Она опять закрыла глаза. Я полагал, что был прав, Карла напоминала ей её саму, и потому она хотела забыть эту часть истории.
— Когда вы вышли замуж за Пола Барона?
Она открыла глаза, повернула голову, но ничего не сказала.
— Вы были замужем. Но вы не могли отделаться от вашего мужа ни деньгами, ни разводом. Да, вы даже не рискнули рассказать ему о крупном деле. Он бы вас всю жизнь держал в руках. Он бы мог в любое время сказать Уолтеру, что вы с ним были партнерами. Он знал, что Уолтер убил Джонатана. Кроме того, он держал бы вас в руках из-за двоебрачия. Он бы никогда не оставил вас в покое. Никто, кажется, не знал, что вы с ним состояли в браке, что он вообще был женат. Кто потом бы стал разыскивать свидетельство о браке? Его смерть решала все ваши проблемы. Стрега сделал это за вас, ну а Вайсу предстояло на этом сломать себе шею.
Она заговорила, глядя в потолок.
— Мне было пятнадцать, когда я встретила Пола. Все, что я вам недавно рассказывала, в основном правда. Хорошо воспитанная девочка без настоящего и без будущего. Пол показал мне, что значит жить прекрасно и легко. Мне понравилось. Мы были хорошей парой, меня никогда не задерживали. Потом я вышла за него замуж. Это было ошибкой, мы были слишком разными. Шли своими собственными дорогами, но время от времени работали вместе. Развод казался необязательным. До понедельника, а тогда для этого стало слишком поздно. Миссис Редфорд предложила мне шанс моей жизни. Я должна была им воспользоваться. Ведь никто не знал о нас с Полом.
— Оказалось, знал Лео Цар. Возможно, Пол проговорился, возможно, он сам догадался.
— Каждый совершает ошибки.
Она оперлась на локоть и устремила на меня свои голубые глаза.
— Я никого не убивала. Никогда не забывайте этого. Вы не можете меня ни в чем обвинить.
Она даже не моргнула, она даже не казалась жестокой, она просто роняла слова. Затем снова легла.
— Стрега меня любил. С тех пор, как Уолтер впервые привел меня в казино, он хотел меня заполучить. Я не думаю, что это бы долго продлилось. После свадьбы нетрудно было бы отделаться от него, кроме того, он убил Пола.
— Стрега был человеком беспощадным.
— С жестокостью можно справиться, — сказала она, — только.
— Только?
Дидра села, и на миг я увидел длинную ногу без чулка. Она глянула в сторону проигрывателя.
— Мы совершаем одну и ту же ошибку не только дважды, мы совершаем её сотни раз. Жесткие мужчины, сильные мужчины, это моя слабость. Я умею с ними обращаться, но я не могу не вмешиваться в их дела. Уолтер был мальчиком. Сегодня вечером я поехала к Стрега, чтоб сказать ему, что мы некоторое время не сможем видеться. Начало разрыва, так сказать. Но он хотел меня, и я уступила. Еще только раз, понимаете?
Она затянулась, но сигарета погасла. Она бросила её в пепельницу.
— Уолтер появился за окном. Он стрелял в Стрега. Потом он стоял в снегу и плакал. Стрега нашел силы ответить выстрелом. Я привезла Уолтера домой. Оно было уже у меня в руке, золотое кольцо, только вдруг превратилось в медяшку.
Она встала и поставила новую пластинку. Четвертую симфонию Брамса. Я мог слышать, как плачет в спальне Моргана Редфорд. Но от миссис Редфорд-ни звука. Вероятно, она планировала похороны.
— Что стало с мужчиной, который выдавал себя за Джонатана?
— Он получил деньги и ушел. Это важно?
— А кем был тот песочного цвета блондин, который искал Карлу?
— Никем. Нанятый Стрега убийца.
— Где оружие Уолтера?
— В «ягуаре». — Она начала покачивать головой в ритме мощной музыки. Вы ведь знаете, что не можете мне повредить. Даже самую малость!
Я вышел. Прошел по снегу к «ягуару» и нашел оружие Уолтера Редфорда. Это был простое охотничье ружье. Затем я сел в свою машину и отправился обратно в Нью-Йорк. Я должен был рассказать эту историю капитану Гаццо. С местной полицией он все уладит.
28.
