Все переглянулись. «Кажется, и нам пора рассказать все», – проговорил Таламанд, так чтобы услышали только товарищи по отряду. Путники закивали.
- Есть идея, – произнес Терлис после окончания рассказа; он очень внимательно дослушал Таламанда до конца, ни разу не перебив волшебника. – Мы дадим вам и вашим друзьям коней и провизии, и вы отправитесь к эльфам в Увядающий Край за второй половинкой Хьорендалля. Одновременно с этим я пошлю нескольких своих лучших людей в Сирринор, чтобы они доставили сюда Дерлфорст. Как вам такой план?
- Великолепно, – вздохнул Таламанд. – Если б ни одно громадное «но». У нас всего шесть недель. А вы собираетесь пройти через полмира и вернуться обратно?
То что времени почти осталось, а цель еще так далека, ни для кого не было новостью. Но этот простой вопрос, который много раз задавал себе каждый, в устах Таламанда почему-то все равно прозвучал как приговор. Неужели и старый волшебник, до этого убеждавший всех не терять надежду, готов признать поражение?
- Неужели мы не успеваем? Просто, глупо не успеваем? – в отчаянии подумал Эстальд. – Вообразили себя спасителями мира, а сами оказались в положении опаздывающего на урок нерадивого ученика, который бежит со всех ног, все еще надеясь попасть в класс до учителя, хотя ясно, что надо было проснуться на час раньше? Мы десятки раз могли погибнуть в бою, но судьба, похоже, решила оставить нас в живых – для того, чтобы дать нам прочувствовать свою вину. Мы – единственные, кто мог что-то сделать, но мы не справились.
- Нет, неправда, – тут же мысленно возразил он сам себе. – А Флиаманта! Ведь и она готовит свой удар, – и когда ее прекрасный образ возник в его сознании, его сердце сжалось от любви и жалости.
Ее убьют, убьют свои, те, ради кого она вновь решила пожертвовать собой. Таламанд сказал, что на нее готовится покушение. Проклятый рок, который преследует ее повсюду! Уже в который раз по отношению Флиаманте творится самая чудовищная несправедливость.
- Умереть, пытаясь что-то сделать, в любом случае лучше, чем просто умереть, – медленно проговорил старый волшебник, отвечая на собственный вопрос. – Ты предложил неплохой план Терлис. Считаю, что оба отряда должны выступить.
Все сомнения – прочь! Они загонят своих лошадей, сотрут ноги до самых колен, будут ползти по пустыне на животе, но они не отступят! Шесть недель – кажется, за это время выполнить задуманное невозможно. Но если не пытаться, то ничего не получится и за шестьдесят лет!
Начались стремительные сборы, во время которых ни у кого не возникало лишних вопросов или поводов для спора. Как-то само собой решилось, что Таламанд останется в лагере и будет пытаться помогать обеим экспедициям на расстоянии. Главой отряда, идущего на север, стал Элантор. К нему присоединились Маглинус Эстальд и Пилигрим. Рукоять меча они взяли с собой. Три эльфа и шесть человек из отряда Таламанда, в том числе Октиус, отправились с уходящими на восток гонцам Терлиса. Откуда-то достали истрепанные карты, и вот уже тех, кто уходит, и тех, кто остается, словно разделила незримая черта.
- Удачи! Ждем! – произнес юноша; и его слова едва долетели до ушей всадников, уже сорвавшихся с места в разных направлениях: одни на север, другие на восток.
Судьба Нолдерхейма теперь зависела от этих двух отрядов, в каждом из которых было по двадцать воинов и магов. Правда, был еще Кромфальд и его соратники, но об их судьбе после расставания с Терлисом ничего не было известно. Была покрыта мраком и участь Флиаманты.
*
Огни лагеря исчезли за барханами. Ветер щедро бросал в лицо песок, и хотя повязки жителей пустыни защищали рот и нос, невозможно же было натянуть их на глаза! Эстальд переводил взгляд с кровавого горизонта на товарищей, скакавших рядом с ним. Теперь рядом не было мудрейшего Михрамуса Таламанда, но его поддержку они неожиданно ощутили уже в конце первого дня пути. Когда от усталости кони уже не бежали и даже не шли, а скорее ковыляли по красноватому песку, с неба, оставляя за собой светящийся шлейф, неожиданно слетело некое подобие громадной блистающей белой птицы. Она распростерла свои крылья над отрядом и в тот же миг распалась на тысячу ярких звезд. Усталость будто сняло рукой, и их кони резво проскакали еще не меньше двадцати миль, прежде чем все же остановились на привал.
