Диана рассчитывала, что разговор с Френсисом будет кратким и абсолютно официальным, однако он продолжался довольно долго. Она объяснила, что получила наследство н намеревается предпринять кругосветное путешествие. Френсис ничего не имел против путешествия. Он даже сказал: «Отличная мысль. Вы сможете собственными глазами посмотреть, как претворяются в жизнь некоторые из наших изобретений, те, что имеют отношение к тропикам. Возьмите годичный отпуск, отдохните, считайте это чем-то вроде длинного выходного».
– Нет, – твердо отказалась Диана. – Не хочу.
– Вы не хотите к нам возвращаться? Жаль. Знаете, нам будет вас не хватать. Не только в профессиональном смысле.
– Нет, нет, дело совсем не в этом, – Диана чувствовала себя совершенно несчастной. – Я… я… – Она замолчала, только не сводила с Френсиса глаз.
– Если кто-то предложил вам более выгодную работу…
– О, да нет же… нет. Я просто решила оставить все это.
– Вы хотите сказать, что решили покончить с исследовательской работой, навсегда?
Диана кивнула.
– Но это же возмутительно, Диана! С вашими способностями, с вашим талантом, ну… – Френсис говорил еще некоторое время, а потом смолк, заглянув в серые глаза Дианы и поняв, что она не слышала ни одного слова из его пылкой речи. – Это на вас совсем не похоже. Должна быть какая-нибудь серьезная причина, – сказал он в заключение.
Диана колебалась, словно стоя на краю глубокой пропасти.
– Я… – начала она, а потом замолчала, будто у нее перехватило дыхание и она не могла больше говорить.
Она просто стояла и смотрела на Френсиса, сидевшего за своим рабочим столом. Он видел, что она дрожит. Но прежде чем он пошевелился, чтобы хоть чем-нибудь ей помочь, Диана оказалась жертвой странной борьбы чувств, разрушивших ее обычно спокойную манеру держаться.
Френсис поднялся и попытался обойти стол, чтобы пряблизиться к ней, но в этот момент ей удалось немного справиться с собой, и Диана выдохнула:
– Нет, нет! Вы должны меня отпустить, Френсис. Вы должны меня отпустить!
И прежде чем он успел хоть что-то сделать, выбежала из комнаты.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ГЛАВА 4
– Я рад, что вам обоим удалось выбраться, – сказал Френсис своим детям.
– Мне не следовало бы здесь находиться, но твое приглашение звучало достаточно настойчиво, – проговорил Пол.
– Дело очень важное, однако у меня есть сомнения относительно его срочности. Я рассчитывал, что к настоящему моменту все прояснится, только вот четвертый участник нашего квартета задерживается. Не знаю, помните ли вы ее. Она рассталась с «Дарром» около пятнадцати лет назад – Диана Брекли.
– Мне кажется, я ее помню, – ответил Пол. – Высокая, довольно красивая, не так ли?
– А я помню ее прекрасно, – перебила его Стефани. – Я была влюблена в Диану. Мне казалось, что она самая красивая и самая умная, после тебя, конечно, папочка. Я так горевала, когда она уехала.
– Все это произошло ужасно давно. Не знаю, что у нее может быть такого срочного для нас. Что она собирается нам сказать? – спросил Пол.
– Тут я должен вам кое в чем признаться, – сказал Френсис – Это даже лучше, что она задерживается. У меня будет возможность разъяснить вам ситуацию.
Саксовер оценивающе посмотрел на сына и дочь. Пол, оторому уже исполнилось двадцать семь лет и который работал инженером, по-прежнему напоминал озорного мальчишку, несмотря на бороду – специально отрастил, чтобы выглядеть посолиднее. Стефани стала гораздо красивее, чем он ожидал, у нее золотистые, вьющиеся волосы, унаследованные от матери, и его черты лица, смягченные енственностью, темно-карие глаза – ни у него, ни у Кэролайн таких не было Она сидела в его кабинете в легком летнем платье, волосы немного растрепаны после поездки в машине… – Стефани скорее напоминала девушку, заканчивающую школу, чем выпускницу университета.
