я, чтобы мы познакомились при других обстоятельствах. И мне жаль, что я не могу сказать о тех чувствах, которые я за это недолгое время начал к тебе испытывать. И как сильно я тобой восхищаюсь.
— Так скажи! — попросила я.
— Пока не могу. И, возможно, никогда не смогу. Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Ты и так достаточно натерпелась. Но ни ты, ни кто-то другой не сможет остановить то, что должно произойти. Хотя, когда все кончится, ты, наверное, снова обретешь Дебби.
— Я не хочу возвращать ее таким способом! Дебби больше нет. Мне придется принять это. Я не смогу вернуть те года, что она жила без меня. Я буду любить Элис такой, какая она есть, и я хочу, чтобы она была со мной. Но не такой жуткой ценой, какую заплатишь ты. Мне небезразлична твоя жизнь, Кирк. Прошу, пойми это.
Но он уже знаком показал официантке, что можно выписать чек.
— Дженни, больше ни шага в этом направлении, — предупредил он.
Я знала, почему он так поступает. Он должен быть ко мне жестоким — должен причинить боль. Он думает, что не допуская меня в свою жизнь, он таким образом оказывает мне услугу. Он словно воздвиг вокруг себя непрошибаемую стену, и никому не под силу заставить его передумать.
Выходя вместе с ним из ресторана, я слышала за спиной знакомые нотки "Never on Sunday"[32] . Эта странная песенка могла бы стать для нас чем-то вроде эпитафии.
У Радбурн-Хауса Кирк сразу ушел к себе, и я вошла в дом одна. Я заглянула в комнату миссис Ариес, там дежурила одна из новых сиделок, и она успокаивающе мне кивнула. Ее подопечная лежала с закрытыми глазами, ее грудь равномерно опускалась и поднималась в такт дыханию.
По дороге к себе я никого не встретила, но я уже не раз испытывала ощущение, что за моими передвижениями кто-то наблюдает, и данный момент вряд ли был исключением. Я вошла в свою комнату и заперла дверь, вспомнив о другом своем возвращении, когда я почувствовала сильный запах фиалок и вышла из-за него на балкон. Сейчас балконная дверь была закрыта, но я не испытывала ни малейшего желания туда выходить, хотя перила починили и опасности оттуда свалиться уже не было.
Раздался жутковатый свистящий звук — как из прошлого века, и я вздрогнула. Но на этот раз я уже знала, что это такое. Я потянулась к стене позади стола и прижала к уху наушник. И сразу услышала чей-то шепот.
— Уезжай, Дженни! Уезжай, пока не поздно!
Ничего нового или уникального. Я повесила наушник на место и сбежала по лестнице на первый этаж. Я сразу прошла через столовую на кухню. Буфетная не пустовала. В ней была Пиони, одетая в джинсы и приталенную блузку с оборками. Она сидела на высоком табурете, положив ногу на ногу. Над ней на стене я увидела панель управления, явно предназначенную для телефонной связи между комнатами.
Пиони улыбнулась мне злобной кошачьей улыбкой. Но я все равно ощущала в ней нервозность и неуверенность.
— Я знала, что ты придешь, — сказала она. — Папа рассказал мне, как в прошлый раз тебя одурачил. И я решила, что на этот раз ты уже займешься расследованием. Я хотела с тобой поговорить — но не наверху и не в комнате миссис Ариес.
Я села на деревянный стул и выжидательно на нее посмотрела.
— Я знаю, куда ты сегодня ездила, и знаю, кто возил тебя ужинать. И я хочу сказать тебе только одно — держись подальше от моего мужа!
— Которого? — поинтересовалась я. — У тебя их, похоже, двое.
— На самом деле, нет. Мой муж — Эдвард Ариес. А за Фарли я вышла по причине заблуждения. Я бы никогда этого не сделала, если бы знала, что жив Эдвард. Я сейчас даже не сплю с ним в одной комнате — я сплю у Элис, чтобы ей было безопаснее.