В Нью-Йорке было утро. Но в кабинете капитана Гаццо ещё застоялась ночь. Жалюзи были ещё опущены, тусклый свет, проникавший сквозь щели, ложился резкими полосами на седые волосы Гаццо и его усталые глаза. Свою историю я уже рассказал два часа назад, и после этого Гаццо запустил весь механизм своего ведомства. Теперь он сидел за своим старым письменным столом и размышлял про себя.
— Мы не смогли их взять, — наконец сказал Гаццо.
— Нет, я знаю. Все мертвы.
Дидру Фаллон даже не стали задерживать. Ей нечего было предъявить. Все, кто мог бы дать против неё показания, были мертвы. Миссис Редфорд не могла дать показания, не упоминая о том, что она замяла убийство, а этого она бы не сделала ни при каких обстоятельствах. Миссис Редфорд не стала бы помогать полиции. Кроме того, у неё не было прямых доказательств. Джордж Эймс вообще никаких доказательств не имел, а все улики, который скопились у меня, обвиняли только покойников.
Я передал Гаццо малайский крис, ещё сохранивший отпечатки пальцев Уолтера Редфорда, как вещественное доказательство по убийству Джонатана, и охотничье ружье, из которого был убит Стрега. Остальное было делом экспертов-баллистиков. У них был автоматический пистолет 45-го калибра, чтобы доказать, кто убил Пола Барона, и пистолет Стрега 38-го калибра для объяснения убийств Лео Цара и Уолтера Редфорда. Коста на допросе подтвердил, где я нашел оружие. Гаццо поверил мне на слово, что Карлу Девин убил Стрега или его наемный убийца. Мы никогда не узнаем, как на самом деле это было. Работа полиции редко бывает без пробелов.
— Я отправлю ружье Уолтера Редфорда и оружие Стрега в Нортчестер. Они возьмут на себя расследование этих убийств, сказал Гаццо. Капитан испустил долгий вздох, в котором слышались тридцать лет изматывающей полицейской работы. — Они весьма предупредительно побеседовали с мисс Фаллон и с миссис Редфорд, и обеим все сойдет с рук, с извинениями и демонстративным сочувствием. Трагический любовный треугольник. Ничего они не смогут доказать. Мы с вами можем представить всю историю до мельчайших деталей, но, несмотря на это, даже самый суровый судья с таким же прокурором и присяжными её не осудит. Она выйдет безнаказанно.
— Мать тоже, — кивнул я. — Женщины живут дольше.
Гаццо не засмеялся.
— Я замолвлю за тебя словечко полиции Нортчестера, Дэнни. Ведь может случиться, что тебе придется ещё раз работать наверху. Ты бы не остался бы у них без внимания только потому, что не захотел без необходимости поднимать шум по делу Редфорда. Они, пожалуй, ещё будут благодарить.
— А как насчет другой милости, Гаццо? С Фридманом?
Его глаза осмотрели меня недружелюбно, но без злости. Щетина на его лице стояла торчком. Он крутил волчком пистолет Стрега на своем письменном столе.
— Уже сделано. Поднимайся, идем вниз, к Вайсу.
Мы спустились вниз, в помещение, где содержались арестанты, подлежащие освобождению. Сэмми Вайс уже был там. Он собрал небольшую кучку вещей, которые изъяли из его карманов при аресте, и как раз пересчитывал свои жалкие несколько долларов. Двадцать пять тысяч были крадеными, так что о их Вайс даже не спрашивал.
— Хелло, Дэнни, — сказал он мне. И улыбнулся всем лунообразным лицом. Только его глаза не улыбались, пока нет. Пережитое ещё преследовало его.
— Полный успех, Сэмми, — сказал я.
— Пусть это послужит вам уроком, Вайс, — заметил Гаццо.
— Я все понял, капитан, точно.
Он рассовал свои пожитки и несколько долларов по карманам, и встал. Полицейские за ним наблюдали. Я улыбнулся ему. Полицейские не улыбались. Они слишком часто видели это, слишком много Вайсов, которые выходили, а потом возвращались снова.
— Ну, — сказал Вайс и огляделся. — Это все, капитан?
— Это все, — кивнул Гаццо. — Можете отправляться домой.
— Отправляться домой, но не возвращаться назад? — пошутил Вайс. Но даже не рассмеялся. — Все в порядке. Я могу идти?
Он все ещё не двигался. Казалось, он боялся сделать этот первый шаг к открытой двери, потому что могла захлопнуться перед самым его носом. Для таких Сэмми Вайсов все двери всегда только закрываются.