— Не знал, что тебя это беспокоит, и поможет ли принятие этого закона спасти маленьких вампирчиков, если их мастер окажется засранцем?
— Я просто говорю, что эта маленькая поправка к закону, может быстро вывести все из под контроля.
— Может, и вероятно так и будет, но сейчас, для нас, она довольно таки полезна.
— Ты предлагаешь назначить нашими заместителями некоторых телохранителей из Сент Луиса?
— Просто мысль, — ответил Эдуард.
Я открыла рот, закрыла, подумала, и сказала, — Черт, это отличный вариант для нас сейчас, но…
— Используй то, что поможет нам сейчас, Анита. О легальности создания буйной толпы будем беспокоиться позже.
Я кивнула, — Договорились.
— Пошли к маршалу просить переписать ордер на тебя, я вызову Олафа и Бернардо, а ты вызовешь телохранителей из дома.
— Ты сейчас знаешь большинство из них, может, поможешь выбрать?
— Я доверяю твоему мнению, — ответил Эдуард.
— От тебя это звучит как высшая похвала.
— Заслуженная, — ответил он.
Я пыталась выглядеть не слишком довольной, но, вероятно, провалилась.
— Спасибо, Эдуард.
— Не стоит благодарности, сначала тебе нужно переписать на себя ордер. Получишь ордер, а дальше у меня есть план.
Он не сказал мне, что это за план такой, но с тех пор, как он, наконец, открыл мне свое «настоящее» имя, я могла позволить ему этот маленький секрет с планом — ну, по крайней мере, пока.
Глава 4
Переводчики: Sunriel, Светуська, Kejlin
Вычитка: Светуська
Маршал, которого я должна была умаслить, ради ордера, оказалась женщиной, поэтому мы могли бы разделить комнату в отеле. Маршал Лейла Карлтон была метр сто шестьдесят семь сантиметров ростом и плотно сложенной. Я не имею в виду, что она была толстой, я имею в виду, что она была вся мускулы и изгибы. В слишком большом количестве одежды она выглядела, как это могло показаться, толстой, но когда вы увидели бы ее только в футболке и джинсах, вы осознали бы, что ее «основная масса» — наполовину округлости и наполовину крепкие мышцы. Мускулы были обманчиво поджарыми, но когда она подняла свой рюкзак с оружием для охоты на вампира, который весил, наверное, те же как и мой в двадцать три килограмма весом, ее бицепсы раздувались, и вы осознали бы, что это все было камуфляжем для того факта, что она сильна. Хотя она не видела этого в таком свете.
— Господи, ты крошечная. Держу пари, я могу обхватить руками талию маленькой белой девочки; и у тебя все еще есть сиськи и задница. Это нечестно, подружка.
Она решила выбрать тактику «Я сдержусь и выдам тебе парочку комплиментов, пока ты меня не опередила». Я могла промолчать, сделать ей какой-нибудь комплимент, или согласиться, что я неплохо выгляжу, но при этом не сделать никакого комплимента. В последнем случае, я наверняка, не понравлюсь ей еще больше. Она уже дала мне знать, мило намекнув, что, будучи на несколько размеров меньше нее, я уже даю повод себя не любить. Что Слава Тебе Господи, работая с мужиками, такого дерьма не случается.
Я попыталась, хотя меня тошнило от таких игр: — Я знаю мужчин, которые предпочли бы твое телосложение — моему.
— Ерунда, — сказала она, уже готовая разозлиться.
— Я общаюсь со многими старыми вампирами. Им не очень-то нравятся тощие девчонки. Им нравятся женщины, которые выглядят как женщины, а не мальчики-подростки, с грудью как доска.
— Ты так не выглядишь, — сказала она, в ее голосе поубавилось злости, но он все еще был недружелюбным.
— Впрочем, как и ты. Мы обе недурно выглядим, с округлостями настоящих женщин, награжденных от Бога.
Она подумала об этом и усмехнулась. Это осветило все ее лицо, и я знала, что мы поладим.
— Так оно и есть. Но твоя задница не похожа на задницу белой девчонки.
— Мне говорили, что я похожа на свою мать, только бледнее. Она была латиноамериканкой.
— Это все объясняет. Я знала, что для обычной белой девчонки, у тебя слишком хорошие округлости в нужных местах. — Она аккуратно разложила свою одежду на покрывале и сказала, — Что имела в виду, когда сказала, что «тебе говорили», что ты похожа на свою мать?
