— Вся земля, имеющаяся на острове, привезена с материка и смешана с песком и водорослями.
Пэдрейк показал Саре древнее каменное строение, называемое «клочан». Он водил ее посмотреть Тичлах-Айн возле деревни. Киллини, остатки монастырского поселения, относящегося к шестому столетию. Они осмотрели церковь, основанную святым Бриканом в девятом веке, и Тимполл Бинейн, самую маленькую церковь в мире.
— Как интересно! — искренне говорила Сара, хотя ее ноги, не привыкшие ходить пешком, сильно болели.
Сара только раз сходила в древний форт, который занимал вершину трехсотфутовой скалы. Пэдрейк помог ей взобраться на самый верх, через внешние стены, окружавшие форт и служившие для защиты от врага. Они были сложены из острых осколков скал шириной в тридцать футов, поднимавшихся на четыре фута вверх.
Пэдрейк рассказал Саре, что здесь погибло много воинов, они разбились, упав на острые скалы. Сара задрожала.
— Из-за этого сюда ездит мало туристов, — заметил Пэдрейк мрачно.
— Туристов?
— Были разговоры, чтобы начать регулярные рейсы на остров небольшого пароходика, но дальше разговоров дело не идет…
И это неудивительно, подумала Сара. Кто в здравом уме захочет приехать сюда в это Богом забытое, мрачное место?
Потом они прошли за каменную стену и еще за одну шириной в двадцать футов и достаточно высокую и вошли во внутренний двор, а затем и в дом. В одном углу стояли стул и стол, а на нем пишущая машинка. Кругом были разбросаны бумаги. На полу лежали книги и стояло много бутылок, некоторые из них были пусты, в других ещё оставалось содержимое. «Значит, вот где он скрывается, когда уходит от меня!» Сара направилась в угол, она хотела посмотреть, над чем он работает, но Пэдрейк не пустил ее туда.
— Тебе не стоит подходить к стенам. Вдоль стен и особенно по углам прячутся разные насекомые, жуки и пауки, большие красные, страшные черные, желтые скользкие и пурпурные ядовитые. Некоторые из них очень красивые. Настолько красивые, что часто задаешь себе вопрос: почему они остаются насекомыми, а человек правит миром?!
У Сары по коже побежали мурашки. Внезапно Пэдрейк что-то смахнул с нее и принялся сильно топтать на земле.
— Вот видишь, — улыбнулся он. — Один уже полз по твоей нежной ручке, но я его убил! Это все ты, Сара. Ты так прекрасна, что привлекаешь даже насекомых.
Саре захотелось тут же покинуть руины. Она еле сдерживалась, чтобы не убежать сразу. Но Пэдрейк хотел показать ей лестницу внутри стены, ведущую к башне.
— Сверху ты увидишь замечательную панораму. Пошли!
Он взял ее за руку. Сара посмотрела наверх. Узкие каменные ступеньки поднимались почти вертикально, они были такими высокими, что у нее закружилась голова от одного взгляда на них. Спускаться, видимо, было еще труднее и опаснее. Сару затошнило.
— Нет! — Она отпрянула.
Пэдрейк засмеялся.
— Ты боишься, что у тебя закружится голова? Правда? Хорошо. Мы же не хотим, чтобы у нас кружилась головка, не так ли? Так долго подниматься вверх, но можно быстро оказаться внизу!
— Вернемся, — сказала Сара. Было сыро и пахло плесенью. В щелях рос мох.
Саре полегчало после того, как они наконец вышли из форта и миновали страшные камни. Она вздохнула с облегчением. Снова показались облака, но воздух был чистым и свежим. Сара была рада вернуться даже в этот чертов дом. Ей хотелось выпить.
— Выпей еще, — сказал Пэдрейк, после того как она залпом осушила стакан. — Ты очень нервничаешь!
— Когда мы уедем отсюда, Пэдрейк?
— Скоро. Как только я закончу то, над чем сейчас работаю.
— Роман? Это над ним ты работаешь в форте?
— Можно сказать и так!
Мейв вернулась в Бостон, чтобы забрать свои вещи. Я пришла к ней; Мейв чистила ящики и упаковывала одежду. Я сказала, что буду скучать по ней.
— Ты так мало здесь побыла!
— Да, говорят, что для всего есть свое время и место. Мое пребывание в Бостоне закончено!
— Я понимаю, тебе хочется жить поближе к своей крошке. Все так изменилось… Сары нет.
