Хелен торжественно посмотрела на Джекдо и произнесла:
— Теперь, мой сын, в твоей жизни начинается новый этап.
Джекдо лукаво посмотрел на нее, но подмигнуть не успел, потому что она продолжила:
— Теперь мы все должны будем относиться к тебе как к офицеру и взрослому мужчине.
Часовня изменилась с тех пор, как Мэлиор Мэри в припадке безудержного религиозного фанатизма приказала освятить Длинную Галерею и превратила ее в молельню.
Вдоль стены пролегли уродливые трещины, повсюду стоял запах сырости. Отвратительные пятна плесени покрывали полотна с изображениями святых мучеников и страстей Христовых.
Высокие окна с лепными подоконниками, бывшие некогда гордостью английских ремесленников, сделавших их по проекту архитектора де Тревизи, теперь почти скрылись за переплетающимися стеблями плюща и наростами мха. В часовне было сумрачно даже в полдень: окна скорее отбрасывали тени, чем пропускали свет.
Одну из этих теней сейчас с ужасом разглядывала Кловерелла, которой досталась незавидная доля: вычистить особняк к приезду новых жильцов. Ей показалось, что в тени стоит маленький бледный мальчик. Искалеченная нога его не доставала до земли, глаза, полные муки, с мольбой смотрели на Кловереллу, лицо было искажено такой жуткой гримасой боли и ужаса, что девушке показалось, что ей сейчас станет дурно от этого зрелища.
Отчаянно взвизгнув, Кловерелла одним прыжком преодолела расстояние, отделявшее ее от Большой Лестницы, пробежала по ступеням и остановилась только в Зале, дрожа и задыхаясь от страха.
— О, Боже! — произнес кто-то низким голосом с легким ирландским акцентом, — не может быть!
Заправив под шапочку упавшую на лицо прядь волос, Кловерелла вгляделась в ворота Центрального Входа. Там, повернувшись спиной к свету, стояла какая-то женщина.
— Это ведь Саттон, не так ли? — спросила незнакомка, словно была не в силах поверить, что гордый некогда замок мог превратиться в такую уродливую груду развалин.
— Да, мисс, — сказала Кловерелла.
— Миссис! Миссис Огэстес Тревельян.
Женщина шагнула вперед, и свет, отразившийся в стеклах окон, упал на ее лицо. Кловерелла смогла отчетливо рассмотреть се: довольно высокая — около пяти футов и семи дюймов, — тонкая и гибкая, как нимфа, с длинными и худыми руками и ногами в узких туфлях с острыми носками. Длинная мантилья из пурпурного шелка не скрывала ее худобы, а пышные рукава — угловатости ее рук. Сделав шаг вперед, она слегка покачнулась, всколыхнулись тяжелые юбки, и до Кловереллы донесся аромат гардений.
— А ты, должно быть, служанка, — произнесла она. У гостьи был хорошо поставленный голос, и чувствовалось, что она им гордится.
Кловерелла потерла щеку тыльной стороной ладони, оставив на лице грязную полосу.
— Да, мисс… э-э, миссис.
— Ну, с твоей внешностью мы что-нибудь сделаем. Думаю, хорошей ванны и нового платья будет вполне достаточно. Конечно, я привезу с собой своих собственных слуг, но мистер Уэбб Уэстон сказал, что местные работники должны оставаться в замке и получать жалованье.
Лицо Кловереллы просветлело:
— О, вы, должно быть, наш новый арендатор. А я-то думала, приедет старуха. Старик банщик сказал мне, что замок арендовала какая-то вдова.
Миссис Тревельян ласково улыбнулась ей, как обычно улыбаются детям и наивным простушкам.
— Да, моя дорогая, вдовой можно стать даже в моем возрасте.
— О, ну, конечно, вы не выглядите слишком молодой, но вы же и не старуха.
Миссис Тревельян засмеялась звенящим смехом:
— Мне кажется, не годится вести подобные разговоры хозяйке со служанкой. Хотя, возможно, тебя этому не научили. Ну, да ничего страшного, под моим руководством из тебя рано или поздно выйдет хорошая служанка. Я тебе это обещаю. А как тебя зовут?
— Кловерелла. Кловерелла Блэнчард. Старый Блэнчард нагулял меня на стороне.