— Она умерла, когда мне было восемь.
— Сочувствую. — И казалось, она сказала это искренне. Пока мы распаковывались, каждая на своей стороне комнаты, царило неловкое молчание. Моя кровать находилась ближе всего к ванной и дальше всего от двери. Мы это не обсуждали, просто я зашла в комнату первой.
— Да все в порядке, — отмахнулась я, — Это было давным-давно.
— А что на счет твоего отца?
— Немец, первый из своей семьи, родившийся в этой стране.
— Что он думает по поводу того, что ты маршал и охотница на вампиров? — спросила она, когда бросила кучу одежды на кровать и начала ее сортировать.
— Его все утраивает. С другой стороны, моей мачехе, Джудит, это совсем не нравится. — Должно быть, я улыбнулась, потому что Лайла рассмеялась, глубоким, горловым смехом. Он был темным, и чувственным как Гиннесс[2] в бокале. Это был хороший смех.
— О, да, я стала источником расстройств, своей матери, как только научилась ходить. Мой отец футбольный тренер и я хотела быть как мои братья и отец.
— Сестер нет?
— Одна сестра, и она натуральная девчонка.
— Ага, у меня сводная сестра и она тоже натуральная девчонка. Я ходила на охоту с отцом.
— Братьев нет?
— Один сводный, но он чуток слишком неженка для охоты. У папы я была единственным «пацаном». — Я нацарапала в воздухе воображаемые кавычки.
Она опять рассмеялась, — Я всегда соревновалась с братьями и проигрывала. Они все за метр восемьдесят, как и мой отец. А я низенькая, в мать.
— Я всегда была самой маленькой в классе.
— Я хоть и не была самой маленькой, но все же не такой высокой, как бы мне того хотелось.
— А что твой отец думает о твоей работе?
— Он гордится мной.
— Мой тоже, — сказала я. — Но просто еще и волнуется.
— Ага, и мой тоже. — Она окинула меня взглядом и затем сказала, — Они говорили о твоей подготовке. Анита Блейк — первый истребитель вампиров женского пола. И на твоем счету все еще больше убийств, чем у любого другого маршала.
— Я просто дольше этим занимаюсь, — ответила я.
— Одни из самых первых, вас всего восемь, — сказала она.
— Нас было больше, — сказала я.
— Они поувольнялись, как твой напарник Мэнни Родригез, или… — Она внезапно стала уделять повышенное внимание укладыванию вещей в шкафчик. — Ничего, если я займу верхний?
— Все нормально, ты же выше меня. — Она улыбнулась, но улыбка вышла слегка нервной. — Все в порядке, Карлтон, — сказала я. — Я знаю, что смертность была высокой, когда ликвидаторы вампиров только начали пользоваться ордерами.
Она положила вещи в шкафчик, закрыла его и посмотрела на меня, вроде как оглядывая, снова. — Почему смертность среди ликвидаторов возросла, когда ввели систему ордеров? Ведь писали, что она возросла, причем резко, но не объясняют почему.
Я опустилась на колени, и она подвинулась, чтобы я смогла запихать свои вещи на нижнюю полку. И обдумывала, как бы ей ответить.
— До того, как ввели ордера, охотники на вампиров особо не задумывались, как убивать. Нам не приходилось отчитываться перед судом, у нас было больше свободы действий. После того, как ввели систему ордеров, некоторые охотники стали колебаться, беспокоиться о том, что случиться, если они не смогут доказать в суде, что убили кого то законно. Не забывай, что тогда у нас не было значков. Некоторые из нас попадали в тюрьму за убийство, хотя позднее, убитые вампиры были объявлены серийными убийцами. Из-за этого некоторые из нас стали мешкать перед убийством. А сомнения убивают.
— Теперь у нас есть значки.
— Ага, и теперь мы официально копы, но не путай, Карлтон, мы по-прежнему истребители. Работа полицейских — предотвращение насилия по отношению к другим. Многие из них за двадцать лет службы так и не применяют оружие, не зависимо от того, что нам показывают по телевизору. — Я сложила футболки на лифчики вместе с нижним бельем и убрала все в шкафчик. — Наша основная работа — убивать людей, копы этим не занимаются.
2
«Гиннесс» (англ. Guinness) — пивной бренд, принадлежащий компании Diageo (со штаб-квартирой в Лондоне). Пиво «Гиннесс» — самое известное и потребляемое ирландское пиво, ставшее легендой Ирландии и символом дня святого Патрика.