Риптон не ожидал увидеть Дерека, но смирился с его присутствием и нашел ему дело. Приказал вернуться, когда они уедут, и потрогать дверные ручки, чтобы оставить только свои отпечатки. Завершая признание, Тоби сообщил, что когда они уезжали, Солей была еще не в себе и отказалась с ними ехать. В последний раз он видел ее, когда певица с плачем убегала в темноту. А сам он приказал шоферу доставить его домой, в Уэстчестер.
Выйдя из школы Стейвенант на Чамберс-стрит, Хит уже садилась в свою машину, когда рядом остановилась «тараканья тачка».
— Джесс Риптон бесследно исчез, — сообщил из пассажирского окошка Каньеро. — Ни в «Булее», ни в «Нобу», ни в «Крафтбаре» его нет. Мы проверили все его излюбленные им местечки. Nada.
— Может, Тоби не все назвал? — спросил Таррелл.
— Все возможно, — покачала головой Никки, — но сдается мне, Тоби сейчас хотел бы иметь Брандмауэра под боком и не стал бы его покрывать. Кстати, я позволила ему позвонить Джессу — решила, что он нуждается в руководителе.
— Как это великодушно, детектив Хит, — съязвил Каньеро.
— Да, я великодушна, когда мне это удобно и выгодно. Благодарю. Словом, Тоби нарвался на автоответчик. Мы поставили пост у квартиры, но надо привлечь еще людей. Я попрошу капитана дать детективов из отдела квартирных краж — пусть всю ночь обходят места, где может появиться Риптон. Гараж, спортзал, офис.
— А ты не думаешь, — спросил Таррелл, — что, если Риптон прячется, у него хватит ума во все эти места не соваться?
— Возможно. Может, я зря стараюсь, но проверить все же нужно.
Каньеро кивнул:
— Ясное дело, кто-то должен этим заниматься, но жаль мне бедняг, которым придется побегать.
— Поручи это детективу Шлеммингу, — рассмеялся Таррелл.
Тараканы фыркнули и покачали головой, повторяя прозвище.
— Что, прославился проворством? — спросила Хит.
Каньеро посерьезнел.
— Думаю, не стоит все время прохаживаться насчет Шлемминга. То есть, если у парня зад не вмещается на сиденье лимузина, это еще не повод… О черт, все же повод.
— Вот что я тебе скажу насчет всех этих трупов, — начал Таррелл. — Не верится мне, что Тоби Миллс — заказчик серии убийств. Притом, что я болею за «Метс».
— Брось, приятель, пора бы уже уяснить, что всякое бывает. Контракт с «Янкиз», реклама — у Тоби Миллса миллион мотивов. Он наверняка хотел бы прикрыть заварившуюся кашу тяжелой крышкой.
— Как и Риптон, — возразил Таррелл. — Он тоже замешан. И не только потому, что в ту ночь помогал разгребать грязь. Просто он все поставил на имидж Тоби. Согласны, детектив? — Он перегнулся через Каньеро, чтобы в окно видеть лицо Хит. Та деловито нажимала на кнопки телефона. — Детектив Хит?
— Постой, только что пришло сообщение от Гинсбург. Из «Крепкой охраны» передали список важных клиентов, которых Вольф обслуживал без посредников.
Никки начала просматривать перечень и вдруг замерла.
— Что там? — встрепенулись Тараканы.
— Среди его клиентов — Систа Страйф.
— Это что-то значит?
— Еще как значит. И Рэнс Юджин Вольф, и Джесс Риптон работали на Систу Страйф.
Как только Таррелл и Каньеро уехали, Хит позвонила в участок и попросила объявить Риптона в розыск, предупредив, что он может быть связан с профессиональным убийцей. После тяжелого дня все тело у нее ныло. Сев в «краун викторию», Никки почувствовала, что от изнеможения просто расплывается по креслу. Однако и сквозь усталость пробивалась виноватая мысль, что Рук упустил столь важную для него сцену, как захват Тоби. Она снова попыталась позвонить журналисту, чтобы ввести его в курс дела.
Айфон на столе Рука проиграл тему из «Сетей зла» — звонила Никки Хит. Журналист из своего кресла уставился на маленький аппарат, зловеще выпевавший: «Дум-да-дум-дум… Дум-да-дум-дум». На экранчике загорелась надпись: «Хит» и фото ее полицейского значка.
