– Ну, дело не простое. Они хотели, чтобы я рассказал тебе попозже, когда будет решено, как вести себя дальше,
– И это несмотря на то, что я твоя жена и член семьи?
– Проклятье! Старик ничего не говорил ни мне, ни Стефани до вчерашнего дня.
– Но ты ведь мог догадаться. Сколько времени это уже продолжается?
– С тех пор, как мне исполнилось семнадцать, а Стеф – шестнадцать.
– И ты хочешь, чтобы я поверила в то, что ты ни о чем не догадывался?
– Ну, ты же не поверила, когда я тебе прямо все сказал, не так ли? Сама подумай: можно догадаться о какой-нибудь возможной ситуации, но кому придет в голову предполагать нечто совершенно невероятное? Дело было так…
И он рассказал Джейн о том, что отец говорил им со Стефани, когда ежегодно вшивал детям маленькие капсулы с лишанином.
– Заживало все очень быстро, – закончил Пол, – оставался лишь едва различимый бугорок под кожей, вот и все. Как я мог догадаться, что за этим стоит на самом деле?
Джейн с сомнением посмотрела на него:
– Но должен же был быть какой-то эффект. Неужели ты ничего не замечал?
– Почему же, – ответил Пол, – я видел, что очень редко подхватываю простуду. За десять лет только один раз болел гриппом, да и то в легкой форме. И еще я обратил внимание на то, что любые царапины и порезы быстро заживают и никогда не гноятся. Я заметил то, что мог заметить. Почему я должен был обратить внимание на что-нибудь другое?
Джейн решила переключиться на другие вопросы.
– А почему именно двести лет? Откуда такая точность? – поинтересовалась она.
– Потому что эта штука так действует. Я еще не знаю всех деталей, да мне и не понять механизма. Отец сказал, что лишанин уменьшает скорость деления клеток примерно в три раза – таким образом, за каждые три года, с тех пор как отец начал делать мне прививки, мой организм старел на один.
Джейн задумчиво посмотрела на мужа.
– Понятно. Значит, при том, что тебе двадцать семь, твоему организму – около двадцати лет. Именно это ты имел в виду?
Пол кивнул:
– Да, я понял объяснения отца именно так.
– Но ты не заметил такой мелочи?
– Конечно, я заметил, что для своего возраста выгляжу очень молодо – поэтому и отпустил бороду. Но и другие люди нередко кажутся моложе своих лет.
Джейн бросила на него скептический взгляд.
– Ну, что ты теперь придумала? – сердито спросил Пол. – Пытаешься убедить себя, что я все от тебя скрывал? Теперь, когда мы знаем, в глаза начинают бросаться многие детали. Черт побери, разве ты сама не замечала, как редко мне нужно стричься, как долго росла моя борода? Почему у тебя не возникло никаких подозрений?
– Ну, – задумчиво заметила Джейн, – если ты мог не обратить внимания на все эти мелочи, Стефани должна была.
– Не понимаю, почему ей следовало догадаться раньше. Наоборот – ей ведь не нужно бриться, – ответил Пол.
– Дорогой, – заметила Джейн язвительно, – со мной тебе не обязательно прикидываться дурачком.
– А я и не прикидываюсь… Ах вот ты о чем, понимаю, – ответил немного смущенно Пол. – И все же я не думаю, что она догадалась. Тому не было никаких свидетельств. Правда, она сообразила, что к чему, быстрее меня, когда отец нам все рассказывал.
– Она должна была догадаться, – повторила Джейн. – Стефани очень часто бывала в «Дарре». И даже если она сама не сообразила, кто-нибудь мог обронить неосторожное слово, считая, что она в курсе дела.
– Но я же говорил тебе, – терпеливо сказал Пол. ~ Никто об этом не знает – по крайней мере отец так считал до тех пор, пока не позвонила Диана.
Джейн еще немного подумала, а потом покачала головой:
– Как можно быть таким наивным? Пол, ты, я вижу, даже не сообразил, что все это значит. Миллионы, многие миллионы! Существуют сотни мужчин и женщин, которые с удовольствием заплатят тысячи фунтов, чтобы продлить свою жизнь. Ведь даже самые богатые никогда не могли купить себе одного лишнего дня. Неужели ты думаешь, я поверю в то, что твой отец так ничего и не сделал со своим изобретением, лишь вшивал вам со Стефани эти волшебные шарики? Ради Бога, Пол, у тебя есть хоть немного здравого смысла?
