Наступило долгое молчание, которое прервала Стефани.
– Папочка, а что ты думаешь о роли Дианы?
– Это очень сложный вопрос, моя дорогая.
– Ты довольно спокойно ко всему отнесся, тебя только возмутило название, которое она выбрала для своего салона.
– Да, я повел себя глупо. Сожалею. Сначала я просто разозлился. Потом злость прошла. Конечно, Диана нарушила контракт, но это не кража – ни секунды не сомневаюсь. У меня было пятнадцать лет на раздумья, а я так и не смог решить, как поступить со своим открытием. Не знаю, чем именно занимается Диана, но ей каким-то образом удалось сохранить наше изобретение в тайне. Если бы она этого не сделала, могла бы произойти трагедия, но теперь… Ну, как я уже говорил, скоро наш секрет станет всеобщим достоянием. Нет, я уже не сержусь – в какомто смысле я даже испытал облегчение, узнав, что больше не должен оставаться наедине со своими мучительными мыслями. Но я все равно хотел бы выиграть еще немного времени…
– Если то, что сказала Диана, правда и ей удалось успешно разрешить кризис – тогда ничего существенно не изменилось? – спросила Стефани.
Френсис покачал головой:
– Три дня назад я был один. Теперь мне известно, что Диана все знает, а после сегодняшнего разговора количество людей, которым открылась правда, удвоилось.
– Но только мы, папочка, Пол и я. Если только Диана не рассказала еще кому-нибудь…
– Она утверждает, что нет.
– Тогда все в порядке.
Пол наклонился вперед.
– Конечно, – перебил он Стефани, – для тебя все осталось по-прежнему, но вот что касается меня, тут гораздо сложнее. Я ведь женат.
Выражение лиц его отца и сестры почти не изменилось
– Пока я ничего не знал – я ничего не знал, и все. Но теперь, когда мне стала известна правда… ну, моя жена тоже имеет право ее знать.
Френсис и Стефани молчали. Стефани сидела не шевелясь, ее волосы разметались по темной обивке кресла. Казалось, девушку совершенно неожиданно заинтересовал рисунок на ковре. Френсис тоже избегал смотреть сыну в глаза. Молчание затянулось и стало неловким. Стефани не выдержала и нарушила его.
– Ты не обязан сразу ей все говорить, Пол. Нам же необходимо время, чтобы самим привыкнуть, увидеть в правильном свете.
– А ты попытайся поставить себя на ее место, – предложил Пол – Как бы ты стала относиться к мужу, который не посчитал нужным сообщить тебе о подобном повороте в его судьбе?
– Подобных поворотов в судьбе до сих пор еще не случалось, – возразила Стефани. – Это очень необычное и странное событие. Я не говорю, что ты не должен ей рассказать, но можно же отложить разговор до тех пор, пока мы не разработаем какой-нибудь разумный план.
– Она имеет право рассчитывать на то, что ее муж будет вести себя с ней предельно честно, – упрямо заявил Пол.
Стефани повернулась к Френсису:
– Папа, скажи ему, чтобы он немного подождал – пока мы не поймем, как все это может обернуться.
Френсис не сразу заговорил. Он погладил рукой свою трубку, несколько минут задумчиво ее разглядывал, а потом поднял глаза и посмотрел на сына.
– Именно это, – сказал он, – и мучило меня четырнадцать лет. Я молчал, потому что не мог доверить свою тайну ни единому человеку; я никому не доверял абсолютно – с тех пор как умерла ваша мать. Как только идея возникает, никто и никогда не в состоянии предсказать, когда она прекратит развиваться. Единственно надежный способ установить над ней контроль – это сделать все, чтобы она не возникла, не позволить ей дать ростки. Так я считал и, похоже, это было даже разумнее, чем я предполагал.
Он посмотрел на часы.
– Прошло три с половиной часа с той минуты, – продолжал Френсис, – как я выпустил свою тайну на свободу – с тех пор как рассказал вам о своем открытии. И вот идея уже пустила ростки и сражается за жизнь. Если бы я мог воззвать к холодному голосу разума, думаю, у нас не возникло бы никаких сложностей. Однако, к несчастью, мужья часто забывают о доводах рассудка, когда речь идет об их женах, а те, в свою очередь, ведут себя еще менее благоразумно. Поверь, Пол, я понимаю твои проблемы.