Но Рук не ответил на звонок. Он уныло дослушал мелодию и грустно посмотрел на погасший экран. А потом неловко поерзал, натягивая клейкую ленту, удерживающую его запястья на подлокотниках.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
— Экий остряк, такое поставить себе на мобильник! — протянул техасец.
— Если не нравится, разрежь ленту, и я заменю, — огрызнулся Рук.
Джесс Риптон прервал обыск книжного шкафа и обернулся.
— Нельзя ли его заткнуть?
— Могу заклеить ему пасть, Джесс.
— Как он тогда скажет, где она?
— Да, сэр, слушаюсь, — проговорил техасец. — Но если передумаете, только скажите.
Джесс Риптон и Рэнс Юджин Вольф перерывали мансарду Рука в поисках последней главы. Брандмауэр стоял на коленях у дальней стены, заглядывая во встроенный шкафчик, где стоял DVD-плеер и даже допотопные кассеты — хотя видеомагнитофона у Рука уже не было. Риптон выгреб все из шкафчика на пол и обернулся к Вольфу.
— Ты точно видел?
— Да, сэр. Он вышел из такси с конвертом. С тем самым, что вынес с почты.
— Ты за мной следил? — удивился Рук. — И давно?
Вольф ухмыльнулся.
— Достаточно, как видишь. Простое дело, особенно, когда клиент не знает, что обзавелся хвостом.
Техасец обогнул письменный стол. В его движениях не чувствовалось напряжения. Сильные обезболивающие, решил Рук, или высокий болевой порог, а может, и то и другое. На Вольфе были новые синие джинсы, туго обтянувшие тощее тело, и рубашка, словно из вестерна, с перламутровыми пуговицами. В дополнение образа нож с рукоятью в виде кастета висел у него на ремне, а рука — на перевязи, судя по всему, из магазина медицинского оборудования. Рук засек и пистолет двадцать пятого калибра, когда Вольф повернулся к нему спиной, здоровой рукой свалив со стола все, что там лежало, кроме ноутбука. Все, что так старательно собирали они с Никки: кружку с ручками, фото в рамочках, степлер, клейкую ленту, пульт от вертолетика и даже мобильник.
Техасец развернул к себе ноутбук и принялся читать черновик статьи о Кэссиди Таун.
Риптон поднялся на ноги.
— Где он, Рук? Где конверт?
— Это было письмо из издательства. Оно вас не заинтересует…
Техасец ударил его тыльной стороной руки по губам, чуть не сломав шею. Рук поморгал, разгоняя цветные искры. Во рту стоял вкус крови и лосьона «Old Spice». Немного придя в себя, журналист испугался: не жестокости удара, а того, как быстро Вольф вернулся к чтению статьи, словно ничего и не случилось. Некоторое время Рук сидел молча, Риптон продолжал обыск, а техасец прокручивал страницы на экране, отодвинувшись на расстояние вытянутой руки. Закончив, он обратился к Риптону:
— В статью ничего из той главы не попало.
— Что не попало? — спросил Рук и съежился, когда техасец захлопнул крышку ноутбука.
— Сам знаешь что, — ответил Риптон, оглядел груды хлама на полу и извлек из них неоконченную рукопись, полученную от издателя. — Окончание этой писанины. — Он бросил листы на стол так резко, что скреплявшая их резинка лопнула и страницы рассыпались.
— У меня его и не было. Кэссиди не сдала окончания работы.
— Знаем, — небрежно бросил Вольф. — Она нам говорила на днях.
Руку не хотелось думать, при каких обстоятельствах было сделано то признание. Ему представилась привязанная к креслу женщина, даже под пыткой сказавшая ровно столько, чтобы ее наконец убили. Она до последнего осталась верна себе: играла с людьми, вынудила их поверить, что они получили желаемое, и оставила с носом, унеся тайну с собой в могилу.
Риптон кивнул Вольфу. Техасец вышел из комнаты и тут же вернулся со старомодной докторской сумкой. Черная кожа была потерта, тиснение изображало чашу со змеей и букву «В». Рук вспомнил сводку: отец Вольфа был ветеринаром. А сыну нравилось мучить животных.
— Говорю же, у меня его нет!
Джесс Риптон задумчиво прищурился, словно выбирал рубашку в магазине.
— А я говорю — есть.
Вольф поставил сумку на пол.
— Не поможете? — Одной рукой ему было не справиться с застежкой, и Риптон пришел ему на помощь. — Весьма обязан.