Миссис Тревельян поморщилась и закатила свои кроткие голубые глазки:
— Воспитанные люди не используют такие выражения, Кловерелла. Боюсь, первое время придется не выпускать тебя из-под лестницы. А теперь скажи мне, какую работу ты можешь исполнять? Должна сказать, что это место выглядит не очень-то чистым.
Она провела пальцем в перчатке по подоконнику, и в пыли осталась дорожка.
— Подождите всего несколько часов, мэм. Мы не ожидали, что вы приедете раньше завтрашнего дня.
— Я пробуду в Гилдфорде еще несколько дней, а мои вещи уже отправили из Манчестера. Первая часть багажа придет утром, а следующую ночь я проведу уже в замке. Потом я займусь переездом и окончательно переберусь сюда за два дня. — Она улыбнулась сахарной улыбкой. — Ну, а теперь я ухожу, мне надо еще о многом позаботиться. Когда закончишь уборку, все как следует запри. А если ты увидишь мистера Уэбб Уэстона, то передай ему, что я просила его зайти ко мне, чтобы обсудить кое-какие детали.
— Должен приехать мистер Уэбб Уэстон-младший. Он сейчас управляет имением.
Миссис Тревельян махнула рукой в перчатке:
— Все равно кто. И еще, Кловерелла, я люблю, когда в комнатах стоят свежие цветы, а в той комнате, где я буду спать — в самой большой в Западном Крыле, — гардении. И разыщи садовника, чтобы он срезал плющ со старой часовни. Я знаю, что доступ в нее открыт, но она все же находится в моем доме.
— В доме, который вы арендуете, — поправила ее Кловерелла.
У миссис Тревельян вытянулось лицо:
— Довольно. Итак, Кловерелла, я бы хотела, чтобы ты вымылась в ванне, прежде чем завтра утром явишься помогать разбирать прибывший багаж.
— Я так не моюсь, мэм. Я плаваю в реке без одежды. Мне искупаться так?
— Нет. Я имею в виду жестяную ванну с горячей водой. В противном случае я буду вынуждена говорить об этом с мистером Уэбб Уэстоном.
Кловерелла хихикнула:
— Он тоже плавает в реке, мэм.
Миссис Тревельян решила проигнорировать это замечание. Она лишь пригладила свои волосы медового оттенка, выбившиеся из-под пурпурной шляпы, украшенной цветами.
— Я должна попрощаться. Не хмурься, Кловерелла. Я уверена, что такая хорошая, сильная девушка, как ты, вполне подойдет мне. Всего тебе доброго.
Подхватив зонтик, миссис Тревельян повернулась и раскачивающейся походкой направилась к Центральному Входу. Запах гардений теперь стоял повсюду.
— Ну-ну, — пробормотала Кловерелла. — Интересно, от чего помер ее муж? Не иначе как объелся медом.
И, подхватив ведро и тряпку, Кловерелла решительно направилась в Западное Крыло, постаравшись как можно скорее забыть о старой часовне и о миссис Тревельян, которая удалялась от замка Саттон, гордо неся голову.
Испытывая несколько старомодное недоверие к железной дороге, Джекдо решил добираться из Гастингса в Гилдфорд в фаэтоне, запряженном одной лошадью из конюшни отца. Поэтому ночью пришлось останавливаться на ночлег, и резные ворота замка Саттон показались перед ним только в середине следующего дня.
Джекдо вспомнил великолепную картину, представшую перед его глазами четыре года назад: заснеженный парк и в глубине его мрачный замок. Но теперь ярко светило солнце, на деревьях была листва, и фаэтон катился по живому зеленому коридору.
Потом Джекдо вспомнил ту игру в прятки, во время которой исчез Сэм Клоппер и которой ему самому удалось избежать только под предлогом головной боли. Он вспомнил эту вспышку ясновидения, когда ему почудилась опускающаяся крышка гроба: это произошло перед самой игрой. Сэма Клоппера так и не нашли тогда. Насколько Джекдо было известно, его не обнаружили и по сей день.
Затем юноша стал думать о своем загадочном даре. Было непонятно, почему он опять исчез после того, как ему явилось короткое видение умирающей Хелен. Джекдо уже много лет не видел той рыжеволосой девочки и начал сомневаться в ее существовании. Может быть, она была просто детской мечтой, посетившей мальчика с чересчур развитым воображением.
И все же он понимал, что в тот далекий день стеклянный шарик действительно перенес его на берег реки, где она резвилась со своими братьями-шалопаями. Эта картина была такой реальной и, более того, девочка, кажется, тоже почувствовала его присутствие.