— И это все?
— Ну, не совсем. Мы иногда выпивали вместе. Я почему сразу-то не сказал. Неловко было. Теперь все это в прошлом, но, впервые попав в Нью-Йорк, я немного «сорвался с цепи». Трудно устоять. И в те времена мне случалось гулять с ними.
Никки вспомнила слова Рука: Кэссиди Таун писала в своей колонке о бурных ночах Миллса.
— Говорите, это было давно?
— Да, мэм, давняя история. — Он произнес это быстро и без запинки, — словно минуя опасную отмель.
— Все это до последнего благотворительного матча?
— Да, задолго до того.
— А с тех пор вы не виделись?
Он покачал головой, изображая задумчивость.
— Ну, не могу сказать, что мы часто встречались в последнее время. Они разошлись, знаете ли.
Никки рванулась в атаку.
— Я как раз слышала, что они снова сошлись. В ночь смерти Рида.
Миллс умел не меняться в лице даже в самые острые моменты игры, но все же он побледнел.
— Да ну?
— Странно, что вы не знаете, Тоби. Учитывая, что вы виделись в ту ночь.
— Я не… нет!
Полицейский у двери вытянулся, услышав крик. Спортсмен понизил голос.
— Не было меня с ними. В ту ночь не было. Поверьте, детектив, я бы запомнил.
— Мой свидетель показал иное.
— Кто?
— Моррис Гранвиль.
— Да он же псих! Вы что, верите этому психу больше, чем мне?
— После задержания он рассказал, что видел Солей и Рида у клуба «Термал». — Никки наклонилась к бейсболисту. — Конечно, у меня в голове все время вертелось, что занесло его к клубу только потому, что он выслеживал там вас.
— По-моему, полный бред. Парень пытается что-то у вас выторговать. Он просто врет. Такой что угодно может наговорить, но если доказательств нет, нечего его и слушать.
Тоби откинулся назад и скрестил руки, всем видом показывая, что разобрался с ситуацией.
Хит передвинула стул к стоящему рядом компьютеру и вставила флэшку.
— Что вы делаете?
Открыв окошко, она щелкнула нужный файл и, пока он загружался, пояснила:
— Это из мобильника Морриса Гранвиля.
Снимок был любительским, но разборчивым. На нем блестела мокрая улица перед клубом «Термал». Рид Уэйкфилд и Солей Грей садились в лимузин. Эстебан Падилья в черном костюме с красным галстуком держал зонтик над открытой дверцей. А изнутри хихикающий Тоби Миллс протягивал Солей руку, чтобы помочь ей сесть. В другой руке он держал косячок.
Когда Миллс обмяк и руки у него задрожали, Хит сказала:
— Кэссиди Таун, Дерек Сноу… — Он понурил голову, и она легонько постучала по монитору, привлекая его внимание. — Вы вот о чем подумайте, Тоби: все они умерли — кроме вас. Я хотела бы знать, что не так на этой картинке.
И тут великий игрок разрыдался.
Тоби Миллс прибыл в Стейвесант на заднем сиденье черной «эскалады» с чеком на миллион долларов. Уезжал он на заднем сиденье полицейской машины и в наручниках. Пока ему предъявили пустяковые обвинения — только как повод для задержания. Ложные показания, недонесение о смертельном случае, препятствование правосудию, подкуп. Из признаний плачущего игрока Никки не поняла, будет ли ему предъявлено что-то более существенное. Это уже решать большому жюри и прокуратуре. Для нее важнее узнать, связан ли бейсболист с техасцем.
Фото с мобильного станет убедительной уликой. Никки следовало бы благодарить Гранвиля с его психическими отклонениями, из-за которых он сделал этот снимок и хранил его с мая. На вопрос, почему он не обнародовал его раньше и не попытался продать, Гранвиль ответил, что надеялся защитить своего кумира Тоби Миллса. На очевидный вопрос: «Почему же теперь показали снимок полиции?» — Гранвиль ответил, как о само собой разумеющемся: «Он засадил меня. — И добавил с улыбкой: — Если его будут судить, я увижу его со свидетельского места?». Никки поразмыслила о странностях мышления таких людей и странностях их любви, столь пылкой, что, не сумев добраться до предмета обожания, они уничтожают его. Одни убивают. Другие сажают за решетку. Любым способом доказывают, как это важно для них. Яд на выбор.
