— Я - Анита, — наконец сказала я
Тот, у кого были прямые волосы и сине-ореховые глаза, произнес:
— Мефистофель.
Я моргнула.
— Что за имя? — поинтересовалась я.
— В честь Мефистофеля, — ответил он.
Я смотрела на него, ожидая, что он улыбнется, но он только смерил меня серьезным высокомерным взглядом. Улыбка так и не появилась.
Я повернулась к парню с вьющимися волосами.
— А тебя как зовут?
— Гордость, — сказал он.
Нахмурившись, я посмотрела на него:
— Повтори.
— Мое имя — Гордость, — повторил он. Его тон был извиняющимся, как будто ему не сильно оно нравилось. Мне стало интересно, был ли Мефистофель в восторге от своего имени, ведь каким надо было быть самоуверенным, чтобы так представляться?
Я хотела спросить, чем они так насолили своей матери, но не стала. Я повернулась к Мике. И выдала ему взгляд, который, надеюсь, ясно говорил:
"И это лучшие из пяти?"
— Одну из золотых вертигриц зовут Зависть, — заметил Мика, с лицом настолько пустым, насколько у него это вышло.
Я хотела спросить, шутит ли он, но знала, что нет.
— В начальной школе, наверное, было весело, — произнесла я, наконец.
— Мы учились на дому, — ответил Гордость.
— Держу пари, что так, — согласилась я.
Жан-Клод выдохнул слова в мой разум:
— Ты чувствуешь это?
Единственное, что я чувствовала, было то, что они слишком высокомерны и их распирает от чувства собственной важности, но подозреваю, что отчасти это была бравада. Под бравадой всегда скрывают страх, или, по крайней мере, неуверенность.
— Чувствую что? — поинтересовалась я.
— Нечто, — сказал он.
Вслух я произнесла:
— Вы учились на дому.
— Я только что сказал это, — заметил Гордость.
— Ладно, вы когда-нибудь уезжали далеко от дома?
Они посмотрели друг на друга, затем Мефистофель быстро оглянулся на Джейка и потом снова посмотрел на меня.
— Нет, — произнес Гордость.
— Какое это имеет значение? — спросил Мефистофель, и из-под его высокомерия выглянул гнев. Он хорошо его скрывал, но ему было неуютно.
— Просто пытаюсь узнать вас, — ответила я.
— Твой Нимир-Радж выбрал нас для тебя, — сказал Гордость.
— И я собираюсь позже поговорить с ним об этом, — произнесла я.
Мика наклонился и тихо прошептал рядом с моим ухом:
— Другие были еще больше напуганы или сердиты.
Я положила руку ему на бедро. Я хотела успокоить и его, и себя, и прикосновение помогло. Мне не нравились эти мужчины. Я, безусловно, не хотела, чтобы они задержались здесь надолго.
Натаниэль прислонился к нашим ногам, начиная играть рукой с моей икрой в ботинках до колена, которые он сам для меня выбрал. Ему эти парни тоже не нравились.
Ашер придвинулся, чтобы стать позади Жан-Клода, и положил руку ему на плечо. Я знала, почему ни Ашер, ни Ричард не были довольны ими. Ни один из нас не был ими доволен. Позже мы с Джейком серьезно поговорим об этом.
— Парни, вы хотите остаться с нами? — поинтересовалась я.
Они снова посмотрели друг на друга, и Мефистофель остановил себя прежде, чем снова взглянул на Джейка. Гордость произнес:
— Нам сказали, что у нас нет выбора.
— Я - большой сторонник того, чтобы выбор был всегда, — заявила я.
— Если мы уедем отсюда, нас убьют, — сказал Мефистофель.
— Если вы хотите остаться здесь, пока не станет безопасно, это одно. Но я желаю знать, хотите ли вы, двое, остаться здесь с нами и быть нашими тиграми?
— Что вы сделаете, если мы скажем, что не хотим? — спросил Гордость.
— Мне действительно не нравится вынуждать людей делать что-либо против их воли.
Они снова посмотрели друг на друга.
— Это не то, что мы слышали, — произнес Мефистофель.
— А что вы слышали? — поинтересовалась я, и первая капля гнева просочилась в мои слова.
— Разве ты не сделала его своей Невестой? — спросил Гордость, указывая на Никки.
— Да.
— Это ведь принуждение, — сказал он.
Я не могла с этим поспорить и недостаточно хорошо их знала, чтобы объяснить, что я сделала это, чтобы спасти двух других мужчин, сидящих рядом со мной, что Никки похитил меня, и я использовала оружие, которое было у меня под рукой. Я не могла объяснить им это, так что я могла сказать?
— Да, это так.
— Но нас ты не хочешь принуждать? — спросил он.
— Скажем, я не хочу сегодня пополнять мой список грехов.
Они, нахмурившись, глядели на меня.
— Грехов?
Мефистофель поинтересовался:
— Что это значит?
— Это значит, что лишение кого-либо воли является злом. Я предпочла бы больше этого не делать.
— А что может заставить тебя сделать это снова? — задал вопрос Гордость.
— Самозащита или защита людей, которых я люблю.
Он посмотрел мимо меня на Никки:
— Ты угрожал Аните и ее людям?
— Да, — ответил Никки.
— Как?
— Я могу рассказать им? — спросил он.
Я подумала и затем сказала:
— Конечно.
— Я помог похитить Аниту, и мы грозились убить Мику, Натаниэля и Джейсона, волка зова Аниты. Мы забрали ее оружие, воспользовались магией, чтобы удостовериться, что она не может позвать на помощь, и ранили ее. Она сделала то, что могла, чтобы заставить меня быть готовым совершить все, что угодно, чтобы защитить ее и ее любимых мужчин.
— Ты не винишь ее? — уточнил Мефистофель.
— Нет.
— Почему нет?
— Не думаю, что могу.
— Что это значит?
— Это значит, что я не думаю, что могу винить Аниту в чем-либо. Я просто хочу доставлять ей удовольствие.
Гордость оглянулся на меня:
— Так он действительно твоя Невеста в полном смысле этого слова?
Я пожала плечами.
— Очевидно.
— Но тебе не нравится это. Ты беспокоишься, что лишила его свободы воли, — сказал он.