Однако же, если воспринимать ее просто как факт, стоило задуматься. Он вспомнил, сколько раз Кэссиди у него на глазах выходила через балконную дверь в садик. Положит трубку после разговора с издателем и выйдет, оставляя Рука терпеливо дожидаться, пока она срезает увядшие цветы или на ощупь проверяет, не пересохла ли земля. Она говорила, что выбрала эту квартиру только ради садика. Однажды Рук заехал, чтобы отвезти ее в бродвейский театр на премьеру, а Кэссиди встретила его в вечернем платье, с клатчем в одной руке, и с садовой тяпкой в другой. Тут он снова задержался на цитате, которую собирался привести в статье, может, даже выделив шрифтом, — она так изящно связывала профессию с хобби: «Держи рот на замке, глаза открытыми, а секреты закопай поглубже».
Откинувшись в кресле, Рук уставился на цитату. Помотал головой и уже собирался прокрутить страницу дальше, когда вспомнил недавние слова детектива Никки Хит: «Мы идем по тому следу, который есть».
Взглянув на часы, он потянулся к телефону, чтобы позвонить Никки. И передумал: если мысль окажется пустой, жалко вытаскивать ее из дома, особенно после такого тяжелого дня. Рук попытался вовсе выбросить из головы безумную идею, но тут его осенило. Он взялся за записную книжку и отыскал в ней нужный номер.
— Повезло, что вы меня застали, — сказал Джей-Джей. — Я тут в кино собрался.
— Да, я везучий. — Рук шагнул к двери Кэссиди Таун в надежде, что управляющий, поняв намек, избавит его от лишних слов. А на случай, если намек окажется слишком тонок, он недвусмысленно пояснил: — Ты мне только открой и валяй, смотри свое кино.
— А вы в кино ходите?
— Редко.
— Знаете, чего я не пойму? — разглагольствовал Джей-Джей, совсем забыв о тяжелой связке ключей, болтавшейся у него на поясе. — Вы платите деньги за вход, и не малые деньги, верно? И вот вы хотите посмотреть фильм, а люди вокруг чем занимаются? Разговаривают! Болтают без умолку. Портят все впечатление.
— Согласен, — ответил Рук. — Ты на что идешь?
— «Чудаки» в три-дэ. Смехотура про летчиков, скажу я вам. А в три-дэ, верно, вовсе со смеху помрешь, когда они там врезаются в фонарные столбы и все такое.
Двадцать долларов наконец переключили внимание управляющего с общих рассуждений на запертую дверь. Джей-Джей показал, как открывать замок, и отбыл в кино. Войдя, Рук запер за собой дверь и включил свет, чтобы не спотыкаться в разгромленной квартире, которую после убийства и не пытались прибрать.
Он постоял в кабинете, проверяя, не заметит ли какой-нибудь подсказки на свежую голову, и, ничего такого не обнаружив, нажал на кнопку рядом с керамической табличкой, осветив садик за дверью бледным сиянием.
Рук прихватил фонарик и садовую лопатку Кэссиди и остановился, осматривая ряды растений. В слабом освещении созданный Кэссиди узор из осенних цветов представлялся темно-серым. Рук включил фонарь, чтобы осветить темные углы, и медленно, методично стал шарить лучом по клумбам. Он сам не знал, что конкретно ищет. И уж точно не собирался превращать весь сад в археологические раскопки. Лучше прибегнуть к методу Хит и поискать непарный носок. Рук не знал названий цветов — вернее, знал лишь немногие, вроде розового шалфея и нью-йоркских астр. Один сорт Кэссиди называла лиатрис, или «горящая звезда», за яркость осенних тонов. Лепестки астр опали, оставив ржаво-бурые семенные головки.
Спустя четверть часа луч фонарика упал на куст хризантем. Яркие, пышные цветы, но слишком уж обычные в сравнении с теми, что их окружали… Вроде как непарный носок. Подойдя ближе, Рук заметил, что хризантемы, в отличие от других цветов и растений, были вкопаны в землю прямо с горшком. Зажав фонарик под мышкой, Рук лопаткой вытащил горшок и вытряхнул из него землю. В горшке вполне уместилась бы глава рукописи, только ничего такого в нем не оказалось. Рук возвратился к ямке из-под горшка, поковырял в ней лопаткой — и не нащупал ничего похожего на бумагу. Зато лезвие лопатки уткнулось во что-то, напоминающее камешек, — необычно для тщательно просеянной садовой земли.