— Тебе не стоит скучать, Марлена, — поддразнивая меня, сказала Мейв. — У тебя же есть Питер. Между прочим, когда вы собираетесь пожениться?
— Ну, Питер кончает учиться в июне будущего года. Мы бы хотели пожениться в Чарльстоне сразу после этого. Мне так не хочется выходить замуж без Сары! По тому, как складываются дела, мне кажется, что она не приедет.
Я понимаю, как тяжело Мейв говорить о Саре.
— Ты ей писала? — спросила Мейв.
— Конечно, мне нужно было сообщить ей, что я помолвлена.
— Ты получила ответ?
— Нет. Я хочу сказать, что ответ пришел, но он был весьма странный. Она ничего не написала по поводу того, что Питер еврей. Это так не похоже на Сару. Мне казалось, что она должна была хоть как-то на это отреагировать… Ну, ты понимаешь!
— Что же она написала?
— Она просто интересовалась, как у меня дела, и писала, как прекрасна жизнь в Эрене. Мейв, мне кажется, что не Сара писала это письмо.
— Мне тоже так кажется, Марлена. Я совершенно уверена, что Сара вообще не получает наших писем. Я также уверена, что он пишет письма от имени Сары, а она об этом даже не подозревает. Я получила грязные письма, состоящие из сплошных ругательств.
Я не могла понять, что сильнее — мое беспокойство по поводу Сары или жалость к Мейв.
— Но зачем он это делает, Мейв?
— Я не знаю, почему он не передает письма Саре, но знаю, почему он нам шлет письма от ее имени. Особенно такие гнусные, какие он пишет мне. Чтобы мы волновались, я, в частности. Он и не хочет, чтобы эти письма были написаны в стиле Сары. А Беттина? Она получает письма? Она не говорила, что они ей кажутся странными?
— Да и еще раз да! Она сказала, что не может поверить, будто Сара могла так измениться. Что она пишет такие холодные письма. Бедная тетя Беттина… Я сказала, что ей просто кажется. Но я не уверена, что она будет еще долго в это верить. Кроме того, она очень хочет повидать Сару. Мейв, если он пишет письма от имени Сары и посылает их нам, что же тогда с ней самой? Почему она нам ничего не пишет? Где ее настоящие письма, которые она писала нам или хотя бы собиралась написать?
Мы посмотрели друг на друга. Ответ было нетрудно вычислить. Их никто не отправлял.
— Мейв, что же нам делать с Сарой?
— Я не знаю. Сара взрослый человек. Она замужем. Мы не можем туда поехать и забрать ее силой. Сара сама должна выпутаться из этой истории.
— Наверно. — Я не была в этом убеждена. — Но я все равно буду беспокоиться о ней.
— Мы все волнуемся. Но Сара умная. И сильная. Когда она дозреет, то сама уйдет от него.
— Надеюсь, что ты права, Мейв.
Мейв попыталась улыбнуться:
— Я тоже на это надеюсь!
Я поняла, что ей хочется поменять тему разговора. Мейв спросила:
— Как твоя мать реагирует на еврейского жениха?
Я засмеялась:
— Она постепенно привыкает к этому. Сначала я боялась, что у нее будет сердечный приступ. Она сказала, что так бывает всегда, когда учишься в таком радикальном колледже, как Редклифф. Но Питер всегда так внимателен к ней — и ей в конце концов пришлось сдаться. Тетя Беттина любит его. Бедная тетя Беттина… — начала было я снова, но вовремя остановилась. — Что будет с этим домом?
— Я дарю его Бостону. Здесь будет клиника душевного здоровья.
— Клиника душевного здоровья на Луисбург-сквер? Боже мой! Всех, кто живет здесь, просто хватит удар!
— С этим должны справиться мои адвокаты. Им хорошо платят — пусть отрабатывают свои деньги!
Я удивленно посмотрела на нее: она говорила весьма резким тоном. Мейв так изменилась, подумала я. Она становится жестокой.
— Что будет с домом твоей бабушки?
— Это не мой дом. Это дом моего… это дом Пэдрейка.
Нет, Мейв не передумала подарить клинику душевного здоровья городу, хотя больше не собиралась жить в Бостоне. Она не станет лично заниматься этой клиникой. Она не хочет никогда больше видеть дом тетушки Мэгги. Мейв понимала, что когда-нибудь, когда ее гнев несколько поостынет, она сможет простить тете Мэгги то, что та дала ей возможность родить Эли, — но Мейв никогда не сможет понять все до конца!