- Ничего страшного, на мне быстро заживает.
- Все равно нужно показать врачу. Утром заедем, пусть посмотрят, вдруг там трещина в косточке.
Возражать она не стала, почему-то было все равно, есть там перелом или нет, внутри было больнее. Наверное, у неё сердце расположено неправильно, ну, или, как вариант, от такой новости мгновенно развилась язва желудка, потому что неприятные ощущения сконцентрировались в "солнечном сплетении". Такое впечатление, что она залпом выпила пару стаканов ледяной воды, и теперь изнутри покалывало, обдавая холодом.
- Я хочу спать.
Вранье, конечно, и оба это знают, ведь не сможет сейчас уснуть. Но и ворочаться не будет, просто замрет и начнет думать-думать-думать...
- Идем, - хотя они и не договорили, да и вообще все прошло как-то совсем не так, как ему виделось, Даниил решил сегодня больше не давить. Спасибо, ему и так уже прилетело намного больше, чем можно было предположить.
- Что нужно сделать, чтобы брак тебя радовал? - судя по тому, как она замерла, мышкой затаившись под его боком, говорить Золотце пока не планировала.
- Давай я немного приду в себя, тогда и отвечу, - голос был совсем тихим, но абсолютно не сонным.
- Только не молчи, хорошо?
Но именно безмолвным кивком она и ответила.
Как Соня и подозревала, даже через полтора часа, когда Дан, наконец, уснул, у неё не было ни в одном глазу. Закон подлости какой-то... Сразу захотелось повертеться, но приходилось лежать неподвижно - если он проснется, может попытаться снова как-то объяснять, что-то говорить... А ей не хотелось ничего этого слышать, надоели уже слова. Но и действия у него это вообще за гранью всего, наверное, если бы захотел показать, что её мнение для него ничего не значит, лучшего способа придумать бы не смог.
Но самое интересное, она не сомневалась, что он её любит. Вот знала это, и все тут. И сама любила до такой степени, что не понятно, чего больше хочется - все-таки не заострять на этом внимания, чтобы окончательно не разругаться или взять его шею и хорошенько так потрясти, может, тогда дойдет, что так делать нельзя. Хотя второе намного более трудно осуществимо, она его физически тряхнуть не сможет, но и мириться с первым тоже нельзя. Потому что её не прельщала участь фарфоровой куклы, которой восхищаются, которую ценят, шьют ей наряды и обращаются подчеркнуто-бережно, упаковывают в несколько слоев бумаги, чтобы не разбилась, а потом снова ставят на полочку. Лучше уж скандалы, чем этот милый цивилизованный ад.
Ярчайший пример - Динка, её однокурсница. Рано выскочила замуж по большой любви, всей группой отмечали свадьбу. И даже втихую завидовали, когда видели, насколько молодой муж о ней заботится, чуть ли не пылинки сдувает. Всегда встречает после занятий, чтобы Дине не пришлось ехать в душном автобусе, где не знаешь, кто к тебе подсядет - бомж или крепко выпивший работяга, отдыхающий после смены. И как она перестала появляться на всех выездах, встречах и просто посиделках в кафе. Замужество - дело ответственное. Постепенно Динка начала пропускать занятия, потом вообще взяла академ. Соня встретила её как-то в магазине года через полтора после выпуска, оказалось, что та бросила учебу, потому что уголовное право, по которому она специализировалась, не подходит для женщины - слишком опасно. И вообще лучше сидеть дома, муж-то золотой, полностью обеспечивает... Когда позвонил "золотой", интересуясь, почему супруга задерживается в магазине, она с виноватым видом побежала на выход, едва успев попрощаться. Нельзя же расстраивать любящего мужа. Но вот то, что из смешливой девчонки-отличницы Динка стала какой-то блеклой теткой, потерявшей искорку в глазах, Соня прекрасно заметила.
Вообще, это, конечно, совсем не в тему - Даниил не Динкин муж (Соня и его имя-то вспомнить не смогла), но факт остается фактом - сегодня Марат. Завтра какой-нибудь Тимур. Через две недели ещё кто-то. И если не даст понять сейчас, что решения, касающиеся их семьи, они будут принимать только вместе, и ни на какие компромиссы она в этом вопросе не пойдет, пытаться что-то построить просто бессмысленно. Они уже не знают, как говорить и что делать, а чего ждать через месяц, год, пять лет?
