Мы смотрели на эту дверь, когда вошел участковый детектив Берт Фридман. Фридман даже не заметил Вайса. Он шел прямо к Гаццо.
— Вы хотели со мной говорить, капитан?
— Вайс освобожден, — только и сказал Гаццо. Фридман повел глазами, пока не обнаружил Вайса. Его массивное тело напряглось, сжались кулаки. Шея и застывшее лицо побагровели. Он стоял так с полминуты. Потом рассмеялся:
— Ладно, в другой раз, вошь ты этакая. В следующий раз я тебя поймаю.
Я едва не стал молиться про себя. Этот момент я предвидел. Я хотел видеть Вайса уверенным. Я так хотел, чтобы Вайс в этот момент превзошел Фридмана. Я так хотел, чтобы Фридман однажды был усмирен своей жертвой. Но я хотел слишком многого. Что мог Вайс открыть в себе, сидя в тюрьме, если он все ещё оставался Сэмми Вайсом. Он попытался выдержать взгляд Фридмана, но не смог. Жирное лицо начало потеть.
Я вмешался:
— Однажды, Фридман, вы сделаете ошибку и зайдете слишком далеко. Тогда это станет вашей последней ошибкой.
— Вы полагаете, Форчун? — спросил Фридман. — А я думаю, вам лучше больше не показываться на моем участке.
— Нет! — почти проревел Вайс.
Его голос был как карканье гигантской вороны.
— Нет! Я ничего не сделал, а вы меня преследуете. Я не безответный идиот! Я свои права знаю! В следующий раз позаботьтесь думать, что вы делаете, если решите меня посадить, ясно?
Это прозвучало вовсе не вызывающе, но для Вайса это было подвигом. Красное лицо Фридмана стало ярко-красным, а его кулаки сжались ещё крепче, но он ничего не сказал. Вайс держался смело и даже постарался выпятить свою грудную клетку. Это ему не совсем удалось, но все-таки он сделал самый первый большой шаг к открытой двери. Он прошел через неё с видом, почти внушающим уважение.
Я последовал за ним, но он не подождал меня. Когда я свернул за угол, он уже ушел далеко и бежал рысью. Я смотрел ему вслед, пока он не исчез в холодном утреннем тумане.
Состоялся его маленький звездный час. Я не обманывал себя тем, что так будет продолжаться. Скоро он опять станет прежним Сэмми Вайсом — Сэмми Вайсом, который гонялся за жалкими грошами, который боялся собственной тени и при этом всегда старался доказать, что в следующий раз будет держать ставку до конца. Он не сделал бы этого. Такие перемены в нашей жизни происходят очень редко.
Дидра Фаллон ничем не заплатила за то, что натворила, но повторять такое она уже не будет. В мир подлости и насилия её бросило случайного стечение обстоятельств, которые больше не повторятся. Она была умна, молода и красива. Мужчины все ещё будут расшибаться в лепешку, чтобы она позволила использовать их в своих интересах. У неё все будет прекрасно.
Миссис Редфорд продолжит жить без всяких перемен; возможно, несчастливо, но удобно.
Джордж Эймс обо всем забудет.
Окончание истории оказалось не слишком справедливым и ещё менее нравственным. Но когда я стоял на снегу под утренним солнцем, то почувствовал вдруг себя свободным и довольным. Невинный человек вышел на свободу. Вайс немногого стоил, но он был невиновен, а лучше позволить уйти тысяче виноватых, чем заставить страдать одного невинного. По меньшей мере, нужно в это верить.
Вайс был свободен, Агнес Мур должна была мне немного де нег, а моя девушка Марта скоро вернется из Филадельфии.
Чувствовал я себя великолепно.
Мы живем в мире процентов и отдельных побед. Но на этот раз, как мне кажется, правда пришла к финишу с преимуществом в целую голову.