– Ты просто не понимаешь. Дело совсем не в этом. Конечно, он не равнодушен к славе, да и от денег не стал бы отказываться. Но отца беспокоит другое. Теперь у него есть время, чтобы…
Джейн неожиданно перебила его:
– Ты хочешь сказать, что он и себе вводит лишанин?
– Естественно. Как он мог начать давать его нам, не проверив сначала?
– Но, – Джейн так сильно вцепилась в стол, что костяшки ее пальцев побелели, – ты хочешь сказать, что он тоже проживет двести лет? – нервно спросила она.
– Ну, конечно нет. Он же начал, когда был гораздо старше.
– Тем не менее он сумеет продержаться больше ста лет?
– Несомненно.
Джейн пристально взглянула на мужа. Она уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, но потом передумала.
Пол добавил:
– Проблема заключается в том, что он не знает, как преподнести свое изобретение. Он хочет избежать катаклизмов.
– Мне не понятно, какие тут могут быть проблемы, – заявила Джейн. – Покажите хоть одного богатея, который с удовольствием не расстался бы с целым состоянием, чтобы получить подобное лечение! Кроме того, этот человек будет сам заинтересован в сохранении тайны. Я не сомневаюсь, что именно так все и происходит.
– Ты хочешь сказать, что мой отец может так поступать?
– Да брось ты! Он толковый бизнесмен и разумно ведет свои дела, ты же это сам всегда говорил. Поэтому я тебя и спрашиваю, как мог деловой человек в течение четырнадцати лет упускать такую возможность? Бессмыслица!
– Значит, ты считаешь, что, раз отец не смог начать продавать лишанин, как какое-нибудь моющее средство, он решил продавать его тайно?
– А какая от лишанина польза, если его нельзя продавать тем или иным способом? Рано или поздно это все равно придется сделать. Очевидно, не выкинув на открытый рынок свое изобретение, он может получить очень высокую цену, продавая это чудодейственное средство избранным. И какую высокую! Как только ему удастся убедить покупателя в качестве продукта, любой отдаст ему половину своего капитала. – Джейн немного помолчала, затем продолжила: – А ты какое к этому имеешь отношение? Он все это время наживался, а ты даже ничего не знал, пока не произошло утечки информации и твой папаша не сообразил, что сливки уже сняты, ты обязательно все узнаешь. Вот тогда-то он и решил поделиться с тобой своим секретом!
Он уже, наверное, сделал на этом миллионы – и держит их при себе… а еще он увеличил продолжительность своей жизни. Сколько пройдет времени, прежде чем мы что-нибудь получим – столетие, или еще больше?
Пол смущенно посмотрел на жену. Теперь пришла его очередь колебаться. Заметив выражение его лица, Джейн заявила:
– Нет ничего дурного в том, чтобы смотреть правде в глаза. Старики умирают, а молодые получают наследство – это вполне естественно.
Тут Пол не выдержал и принялся возражать:
– Ты все неправильно поняла, – повторил он. – Если бы отец хотел быть очень богатым, он уже давно изменил бы свою жизнь: все в «Дарре» было бы устроено иначе, более того, фирма уже давно прекратила бы свое существование. Отца прежде всего интересует работа, и так было всегда. Его беспокоят последствия. А что до твоего предположения относительно тайных продаж, вроде врача, который делает подпольные аборты – это просто чушь собачья. Ты же прекрасно знаешь, что он не такой.
– Каждый человек имеет свою цену… – начала Джейн.
– Кто же спорит, но это не обязательно выражается в деньгах.
– Если не деньги, значит, власть, – заявила Джейн. – Деньги это и есть власть. Если у тебя их достаточно, твоя власть ничем не ограничена, так что в конечном счете результат тот же.
– Отец никогда не страдал манией величия. Он ужасно беспокоится о том, к чему может привести обнародование его открытия. Если ты с ним поговоришь…
– Если! – воскликнула она. – Мой дорогой Пол, я обязательно поговорю с ним. Мне очень многое нужно ему сказать – например, почему он скрыл от нас свои планы и признался лишь тогда, когда все пошло наперекосяк. И не только это. Похоже, ты не понимаешь, что он сделал со мной – твоей женой, своей невесткой. Если все, что ты сказал, правда, значит он сознательно дал мне стать на два года старше, хотя это могло бы быть всего восемь месяцев. Он хладнокровно лишил меня шестнадцати месяцев жизни. Ну, что ты на это скажешь?..