― Ага, как же! Знаешь, как он меня вчера за палец цапнул? До сих пор синяк!
― То клювом.
― Один черт!
― Ох, Машка, кончай, пена в рот лезет, мне нельзя смеяться…
― Вот и не смейся, ― уже добродушно хмыкнула Маша и стала смывать шампунь. ― Вот увидишь, я права ― там алмазы. Якутские. Необработанные.
― Но с чего ты взяла?! ― пробулькала из-под душа Лелька.
― Сон Томкин забыла?
― Какой сон?
― Ты даешь! Я ж рассказывала! Мыши серой приснилось звездное небо…
― И что?
― Так в тот день приснилось, как ты на работу устроилась!
― Маш, вдохни поглубже и успокойся.
― Да ты дослушай!
― Ну?
― Они ей на голову посыпались!
― Звезды?
― Ага. Только они обернулись алмазами. Необработанными. Колючими ― ужас. Томка даже порезалась.
― В самом деле? ― хмыкнула Лелька.
― Нет, во сне, ― абсолютно серьезно ответила Маша. ― Она сама сказала ― сон в руку. Мол, носом чует: драгоценные камни ― к неприятностям. Большим причем.
― Да уж, Томка чует, ― недовольно проворчала Лелька. ― Теперь будет рядом крутиться, опекать. Еще и к Сереге за помощью сунется или к Лешке, у нее ума хватит.
― Так что сто процентов ― алмазы, ― убежденно заявила Маша. ― Я тут недавно по телеку передачу смотрела ― знаешь, сколько там, в Якутии, злоупотреблений? Алмазы контрабандой куда только не отправляют! В Европу, Америку, Австралию, Китай…
― В конвертах?
― Да в чем угодно! ― Маша сдвинула брови, раздумывая. Потом убежденно воскликнула: ― Тот, Кожаный, наверняка собирался передать камни подельнику, да вот спутал конверты, не повезло, что поделаешь. Теперь ищет. И тот, подельничек, зуб даю, рядом суетиться.
― Тебе б детективы писать, ― вздохнула Лелька. Намотала на голову полотенце и вышла из ванной.
― Я б и написала! ― обидчиво крикнула ей в спину Машка. ― Если б с тобой на пару!
― Нет уж, тут я пас. Что называется ― пробовали, знаем-с.
― Вот всегда ты так… ― Маша ныла, уж очень ей нравилась идея с алмазами. Лелька сушила волосы и озабоченно размышляла, не стоит ли поставить на конторе крест и исчезнуть. В конце концов, она клятвенно обещала мужу не лезть в криминальные истории, а тут криминалом не просто попахивает, а смердит…
Не выйдет завтра на работу, ее даже искать не станут.
Кому нужна глупая девчонка с болтливым старым попугаем?!
Лелька стряхнула головой, пепельные кудряшки привычно упали на лоб, виски, укутали плечи. Глаза в полумраке Машиной спальни казались темно-серыми, серьезными. Вот только излишне блестели.
Лелька пожала плечами: «Кого я пытаюсь обмануть? Ведь все равно не успокоюсь, пока не выясню ― что в конверте. И куда исчезла Светлана. Она мне, конечно, не очень нравилась, но… ― Лелька с сожалением признала: ― Если б я не взяла тогда конверт, ничего б не случилось. Светка в жизни не стала б деликатничать. Пропустила бы клиента к шефу ― из вредности хотя бы! ― и путаницы не произошло бы…»
Лелька чуть не упала, так сильно толкнула ее Маша в спину. Обернулась и сердито воскликнула:
― С ума сошла?
― Это ты сошла, ― огрызнулась Епифанцева. ― Спишь стоя, как конь, до тебя не докричишься!
― Задумалась, извини.
― Задумалась она! Скажи лучше ― что в конверте, если не алмазы?
― Алмазы! Да такое мне и в голову не приходило!
― Да-а? А что приходило?
― Ну, не знаю.
― Нет уж, говори давай!
― Может, там компромат?
― Чего?!
Зеленые Машины глаза сузились, она спешно искала в собственном «словаре» значение странного слова. Нашла и с невольным вызовом спросила:
― Ты про шантаж, что ли?
― Ну да.
― И кто кого, по-твоему, шантажировал?
― Какая разница? ― Лелька немного подумала и предположила: ― Кожаный вполне мог работать на третье лицо. Собрал нужный материал, подготовил для передачи и…
― Вдруг такой облом?
― Ну да. Конверт исчез. В чьи руки попал ― неизвестно. А если всплывет?
― И что?
