— Не двигайся, — прошептала я, боясь закричать, потому что мой палец был на спусковом крючке.
— Ни один человек и мало кто из вампиров смог бы увидеть, как я подхожу, чтобы успеть выхватить оружие, не говоря уже о том, чтобы вовремя навести его на меня.
Казалось, он был впечатлен.
— Если у тебя есть желание умереть, то ты связался с правильной девушкой, — произнесла я.
— Мы должны были убедиться, что вампир, который пытается нами завладеть, нас достоин. — Он был немного напуган, но не сильно. Он не верил, что я в него выстрелю. Я прошла его тест.
— Будут ли еще тесты, о которых мне следует знать, чтобы случайно не убить тебя? — поинтересовалась я.
— Разве ты не хочешь, чтобы мы доказали, что также достойны тебя? — спросил он.
— Придержи эту мысль. — Я осторожно отступила от него, и начала снимать свое оружие. — Если все закончится тем, что мы убьем этих парней, пусть это хотя бы случится не по вине культурных различий.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Мика.
— Он действительно полагает, что я хочу, чтобы он доказал, что он — воин. Он на самом деле считает, что я должна оказаться достойной его. Это выглядит так, как будто они были воспитаны в культуре, которую я не понимаю. — Я разделила свое оружие между Микой и Натаниэлем. Когда я стала безопасной, ну, или, по крайней мере, безоружной, я вернулась к этим двум мужчинам.
— Мы закончили с этой военной фигней?
Они посмотрели друг на друга. Гордость сказал:
— Если бы ты была мужчиной, мы, пожалуй, устроили бы рукопашный бой, но мы весим больше тебя на сотню фунтов, если не больше, и мы, по крайней мере, на семь дюймов выше. В рукопашной тебе не победить. Ведь дело не в умении, а в размере, и тебе не поможет то, что ты маленькая. Мы не ставим тебе это в вину.
Снова я почувствовала, что упускаю что-то.
— Рада слышать, итак, кто будет первым?
— Первым в чем?
— Поцелует, кто поцелует меня первым? — спросила я.
Они снова посмотрели друг на друга.
— В человеческих клубах женщины немного более страстны, — заметил Гордость.
Я показала назад.
— Они все — мои парни. Не то, чтобы вы мне не симпатичны, но когда столько мужчин ждет тебя дома, уже не так страстно жаждешь добавить новых.
Они снова переглянулись. Гордость кивнул:
— Звучит разумно.
«Разумно», интересный выбор слов, но я не стала придираться.
— Прекрасно, давайте будем разумными вместе. Кто поцелует меня первым?
— Тот, кто лучше пахнет, — предложил Гордость.
Он произнес удивительно разумную для оборотня мысль. У меня не было предложений получше, и это подходило также, как и любое другое. Я ожидала, что они предложат мне понюхать их запястья, но они оба стянули с себя рубашки. И я внезапно оказалась в нескольких дюймах от их обнаженных торсов. Моя голова доставала до грудных мускулов Гордости и была чуть ниже ребер Мефистофеля. Так или иначе, я внезапно уставилась на горы мускулистой обнаженности. Можно подумать, я уже привыкла к такого рода вещам!
Они оба придвинулись ближе. И я положила руки на их животы, чтобы не дать им зажать меня. Коснуться их было ошибкой. Но, как и все ошибки, она выглядела безопасной, пока я не сделала это, а затем стало слишком поздно.
Глава 40
Каждый из них прижал одну из моих рук себе к животу. Тигр внутри меня поднял голову и зарычал. Все остальные тигры вышли из темноты и понюхали воздух. Я никогда не видела тигров всех цветов одновременно. Золотой стоял посередине, тигры другого цвета рассыпались веером, образуя полукруг. Они не пытались бежать по этому длинному метафизическому пути и стать реальными. Они ничего не делали, просто выстроились в линию и нюхали воздух.
Я почувствовала, как мужчины склонились надо мной и понюхали мою кожу. Мне пришлось моргнуть, чтобы очистить свое внутреннее зрение и увидеть их, а не одних только тигров внутри себя.
— Она пахнет всеми тиграми, — удивился Мефистофель.
— Это невозможно, — отозвался Гордость, приблизив свое лицо к моим волосам. Он потерся щекой, а затем, казалось, взял себя в руки и выпрямился. — Это невозможно, — повторил он. Гордость отошел от меня, потирая руки, словно от холода, но холод тут был ни при чем. Он весь покрылся гусиной кожей.
Я посмотрела в сине-карие глаза Мефистофеля и поняла, что он не отодвинется. Руки у меня на плечах развернули меня к стоявшей за моей спиной Зависти. Она склонилась к моему приподнятому лицу и поцеловала меня. У нее был вкус тигра и сладкой помады. Тот факт, что я не отдернулась, поощрил ее больше, чем я могла ей позволить, и в ту же секунду я мысленно завопила: "Жан-Клод!"
Он возник рядом, его руки заскользили по ее талии, оттаскивая ее от меня и разворачивая к нему. Огги спрашивал меня, что я почувствую, увидев Жан-Клода с другой женщиной. Этот момент настал: я почувствовала облегчение.
Мефистофель наклонился ко мне, его руки гладили меня по спине, окутывая его теплом.
— Мы должны быть защищены от вампирских сил, но я хочу прикасаться к тебе, и хочу, чтобы ты прикасалась ко мне. Почему?
Когда я ответила, наши губы разделяли какие-то дюймы.
— Другие тигры ищут того, кто пахнет домом.
— У меня есть дом, — возразил он, и его губы почти касались моих, когда он добавил: — Я только хочу прижаться всем своим телом к твоему, так крепко, как только ты мне позволишь.
Я пыталась оставаться разумной. Старалась думать, но прямо сейчас его предложение казалось просто великолепным. И прежде чем я успела хоть что-то решить для себя, я услышала свой ответ "Да, пожалуйста".
Зависть издала характерный звук, и краем глаза я увидела, как они с Жан-Клодом целуются. Она вцепилась в его пиджак и стаскивала его с плеч, издавая короткие голодные звуки прямо ему в рот.
Жан-Клод отступил и спросил:
— Ma petite, в спальню?
— Я не знаю, — отозвалась я, но на самом деле я знала, чего хочу.
Раздался голос Мики.
— В кровати комфортнее.
Я обернулась и увидела любовь моей жизни, невозмутимо призывающего меня отправиться в постель. Натаниэль все еще был на ногах.
— Я хочу наблюдать.
— Хорошо, — ответила я.
Мефистофель сказал:
— Конечно.
Он поцеловал меня, и на вкус он был таким классным, таким правильным. Его руки вытащили рубашку у меня из штанов, и когда они заскользили по моей голой талии, настала моя очередь издавать нетерпеливые звуки. Это напомнило мне мои отношения с Микой в самом начале и Хейвена. Последняя мысль помогла мне преодолеть весь этот голод кожи.
Я посмотрела на Мику: он спокойно наблюдал за нами.
— Ма petite, — позвал Жан-Клод.