Джордж Эймс сидел в кожаном кресле. В руке он держал стакан, на столике рядом — почти пустая бутылка. Его взгляд стал бессмысленным от виски или от чего-то другого. Пьян он не был.
— Выпейте чего-нибудь, — сказал он.
— Где все остальные?
Он выпил и облизал губы.
— Я думаю продать квартиру и переехать в клуб. Я никогда не годился для таких вещей. Вот сижу здесь и размышляю, что я мог бы сделать, но не могу ничего. Я даже не хочу ничего делать. — Он опять выпил. — Мы все виновны, я думаю. Главным образом, Джонатан и Гертруда, но и вся семья тоже. Виноват и Уолтер. Ни самоконтроля, ни рассудка, одни желания.
— Может быть, — кивнул я. — Что вы узнали?
— В сущности, ничего. Но я удивлен. Беспредельно. Что за разговоры о браке? Насколько я знал, об этом никогда речи не было. В моем присутствии о нем никогда не упоминалось. Уолтер жаждал Дидру-да, но я никогда не предполагал, что она его хочет. Она казалась такой равнодушной, она просто играла с ним. Я бы сказал, что она никогда не думала о свадьбе. Она казалась слишком, ну. слишком зрелой для Уолтера. Слишком опытной.
— До понедельника.
— Да, до понедельника. Вы знаете, Джонатану она действительно нравилась, но брак — совсем другое дело. Дидра современна, свободна. Она никогда не скрывала своей, ну, скажем, независимости. Я не думаю, что Джонатана устроил бы этот брак. Я почти могу утверждать, что и Гертруду тоже, — пока это не случилось.
— Но тогда это оказалось единственно приемлемым выходом из всех затруднений. Может быть, Дидра стала бы Уолтеру хорошей женой. Где они, Эймс?
— В своем бунгало. Подождите, выпейте со мной глоток. Я жду такси. Здесь я уже не могу ничего сделать. Мне нужны мои собственные четыре стены.
— Сейчас я ничего не пью, спасибо.
Я оставил его и вышел из дома. На улице я заглянул в «ягуар». Сиденье рядом с водителем было пропитано кровью. Я обошел дом кругом. Бунгало Морганы лежало во тьме, домик Дидры был слабо освещен. Я брел по снегу. Ветер стих, мертвая тишина наполняла холодную пустоту ночи.
Навстречу мне из дома неслась музыка, тяжелые звуки симфонии. Я знал ее: Вторая симфония Сибелиуса, последняя часть.
Бунгало внутри было устроено точно также, как у Морганы. Музыка лилась из стереоустановки в противоположном углу. Единственный свет горел в элегантно обставленной гостиной. Дидра Фаллон лежала на диване, глаза закрыты, красивое лицо в экстазе от музыки. На ней было манто из соболя, но ни обуви, ни чулок. Она открыла глаза.
— Я чувствовала, что от вас будут неприятности. Полу нужно было вас застрелить.
— Я немногое смог.
— Вполне достаточно, чтобы все пошло кувырком. — Ее голос срывался. Странно. Несмотря ни на что, я бы охотно узнала, как вы потеряли руку. Себя не переделаешь, верно?
— Где Уолтер?
Она снова закрыла глаза и откинулась назад.
— В спальне.
Я вошел в роскошно обставленную спальню, несравнимую с монашеской кельей Морганы. Но Моргана была здесь, сидя на полу, головой на кровати. Она плакала. Миссис Редфорд не плакала. Она сидела, выпрямившись на стуле, гладкое лицо под превосходно причесанными седыми волосами было спокойно.
На кровати лежал Уолтер. Он был мертв. Он походил на мальчика, но не на милого мальчика. В его глазах застыли ужас и мука. Он получил пулю в живот и лежал, свернувшись калачиком, как побитый ребенок. Здесь он потерял ещё больше крови, хотя и без того много оставил её в «ягуаре».
— Вы довольны своей работой, мистер Форчун? — спросила Гертруда Редфорд.
— Нет. Он был мне нужен живым. Мертвый он мне не поможет.
Взгляд её голубых глаз обратился к Уолтеру.
— Я не могла уберечь его от его собственной глупости. Ни одна мать не может этого сделать.
— Ваша сделка стоила ему жизни, — сказал я.
Она покачала головой. — Я не могу отвечать за то, что мой сын из-за женщины стал глупцом. Я заключила разумное соглашение, а он его нарушил. Теперь я делаю предложение вам. Я плачу за ваше молчание и за любые улики, которые у вас есть. Я предпочитаю, насколько возможно, замять ошибку Уолтера.
