За ужином Френсис, который уже практически оправился, занимался тем, что болтал по очереди со своими сотрудниками. Увидев Диану, он поблагодарил ее за заботу о Стефани.
– Для девочки это очень важно. Ей в сложившихся обстоятельствах как раз и нужно было, чтобы кто-то проявил к ней интерес. Я вам невероятно признателен.
– Я получаю удовольствие от общения со Стефани, – призналась Диана. – Мы прекрасно ладим. С ней я веду себя как старшая сестра, не очень взрослая, и стараюсь сделать все возможное, чтобы она не чувствовала себя слишком маленькой. Я всегда жалела, что у меня нет сестры, так что, возможно, моя дружба со Стефани – своего рода компенсация. По крайней мере, я с радостью провожу с ней время, и она мне совершенно не в тягость.
– Что ж, прекрасно. Она только о вас и говорит. Однако не позволяйте ей быть слишком навязчивой.
– Ни в коем случае, – заверила его Диана. – Впрочем, в этом не возникнет никакой необходимости. Стефани очень чуткий ребенок.
А через несколько минут, когда Френсис Саксовер уже собрался отойти, Диана вдруг вспомнила, что хотела спросить его про лишайник.
– Да, кстати, доктор Саксовер, я уже давно собираюсь вас спросить: вы помните лишайник Макдональда – Tertius, о котором мы с вами говорили в июне или июле? Вы обнаружили в нем что-нибудь интересное?
Она задала свой вопрос просто так, не сомневаясь, что он забыл про колбочку с лишайником. К несказанному удивлению Дианы, на лице Френсиса Саксовера появился испуг – всего на одно мимолетное мгновение, но она не сомневалась, что не ошиблась. Френсис очень быстро взял себя в руки, и все же Диана запомнила выражение его лица. Да и ответил он на ее вопрос не сразу, а после короткого колебания:
– Ох, как некрасиво с моей стороны! Мне давно следовало поставить вас в известность. Боюсь, я ошибся. Оказалось, что это вовсе не антибиотик.
Через несколько мгновений он уже заговорил с кем-то из сотрудников «Дарра», проходивших мимо.
В первый момент Диана подумала, что ответ прозвучал как-то странно. Только позже она сообразила, что Френсис сморозил самую настоящую глупость. Но она приписала это напряжению и болезни, которую он перенес. Впрочем, где-то в подсознании ее продолжали мучить сомнения. Если бы шеф сказал, что забыл или был слишком занят. Или заявил, что лишайник обладает ярко выраженными токсическими свойствами и с ним небезопасно экспериментировать, или привел бы любую другую причину, Диана, вполне возможно, была бы удовлетворена. Но вопрос почему-то застал Френсиса врасплох, тот дал на него совершенно необдуманный ответ – ответ, который, если хорошенько его проанализировать, не имел никакого отношения к самому вопросу. Почему доктор Саксовер не захотел ответить Диане честно?
Она вдруг поняла, что слова «оказалось, что это вовсе не антибиотик» не случайно сорвались с языка Френсиса, а имели свое собственное значение. Так станет реагировать человек, который обычно говорит правду и, следовательно, не может быстро соврать, когда ему неожиданно задают неприятный вопрос…
Чем больше Диана думала о поведении доктора Саксовера, тем яснее ей становилось, что следует обратить серьезное внимание на значение сказанных им слов, лишайник Tertius действительно обладал свойствами, напоминающими свойства антибиотиков; однако, если оказалось, что он не является антибиотиком, в таком случае, что же он такое. И почему Френсис не сказал ей правды?
Эти вопросы продолжали мучить Диану где-то на втором уровне подсознания. Позже она смущенно приписывала свои сомнения несоответствию мелкий обман был совершенно не свойствен Френсису, его репутации и тому, как шеф обычно себя вел. Однако тогда она понимала только, что ее что-то беспокоит
Кроме того, возник еще один фактор. Из хранилища прислали просьбу передать им данные на все имеющиеся у нее материалы для проверки наличия и количества. Она начала послушно составлять список, а затем, когда добралась до Lichens tertius, в ее сознании неожиданно соединились две идеи: во-первых, она заговорила с Френсисом о лишайнике всего несколько дней назад на вечеринке; а во-вторых, хранилище обычно проводило проверки по понедельникам, а не по пятницам, и обычная квартальная проверка должна была состояться только через две недели.