― Как «что»? Смотри! Если работал на собственную фирму ― это одно. Компромат, может, и в дело пускать не хотели, так собрали, на всякий случай. Всплывет, потопит и Кожаного ― от него тут же открестятся, будь уверена ― и тех, на кого нарыли. А уж Кожаного в любом случае ― такая безответственность!
― А если он…
― Вот-вот! Если он работал на чужих, а собирал компромат против своего босса ― совсем плохо.
― Но какая разница?
― Такая. Он между двух огней окажется. Свои прибьют, и за дело! И чужие не пощадят, к чему им лишняя головная боль?
Маша молчала. Морщила лоб, обдумывала информацию. Лелька со вздохом сказала:
― Если на чужих работал, тогда понятно, что происходит.
― Что?
― Конверт могут искать сразу две стороны ― Кожаный и его заказчик. Потому что одинаково бояться босса Кожаного. Учти, Машка, компромат интересует лишь слабых. Сильные суетиться не станут, просто раздавят конкурента.
― Я не понимаю, ― жалобно протянула Маша. ― Путаница какая-то!
― А могут искать и три стороны.
― Три?!
― Кожаный, его заказчик и босс Кожаного. Если он что-то прослышал об этой истории. Или просто следил за э-э… Стасом Волошиным. ― И Лелька коротко пояснила: ― Имя Кожаного ― Стас Волошин. ― Она хмыкнула. ― Вряд ли боссу хочется, чтоб кто-то перетряхивал его грязное белье.
― Но…
― Впрочем, я могу и ошибиться, ― пожала плечами Лелька.
― Хорошо бы, ― Маша по-детски шмыгнула носом. ― Мне как-то история с алмазами больше нравится.
― Почему? ― фыркнула Лелька.
― Романтичнее, ― призналась Маша. ― Все-таки драгоценные камушки… красиво!
Маша гордилась поручением. Первый раз в жизни она «работала» частным детективом, выполняя Лелькино задание.
Маша ночь не спала, читала. Лелька ей назвала три имени: Ниро Вульф, миссис Марпл и Шерлок Холмс. Мол, всемирно известные частные детективы. И ее любимые герои книг.
Маша до сих пор под впечатлением ― мировое чтиво! Вот только беда ― кому же подражать? Миссис Марпл очаровательна, но старушка. Ниро Вульф ― гений, но толстяк, а она, Маша, воюет с каждым лишним граммом. Нет, она не сидит на диетах, ест все, что душеньке угодно, просто день-два, потом голодает, так ей проще.
Оставался Шерлок Холмс.
Маша пожалела, что не умеет играть на скрипке.
Может, ей купить хотя бы гитару?
Маша проводила Лельку ― злющую, как оса! ― на службу. Захлопнула за ней дверь и невольно фыркнула: сегодня Лельке придется туго, такой классный прикид Маша для нее подобрала.
Два дня голову ломала! В энциклопедию лазила. Несколько книг по диагонали просмотрела, чтоб побольше достоверности. Часть реквизита в местном театре под ТАКОЙ залог выпросила, а часть вообще из Питера с поездом передали.
Хорошо, Ванька ничего не знает. Таракан рыжий ее точно бы под замок посадил. Давно клянется запереть в клетке и ключ от нее проглотить на Машиных глазах. Мол, приличной барышне нужно за домом следить, готовить учиться, да детей рожать. А не маяться дурью и лезть в разные авантюры.
«Вот Ванька глаза б вылупил, столкнись с Лелькой на пороге! Ее не узнал бы, зато ко мне прилип бы клещом ― кто такая, да почему ты в дом черти кого приглашаешь…»
― Пипл точно ляжет, ― удовлетворенно прошептала Маша, подмигивая собственному отражению в зеркале. ― Вот только у Колобка как бы сердечко не прихватило. Толстяки, они на это дело слабые…
Нужный двор находился в Заречье. Машину она брать не рискнула, доехала на трамвае.
Маша прошлась вдоль длинного-предлинного десятиэтажного дома и недовольно скривилась: столько народа живет, наверняка жильцы друг друга в лицо толком не знают. И на чужака внимания не обратят. Сто процентов ― тут часть квартир сдается, жильцы то и дело меняются, кто б их помнил…
Работа частного детектива вдруг показалась не такой уж интересной и слишком хлопотливой. Маша раздраженно подумала: «Старухе повезло, в деревне каждый человек на виду. Сама всех знала, вот и вычисляла преступничков на радость полиции. А у толстяка Арчи суетился, бегал по городу как проклятый, сведения добывал. У Холмса беспризорники на подхвате были, доктор помогал, как мог, хотя с него проку-то, если уж честно… Мне труднее всех придется, я-то одна!»