По словам Миллса, после встречи в клубе все трое катались по Манхэттену с единственной целью: хорошенько повеселиться. Солей и Рид были уже хороши, а Тоби, которому только в понедельник предстояло играть с «Ред Сокс», решил оттянуться в ночь пятницы, чтобы снять усталость после возвращения из Детройта. Над выборочными допинг-тестами бейсбольной лиги он только смеялся. Миллс, как и многие другие игроки, запасал мочу на анализ заранее или покупал у кого-нибудь. У него была с собой спортивная сумка, полная наркотиков, так что он разыгрывал хозяина бала. Тоби рассказал, что, когда они остановились возле Морского порта на Саус-стрит, Рид и Солей уже всерьез подумывали отметить примирение хорошим сексом, а кататься все устали, поэтому вернулись к Риду в «Дрэгонфлай», чтобы продолжить веселье с удобствами. Тоби, у которого были наркотики, пригласили охотно, хотя в иных обстоятельствах он оказался бы третьим лишним. Он признался, что у него на Солей были виды и даже мелькнула мыслишка, что ночь еще длинная, всякое может случиться.
И в самом деле, случилось.
Он уверял Никки, что это была чистая случайность. В номере любовники затеяли игру: вспоминали названия известных фильмов, заменяя ключевое существительное словом «пенис»: «Любовь к пенису обязательна», «Другой пенис», «Пенис наносит ответный удар» и тому подобное, а Тоби тем временем раскладывал на кофейном столике свою аптечку. Хит потребовала подробный список, и Миллс назвал марихуану, кокаин и амилнитраты. У Рида был запас героина, которым Тоби не интересовался, и еще пачка таблеток, вроде бы снотворных. Рид сказал, что они и для секса хороши, так что он и Солей нагрузились, запивая таблетки водкой. Пили прямо из бутылки и снова ставили ее в ведерко со льдом.
Когда Солей с Ридом ушли в спальню, Тоби включил музыку, чтобы не слышать, чем они занимаются, и стал смотреть спортивный канал без звука. Вопль Солей он сперва принял за стон оргазма, но она, как рассказывал Миллс, выскочила в гостиную нагишом, совершенно не в себе, и заорала: «Он не дышит, сделай что-нибудь, он, кажется, умер!»
Тоби прошел с ней в спальню и включил свет. Рид лежал совсем серый, с пузырьками слюны в уголках рта. Если верить Тоби, оба звали его по имени, трясли за плечи, но ответа не добились. В конце концов Тоби пощупал пульс, его не было, и тут они струсили.
Тоби позвонил Джессу Риптону и вытащил того из постели. Джесс велел ему успокоиться, сидеть тихо и носа не высовывать из номера. Приказал выключить громкую музыку, больше ни к чему не прикасаться и ждать. На вопрос Тоби, вызывать ли «скорую», рявкнул: «Ни в коем случае!» Никому не звонить и не выходить. Впрочем, Джесс тут же поправился: велел позвонить шоферу, который их возил, и заказать машину к гостинице, но точного времени не называть и говорить спокойным тоном. Менеджер обещал подъехать как только сможет и позвонить от дверей. И предупредил Тоби, чтобы никому другому они не открывали.
Однако, закончив разговор с Джессом, Тоби обнаружил, что Солей звонит по внутреннему телефону из ванной. Через две минуты к номеру подошел Дерек Сноу. Тоби просил не впускать его, но Солей не слушала, твердила, что консьерж поможет, что они давно знакомы. Никки знала, что всего за месяц до того Солей прострелила Дереку ногу и щедро расплатилась. Не такая уж плохая основа для знакомства.
Дерек хотел позвонить в 911, но Тоби не позволил и уже подумывал, как бы избавиться от консьержа. Однако Солей отвела Дерека в сторонку и пообещала большие деньги, если тот не струсит. На вопрос Дерека, что делать, Тоби велел успокоиться и ждать нужного человека.
Дерек и впрямь пригодился. Пока Солей одевалась — не такая простая задача в ее состоянии, — он помог Миллсу сложить наркотики в сумку. Через двадцать минут у Тоби зазвонил мобильный. Джесс Риптон поднимался по лестнице. Войдя в номер, он уверил, что все будет хорошо.