Решение пришло почти сразу, но оно было... Трудным. И далеко не факт, что Даниил с ним согласится, только так все оставлять тоже нельзя, иначе все скатиться во что-то непонятное и отталкивающее.
Как и обещала, Соня два дня безвылазно провела дома. Только вот не отдыхала, как советовал муж (при этом слове у неё начинали разом болеть все зубы и учащаться пульс, что тоже не особо радовало), а трудилась, как проклятая. Даже вызвала Лену, с которой устроилась в соседней квартире, не желая пускать на их личную с Даном территорию посторонних. Помощница, в конце концов, взмолилась о пощаде, потому что такой темп просто не выдерживала.
- Софья Андреевна, куда мы так спешим? Тут времени ещё больше недели, зачем себя загонять?
- Чтобы быть в тонусе, - мельком посмотрев на свою руку, Соня поморщилась. Жаль, что прибила не безымянный палец, а указательный, может, тогда бы кольцо не налезло... К самому украшению претензий не было - в том, что у Дана прекрасный вкус, она как-то и не сомневалась, так что классика из платины с некрупным, но очень чистым бриллиантом нареканий не вызывала. Вот только носить его Соне не хотелось. Пока. Однако, и требовать развод она тоже не спешила, в конце концов, если совсем припечет, успеется. Первая обида и злость улеглись уже к утру, а за ними пришло понимание, что тут нужно нечто кардинальное. Если уж они теперь те самые, которые одна сатана, пусть Дан тоже готовится идти на уступки. Она ничуть не против его властности и того, что он - Мужчина, но тут нужно поймать тонкую грань, за которой начинается ласковый и даже приятный, но все-таки деспотизм.
То, что она задумала, тоже немного жестоко, но по-другому до него вряд ли дойдет. И хотя он человек редкого ума и сообразительности, иногда и таким нужна подсказка. Или побудительный пинок.
Поговорить у них получилось только за ужином, но эта отсрочка, как ни странно, Соню немного успокоила. Ну, или просто тупо закончились нервные клетки, потому что самообладание удивило даже её саму.
- Все, теперь уже можно выходить на улицу, - Дан краем глаза наблюдал за тем, как она ставит на стол тарелки, одновременно радуясь - похоже, она перестала дергаться и уже освоилась в новом статусе - и будучи настороже. Потому что это Золотце. А когда она вот так задумчиво хмурит брови, кому-то станет совсем хреново, и он, кажется, даже знал, кому именно...
- Спасибо за это не говорят, но... Спасибо, - она все-таки мельком ему улыбнулась. - Я хотела с тобой поговорить.
Ой, какая многообещающая фраза... К сожалению, хорошими последствиями она обычно не грозит.
- Сонь, давай хоть попробуем. Я не хочу разводиться.
- Хорошо, - она пару секунд помолчала, а потом все-таки решилась. - Мы попробуем, но сначала выполни одну мою просьбу.
Облегчение было таким, что хотелось сразу согласиться, но это же его Соня... Лучше уточнить, чтобы потом не пришлось спешно придумывать обходные пути.
- Какую?
- Отпусти меня, - видя, как тепло в его глазах сменяется чем-то совершенно другим, она подняла руку, прося не перебивать. - На три недели.
- Зачем? - это вырвалось даже слишком резко, но ничего похожего на умиротворение он и близко не чувствовал.
- Хочу поговорить с матерью и сестрами, - есть ей не хотелось совершенно, поэтому Соня встала и оперлась ладонями на спинку стула, оставаясь все такой же спокойной. - С отцом. Ты ведь знаешь, что он жив?
Дан кивнул, не разжимая челюстей. Знал, хотя ей этого и не говорил, помня, как остро она реагирует на любое упоминание о родителях.
Нет, это все ещё понять можно, но три недели?!
- Мне осточертело каждый раз мысленно к этому возвращаться. Хочу раз и навсегда разобраться, чтобы не тащить все в семью. И я обещаю вернуться. Если решишь отправить со мной кого-то из сопровождения, против не буду.