— На тратьте на меня деньги, миссис Редфорд. Под небольшим нажимом полиция все сделает даром. Все причастные к делу мертвы.
Я увидел катившуюся по её лицу слезу, но, возможно, мне это только показалось.
В Моргане я не был так уверен. Девушка ни разу не шевельнулась. Она больше знала о подлинных муках, она потеряла больше. Ее маленький крестовый поход за спасение Уолтера оказался победоносным. Она открыла глаза своему милому мальчику, но тем самым послала его на смерть. Ей кофе не поможет.
Я вернулся обратно в гостиную. Дидра Фаллон не двигалась. Музыка подходила к концу.
— Ответите на несколько вопросов?
— Тсс, тихо, пожалуйста! — сказала она с закрытыми глазами.
Я ждал. Я любил Сибелиуса. Его музыка суровая, строгая, вопрошающая, как душа человека, который сидит один на гигантской каменной глыбе и задает вопросы небу. Ответов нет, но вопросы делают нас людьми.
Музыка кончилась долгим парящим звуком. Дидра открыла глаза.
— Что за вопросы?
— Вы с Бароном сначала планировали шантажировать Джонатана. Уолтер понятия не имел об этом. Он думал, что вы его девушка, а не партнер Барона. В воскресенье Барон нажал на Джонатана, а в понедельник вы с Уолтером пришли, чтобы получить деньги. Джонатан даже приготовил их. Что произошло? Он вдруг передумал? Отказался платить?
Мне было тяжело думать о шантаже и убийстве, слушая её мягкий голос и глядя в её прекрасное лицо.
— Он сказал, что Уолтер может сгнить в тюрьме. Он назвал Уолтера безответственным мальчишкой. Он тряс Уолтера, он ударил его. Уолтер схватил кинжал. В секунду все было кончено. Бедный Уолтер.
Я подождал, но она больше ничего не сказала. Она не была готова многое мне сказать. Почему она должна это делать?
Тогда заговорил я:
— Это было приблизительно в половине двенадцатого. Вы отослали Уолтера и Эймса. Сначала вы, вероятно, пытались лишь прикрыть Уолтера, создать ему алиби. Вы позвонили Барону. Он пришел через задний ход. Ему пришла идея с Вайсом и тем мужчиной, который должен был изображать Джонатана, когда Уолтер уже давно будет ехать поездом в Нортчестер. Потом один из вас почуял крупное дело. Вероятно, вы. Вы достаточно умны для этого.
Она ничего не сказала. Я не знал, слышит ли она меня.
— Вы вместе подготовили бумагу с номерами банкнот и вписали имя Вайса в настольный календарь. Именно вы забрали кинжал, и тем самым Уолтер оказался у вас в руках. В тот же вечер вы позвонили миссис Редфорд и рассказали, что произошло. Это вы вызвали миссис Редфорд на квартиру к Барону. Она сделала вам предложение: прекращение шантажа за брак с Уолтером. Глупый мальчик вас жаждал. И все в выигрыше, в случае, если вы справитесь с Бароном.
Дидра взяла сигарету.
— Обручальное кольцо, — сказал я. — Миссис Редфорд дала его вам. Вы никогда не надеялись на какой-либо шанс у Редфордов, и Уолтер вам надоел, но вот появилось оно, обручальное кольцо. Я считаю, что вы точно её оценили. Вероятно, за месяцы отношений с Уолтером вы смогли кое-что заметить: её жадность к всему, чем владеют Редфорды, да и что они из себя представляют. Вы могли стать одной из них. Уолтеру достались бы деньги, положение, даже власть. Миссис Редфорд не оставалось ничего другого, как предложить вам это. Ведь у вас был кинжал. И вас жаждал Уолтер.
Может быть, истории такого рода неизбежны в стране, которая соблазняет массы желать того, что может достаться лишь немногим. Для большинства грандиозные мечты о счастье никогда не становятся явью, но попытка добиться этого движет миром. Может быть, это верно, не знаю. Знай я это, написал бы толстые книги, каких люди ещё не читали. Я только знаю, что порою встречаются люди, которые, как дешевый игрок, хотят иметь все, и притом сейчас и немедленно, и не шевельнув пальцем, а это всегда приводит к плохому концу.
— Следовательно, Барона нужно было убрать, — продолжал я. — Он стоял у вас на пути, но он доверял вам. Он отослал Лео, потому что в тот вечер ждал только вас, своего компаньона. Но вместо этого вы подослали к нему Стрега с автоматическим пистолетом 45-го калибра. Карла Девин едва все не испортила, но Стрега добрался и до нее. Нужно было убить её сразу, не предупреждая. Но, может быть, она вам нравилась.