– Вы наверняка посчитаете, что я должен был рассказать вам об этом раньше. Возможно, оно и так, однако существует немало серьезных причин, которыми я руководствовался. Надеюсь, вы со мной согласитесь, когда обдумаете услышанное.
– О Господи, это звучит так страшно, папочка. Неужели мы найденыши или еще что-нибудь такое же отвратительное? – спросила Стефани.
– Нет. Ни в коем случае. Но история довольно длшй ная, и чтобы вам все было ясно, я начну сначала и постараюсь рассказать покороче. В июле того года, когда умерла ваша мама…
Он поведал о том, как был найден кусочек лишайника в блюдце с молоком, а потом продолжил:
– Я отнес колбу с лишайником в лабораторию, чтобы заняться ею позже. Вскоре после этого умерла ваша мама. Мне кажется, я совершенно расклеился – теперь мне трудно вспомнить, как все происходило, только однажды утром я проснулся и неожиданно понял, что, если не займусь какой-нибудь работой и не уйду в нее с головой, мне придет конец. Тогда я отправился в лабораторию, где меня поджидали разные дела, в которые и погрузился, забыв о смене дня и ночи, стараясь не думать ни о чем другом. Среди прочего я занялся лишайником, на который Диана обратила внимание.
Лишайники – довольно странная штука. Они не являются единым организмом, на самом деле две формы жизни существуют в симбиозе – грибы и водоросли, зависящие друг от друга. Довольно долгое время их никак не применяли – лишь один вид шел в пищу оленям, а другой использовался для производства красителей. Затем, сравнительно недавно, было обнаружено, что некоторые из них обладают свойствами антибиотиков, самым распространен ным элементом которых является усниковая кислота, но здесь еще остается много неясного и требуется проделать серьезную работу.
Естественно, как и любой на моем месте, я считал, что ищу антибиотик. Этот лишайник до определенной степени обладал всеми необходимыми свойствами, однако… ну подробно я вам объясню в другой раз… дело в том… В общем, через некоторое время я понял, что это не антибиотик… нечто, для чего еще даже имени не существует. Так что мне пришлось его изобрести. Я назвал эту штуку антигерон.
У Пола сделался озадаченный вид. А Стефани прямо спросила:
– И что же это значит, папочка?
– Анти – против; герон – возраст, или, в буквальном смысле, старик. Теперь никого не смущает смешение латинских и греческих корней, отсюда – антигерон. Конечно, можно было бы придумать что-нибудь более подходящее, но меня вполне устраивало и это название. Активное вещество, которое мне удалось выделить из лишайника, я назвал просто «лишанин». Детали физико-химического воздействия лишанина на живой организм чрезвычайно сложны и требуют серьезных исследований, но окончательный эффект можно сформулировать в нескольких словах: скорость метаболических процессов в организме существенно замедляется.
Сын и дочь некоторое время молчали, осмысливая услышанное. Первой заговорила Стефани.
– Папочка, неужели… нет, этого не может быть!
– Все это правда, дорогая. Дело обстоит именно так, – сказал Френсис.
Стефани застыла на месте, не сводя с отца глаз, не в силах выразить словами охватившие ее чувства.
– Ты, папочка, ты!.. – только и смогла, воскликнуть она.
Френсис улыбнулся:
– Ну, я, моя дорогая – хотя ты не должна приписывать весь этот успех только мне. Рано или поздно кому-нибудь удалось бы сделать аналогичное открытие. Мне просто повезло больше других.
– «Просто повезло»!.. Боже мой! Как просто повезло Флемингу, когда он открыл пенициллин. Папочка, я… все это так странно…
Стефани встала и неуверенной походкой подошла к окну Прижалась лбом к холодному стеклу и выглянула в парк.
Пол растерянно проговорил:
– Мне очень жаль, папа, но, боюсь, я не все понял. Похоже, твои слова потрясли Стеф, так что, наверное, ты сделал нечто грандиозное, однако не забывай, я всего лишь обычный инженер.
– Ну, это совсем не трудно понять, вот поверить – гораздо труднее, – начал объяснять Френсис. – Тут дело в процессе деления и роста клеток…