Луч фонаря, направленный в ямку, блеснул на полиэтиленовом пакетике. Рук достал находку и открыл. Внутри лежал ключ.
За десять минут обойдя все комнаты и перебрав все шкафы и ящики, он так и не нашел замка под этот ключ. Рук уселся за кухонный стол и внимательно рассмотрел находку. Такие маленькие ключики обычно открывают не входную дверь, а шкафчик спортивной раздевалки или ящик стола. Металл выглядел новым, бородка не сточена, а на головке выгравировано трехзначное число: 417.
Достав мобильник и набрав номер Никки, Рук наткнулся на автоответчик.
— Привет, это Рук. У меня к тебе вопрос; позвони, когда сможешь.
Потом он позвонил по служебному номеру. Ему ответил дежурный сержант:
— Детектив Хит занята на допросе. Хотите оставить сообщение?
Рук согласился и оставил такое же послание.
Кэссиди занималась в спортзале, но Рук видел ее со спортивной сумкой в руках и запомнил ярко-розовый кодовый замочек, пристегнутый к лямке. Еще ключ мог быть от камеры хранения, например на автовокзале. Интересно, сколько таких камер хранения на вокзалах Нью-Йорка? Или ключик мог отпирать какую-нибудь каморку в здании «New York Ledger», но Рук отказался от мысли нанести туда ночной визит: «Привет, я Джеймсон Рук. У меня есть ключ. Как бы мне?..»
И тут его осенило. Он уже видел такой ключ. В 2005-м, после Катрины,[144] Рук два месяца провел в Новом Орлеане и жил там в арендованном трейлере. Ему приходилось много разъезжать, поэтому он снял ящик в почтовом отделении. Тогда ему выдали как раз такой ключ. «Потрясающе, — подумал Рук, — обойдем все почты Нью-Йорка и будем надеяться на удачу».
Постукивая ключом о стол, Рук вспоминал, не случалось ли ему видеть Кэссиди рядом с почтой. Ничего такого не приходило в голову, да в округе, кажется, и вовсе не было почтовых отделений. Да, но вот дочь Кэссиди, Холли Фландерс, говорила, что нашла адрес Рука по счету от почтовой службы, через которую ее мать посылала журналисту материалы к статье. Название службы не вспоминалось, а искать его в кабинете Кэссиди — что иголку в стоге сена.
Заперев квартиру, Рук пешком дошел до Коламбус-авеню, где взял такси до Трайбеки, чтобы проверить, не осталось ли у него полученных от Кэссиди конвертов. Такси уже проезжало Западную 55-ю, когда в голове всплыло воспоминание: кажется, это в районе Адской кухни.[145] Рук с помощью телефона поискал в Интернете почтовые службы и через пять минут таксист высадил его перед «Эффективной доставкой» на 10-й авеню. Контора втиснулась между эфиопским рестораном и продуктовым магазинчиком, где торговали пиццей в развес. Улица была завалена мусорными мешками. Под потертым навесом конторы мерцали неоновые буквы: «Обналичивание чеков — копирование — факс». «Жалкое заведение, — подумал Рук, входя, — но, если ключ подойдет, оно мне раем покажется».
Внутри пахло старыми книгами и моющим средством с сосновым ароматом. На табуретке за стойкой сидел маленький человечек в тюрбане.
— Хотите что-то скопировать?
Рук не успел возразить, как человечек уже обратился на неизвестном языке к женщине, работавшей на старом ксероксе. Та что-то резко ответила, и человечек извинился перед Руком:
— Придется пять минут подождать.
— Спасибо, — сказал Рук, чтобы не вдаваться в объяснения. Он уже стоял у стены, вдоль которой тянулись ряды медных ящичков. Отыскал взглядом номер 417.
— Хотите арендовать ящик? На месяц — скидка.
— Уже арендовал, — ответил Рук, вставляя ключ.
Он вошел легко, но замок не поддавался. Рук приложил усилие, напомнив себе, что бородка не обточена и, возможно, придется повозиться. Ключ не хотел поворачиваться. Присмотревшись, Рук сообразил, что, отвлекшись на разговор, вставил его в скважину номера 416.
В 417-м ключ провернулся мгновенно. Дверца открылась. Рук опустился на колено, чтобы заглянуть внутрь, и сердце у него екнуло.