- Надеюсь, для наших друзей, спешащих в Сирринор, Таламанд и его помощники тоже припасли что-нибудь бодрящее, – сказал Элантор, спешиваясь.
- Необходимо такое средство, от которого их кони обрели бы крылья, иначе им уже ничего… – начала, было, эльфийская лучница Эйлими. И тут же осеклась, вспомнив о негласном запрете на разговоры о провале.
- Даже если мы раздобудем меч, то непонятно, кому его вручать, где этот ваш Носитель? Ему давно пора бы появиться или надо подумать о замене на какого-нибудь крепкого парня, – проворчал Лангбард.
Шли дни, местность вокруг постепенно менялась. Растительность, пусть пока очень скудная, попадалась все чаще. Пустыня уступала место степи. Вокруг зажурчали ручьи, воду, пищу и хворост для костра стало добывать намного легче. 31 июля (Эстальд отмечал дни на обрывке пергамента) впереди показался отвесный обрыв в несколько сотен футов высотой, тянувшийся в обе стороны до самого горизонта. На его вершине шумела сплошная стена древних деревьев каких-то удивительных, неведомых пород.
- А вот и Гемилард, внешняя стена царства Вальдленн, – объявил Элантор.
Они подъехали ближе. У самого подножия склона покоился наполовину вросший в землю замшелый камень. На его бурой поверхности с трудом можно было разобрать слова, написанные затейливой рунической вязью.
- Необходим пароль, – сказал эльф.
- Вы его знаете? – поинтересовался Маглинус.
- Разумеется, нет. Раньше мне никогда не приходилось бывать здесь.
- Может, поможет обманное заклинание? – предложил Эстальд. – Большинство дверей, которые открываются произнесением того или иного слова, довольно легко перехитрить, поэтому сейчас волшебники пользуются такими «замками» не слишком часто.
- Здешние чары будут постарше всех ваших дверей и ключей, – ответил Элантор.
- А что там точно написано? – поинтересовался Лангбард. – Возможно, в этих словах есть какая-то подсказка?
- «Назови пароль, или докажи, что друг», – задумчиво проговорил эльф.
- Значит, даже тот, кто пароля не знает, может войти сюда, если он докажет, что является другом жителей Вальдлена! – лицо Эстальда просветлело, но лишь на мгновение. – Но как это сделать? Три раза проорать этому камню, что ты друг?
- Может быть, нужно сказать что-то такое, чего не может знать враг? – предположил Маглинус.
- Или сделать, – вставила Исвиэль.
- Или показать, – добавила Эйлими.
- Стойте, стойте, не все разу! – остановил друзей эльф. – Давайте хорошо подумаем, ведь в случае, если мы ошибемся, нас может ждать какая-то ловушка. Что за ерунда – сказать, показать… Стоп! – он хлопнул себя по лбу. – Ну конечно! Клянусь честью, если ЭТО не заменит пароль, значит, мы вообще зря сюда приехали.
- Что? – не понял Эстальд.
Вместо ответа Элантор полез в походную сумку и, немного порывшись в ней, достал небольшой сверток, размотал толстое сукно и извлек наружу рукоять Хьорендалля. Огненный свет небес заиграл на отполированной стали и тысячах граней прозрачного камня в крестовине. Все, даже те, кто уже видел этот обломок меча, ощутили священный трепет. Врезанный в рукоять Рунный Адамант теперь стал гармоничной частью работы великого мастера.
Медленно и торжественно, словно на какой-то церемонии, Элантор подошел к камню и коснулся его обломанным концом клинка.
Ничего не произошло.
Эльф повторил движение – результат был таким же. Не поверив в неудачу, он касался камня и гардой, и Адамантом и даже пытался чертить на замшелой поверхности какие-то знаки, смысл которых был ведом только лесному народу – все без толку. С таким же успехом можно было стучать руками, ногами или палкой, валявшейся у дороги, и ждать, что произойдет чудо.