Диана сидела несколько минут, разглядывая свой список. Она попыталась не поддаться соблазну, который не имел ничего общего с обычным, потому что вряд ли она могла рассчитывать на выгоду. Диану мучило любопытство, и оно в конце концов победило.
– Я сделала то, – говорила она позже, – что всегда презирала, на что считала себя неспособной. Я сознательно фальсифицировала отчет. И вот что странно: я не испытывала ни угрызений совести, ни вины; мне казалось, это неприятная необходимость.
Таким образом, Lichens tertius, который прибыл с одной из последних посылок Макдональда, так и не был внесен ни в какие списки.
На ранних стадиях исследования лишайника Диана имела перед Френсисом одно преимущество – ей уже было известно, что она имеет дело не с антибиотиком. Она знала, что ищет нечто, напоминающее по свойствам антибиотик, но в действительности таковым не является. Кроме того, проанализировав поведение Френсиса, она поняла, что имеет дело с чем-то необычным и, возможно, опасным; впрочем, пользы от этого было немного, разве что ее интеллект получил широкое поле деятельности. Однако Диана чуть не отбросила в сторону то, что искала, посчитав эту идею абсолютно невероятной. Лишь в последний момент она дала волю сомнениям. Какой бы невероятной ни была идея, необходимо доказать ее абсурдность. Хотя бы для порядка, если нет другой причины, следует провести один тест… и еще… и еще…
Многие годы спустя она сказала:
– Это не было интуицией или здравым смыслом. Все началось с логического предположения, чуть не было уничтожено предубеждением, а спасено привычкой к систематической работе. Я могла бы легко пройти мимо этого великого открытия и долгие месяцы топтаться на месте. Можно сказать, мне просто повезло. Даже проверяя и перепроверяя полученные результаты, я не очень верила тому, что у меня получалось. По крайней мере, я находилась в весьма странном состоянии: как профессионал, я доказала верность своих выкладок и не смогла обосновать их ошибочность, следовательно, была обязана в них верить; в свободное же от работы время я не могла с чистым сердцем принять собственные идеи – так же точно мы не в состоянии до конца осознать всем известный постулат о том, что Земля круглая. Мне кажется, именно поэтому я вела себя так исключительно глупо. Я даже не понимала, какое значение может иметь мое открытие, а ведь смысл его был бы очевиден даже дураку. Лишь многие недели, нет, месяцы спустя до меня наконец дошло, что я нашла. Сначала это было всего лишь интересное научное открытие, из которого я намеревалась извлечь максимум пользы, поэтому и сосредоточила все свои силы на том, чтобы выделить активный компонент, совершенно не думая о последствиях. Если поразмыслить как следует, немного похоже на тех, кто насаждает религиозные принципы.
Работа стала чем-то вроде вызова для Дианы. У нее теперь почти не было свободного времени, и она часто засиживалась в лаборатории допоздна. Стала реже ездить домой на выходные, а приехав туда, стремилась поскорее вернуться в «Дарр». Стефани, которую отослали в частную школу, была разочарована, когда она, вернувшись на каникулы, увидела, что Диана не может уделять ей столько внимания, сколько хотелось бы девочке.
– Вы всегда работаете, – грустно говорила она. – У вас усталый вид.
– Теперь уже скоро, я думаю, – попыталась утешить ее Диана. – Если только не возникнет каких-нибудь неожиданностей, я должна закончить через пару месяцев.
– А чем вы занимаетесь? – поинтересовалась Стефани.
Но Диана только покачала головой.
– Это слишком сложно, – ответила она. – Я просто не смогу объяснить, в чем заключается моя работа, человеку, не занимающемуся химией всерьез.
Она проводила свои эксперименты главным образом на мышах, и к началу зимы, почти через год после смерти Кэролайн Саксовер, наконец почувствовала уверенность в успехе своих тестов. Диане удалось обнаружить группу животных, которыми занимался Френсис, и она стала наблюдать и за ними тоже. С удовольствием. К этому моменту настоящая работа была завершена. Выводы не вызывали никаких сомнений. Оставалось только провести ряд экспериментов, которые дали бы достаточно данных, чтобы надежно контролировать процесс – рутинная работа, отнимавшая сравнительно мало времени и позволившая Диане немного расслабиться. Только сейчас она по-настоящему задумалась о том, что же ей удалось открыть…