И тем не менее я должен сказать вот что: если ты готов рискнуть и взять на себя ответственность за то, что из-за тебя мир погрузится в пучину трагедии, масштаб которой тебе и не снился, ты сделаешь то, что считаешь благородным; но если тебе хватит мудрости, ты никому, совсем никому, ничего не скажешь.
– И все же, – заявил Пол, – ты несколько минут назад дал нам понять, что, если бы мама была жива, ты ей все рассказал бы.
Френсис ничего не ответил, только не сводил с сына глаз. Пол нахмурился:
– Ну хорошо, я понимаю. Что уж тут говорить! Мне прекрасно известно, что вам обоим Джейн никогда не нравилась. А теперь вы даете мне понять, что не доверяете ей. Ведь именно так обстоит дело, правда?
Стефани пошевелилась, словно собиралась возразить, но передумала. Френсис тоже молчал.
Пол встал и, не глядя на сестру и отца, вышел из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь. Через несколько секунд они услышали, как мимо окон промчалась машина, направляющаяся в сторону шоссе.
– Не очень хорошо у меня получилось, – печально проговорил Френсис. – Наверное, он ей все-таки скажет?
– Боюсь, что да, папочка. Знаешь, в каком-то смысле он действительно прав. Кроме того, Пол побаивается Джейн – он не знает, как она себя поведет, когда узнает, что ему все было известно, а ей он ничего не рассказал.
– И что будет потом?
– Вероятно, она придет к тебе и захочет, чтобы ты сделал ей прививку лишанина. Впрочем, не думаю, что она это сделает сразу.
Френсис ничего не сказал, лишь кивнул. Чуть позже Стефани добавила:
– Папочка, прежде чем я уйду, хотелось бы узнать побольше… как все это на мне скажется.
ГЛАВА 5
Стефани вышла из лифта и принялась искать в сумочке ключ от своей квартиры. На неудобном стуле, поставленном на площадке исключительно для уюта, а не для того, чтобы на нем сидели, устроился кто-то очень большой. Когда Стефани подошла к двери, человек встал и приблизился к ней. Задумчивость мгновенно покинула лицо девушки, она узнала человека, вспомнила свое обещание и ужасно расстроилась – и все за единую долю секунды.
– О Господи! – не к месту воскликнула она.
– Вот уж это точно, – мрачно произнес молодой человек. – Я должен был зайти за тобой час назад. Что я и сделал.
– Мне страшно стыдно, Ричард. На самом деле я…
– Только ты забыла.
– Да нет, вовсе нет, Ричард… по крайней мере сегодня утром я помнила. Но с тех пор столько всего произошло. Поэтому… у меня просто вылетело из головы.
– Вот уж это точно, – снова проговорил Ричард Треверн.
Он стоял на площадке – высокий, светловолосый, довольно плотный молодой человек – и внимательно смотрел на Стефани. Искреннее смущение девушки немного остудило его возмущение.
– Что произошло? – поинтересовался он.
– Да… семейные проблемы, – неопределенно ответила Стефани и положила руку на лацкан его пиджака. – Пожалуйста, Ричард, не сердись. От меня ничего не зависело. Нужно было срочно съездить домой. Ты же знаешь, иногда возникают неотложные дела… Мне ужасно жаль, что все так получилось… – Она принялась снова шарить в сумочке, пока наконец не нашла ключ. – Заходи, садись. Дай мне минут десять – я приму душ, переоденусь и буду готова.
Ричард фыркнул, следуя за Стефани в квартиру.
– Через десять минут занавес уже будет поднят вот уже пять минут. Если ты действительно уложишься в десять минут.
Стефани остановилась и с сомнением посмотрела на своего приятеля.
– Ой, Ричард, а ты очень расстроишься, если мы совсем не пойдем? Может быть, лучше отыщем какое-нибудь тихое место, пообедаем и все? Я знаю, с моей стороны это страшное свинство, но сегодня мне совсем не хочется идти в театр. Я думаю, если ты им позвонишь, они смогут продать наши билеты…
Ричард пристально посмотрел на нее.