— Она пишет следующую книгу, — пробормотала Крисси.
— А эта твоя маленькая евреечка? Сара Голд! Она вышла замуж за отца Мейв О'Коннор, не так ли? Как интересно. Как у нее дела? Ей следовало быть здесь сегодня.
«И опять бац, тетушка Гвен!» Она не собирается с нею говорить о Саре.
— Извини меня, тетя. Мне необходимо поговорить кое с кем.
— Конечно. Между прочим, Крисси, я очень довольна тобою.
— Да?
— Ты — талантлива. Меня это не удивляет. Ты же из семьи Марлоу. А все Марлоу талантливы.
Крисси вздохнула. «Ты все знаешь, тетушка Гвен. Твои фотографии обнаженной натуры — весьма скандальны!»
Гвен вернулась на следующий день.
— Критика хорошо отзывается о тебе, Крисси. Я тобой горжусь.
— Можно сказать, что критики не были ко мне слишком суровы, — заметила Крисси. Она держалась скромно, но была довольна. Ее тетка специально пришла, чтобы сказать ей об этом.
— Ты продала уже много картин?
— Несколько штук, но ведь это пока только первый день.
— Конечно. Мне бы хотелось, чтобы ты подарила хотя бы две картины музею Марлоу. Ты же сама носишь это имя.
Крисси не могла решить, нравится ли ей это предложение.
— Подарить, тетя Гвен? Но у музея Марлоу есть деньги для покупки картин, не так ли? Если музею нужны мои картины, ему придется купить их. Я ведь из семьи Марлоу, и мы, Марлоу, не достигли бы ничего, если бы бесплатно раздавали вещи, которые можно продать и получить за них деньги!
Гвен Марлоу кисло улыбнулась:
— Ты права. Я свяжусь с тобой. Между прочим, ты слышала насчет Гвенни?
«Выкладывай, тетя Гвен. Мы тебя послушаем. Какую удивительную вещь совершила малютка Гвенни, чтобы принизить мои достижения?!»
— У нее два месяца назад родились близнецы. Поэтому она не смогла прийти к тебе на выставку. Такие хорошенькие маленькие девочки, прямо картинки!
«Бац-бац!»
— Как прошла сегодня выставка, Крисси? — спросила Мейв, когда Крисси вернулась домой.
— Хорошо. Я продала еще две картины. Приходила тетя Гвен. Слушай, она хотела, чтобы я пожертвовала две картины в ее музей.
— Что ты ей сказала?
— Чтобы она их купила!
Мейв засмеялась.
— Знаешь что? Я подарю Марлене и Питеру одну из моих картин в качестве свадебного подарка.
— Мне кажется, что это великолепная идея.
— А что ты им подаришь?
— Я уже об этом думала. Марлена будет выходить замуж в июне, а июньская невеста должна совершить великолепное свадебное путешествие. Мне кажется, что их бюджет не выдержит длительного медового месяца, поэтому я и решила, что им пригодится такой подарок.
— Прекрасная идея. Жаль, что это не пришло мне в голову. Мой подарок будет выглядеть по сравнению с твоим просто дешевым. Куда ты собираешься отослать счастливую пару?
— В Англию, Шотландию и Ирландию, на Эренские острова!
«Все правильно. Куда же еще?»
Крисси хотелось надеяться, что в июне не будет слишком поздно.
Сара не выходила из дома уже несколько дней. Она старалась ничего не есть. Она была убеждена, что пища кишит бактериями, пропитавшими весь остров. И эти насекомые из форта — их везде было полно. Она старалась совсем не слезать с кровати. Зачем она вообще приехала сюда? Ну да — она была замужем за Пэдрейком. У них был медовый месяц… Было ли все это? Сара спала урывками, часто просыпалась. Почему она здесь? Она не может вспомнить… Как-то она проснулась от ужаса: она здесь, чтобы Пэдрейк мог ее уничтожить!
Ей нужно вымыть волосы. Когда она их мыла в последний раз? Но у нее нет шампуня. Нет горячей воды. Блондинкам следует часто мыть голову. Ей кто-то это когда-то сказал. Сара старалась вспомнить кто. Ей вдруг это показалось очень важным. Но чем сильнее она старалась вспомнить, тем больше забывала. Она засмеялась и принялась сосать палец. Сара Голд сказала ей это.
Под кроватью лежала ее косметичка. Она не любит выходить без косметики. Нужно хотя бы покрасить губы. Но ей придется вытащить косметичку, не заглядывая под кровать. Там живет семейство змей, и ей не следует беспокоить их. Она начала вытягивать косметичку, осторожно, осторожно, стараясь не произвести ни единого звука.
Сара заглянула в зеркало. Боже, чье это лицо? Чьи это волосы? Не ее. У Сары были светлые волосы. Волосы у этой леди были темными от грязи. Темные, как засохшая воздушная сахарная вата. Когда она прикоснулась к ним, они ломались у нее в руках, превращаясь в пыль.
— Ты кто? — спросила Сара у леди из зеркала и захихикала, но тут же перестала. Сколько времени она находится в этой комнате? Сара вспомнила, что у нее есть календарь. Он в чемодане, в углу комнаты. Она его там видела, или это ей показалось? Нужно достать чемодан. Но это весьма сложно. Сара отпила глоток из бутылки, которую спрятала под покрывало, и осторожно встала с кровати. Она начала прыгать с одной ноги на другую, чтобы обмануть жуков и пауков, допрыгала до угла комнаты, схватила чемодан, допрыгала обратно до кровати и свалилась на нее.
Сара ворошила прозрачное нижнее белье, белые шелковые платья, красивые костюмы. Такие элегантные вещи! Чьи они? Она стянула с себя грязный свитер, попыталась надеть платье, но у нее не хватило сил. Она так устала. Сара заскулила и сдалась. Потом заметила календарь, засунутый в кармашек чемодана, и, рывком вытащив его, тупо уставилась на ряд чисел. Какой сейчас месяц? Сколько времени она находится здесь? Почему кто-нибудь не напишет ей? Почему они не отвечали на ее письма? Она им писала, она была почти уверена, что писала им. Кому? Маме. Где ее мама? Сара писала также своим подругам. Она не помнит их имена, но ведь она же им писала! Они забыли ее, даже мама. Они оставили ее здесь, в этом форте, с его камнями, незнакомыми людьми, холерой, пауками и жуками, акулами, где кругом зараза и микробы!
Сара выпила еще. Сегодня она вообще не станет есть. Она знала: он хочет ее отравить. Если она не будет есть, он не сможет отравить ее. Но она будет пить! Алкоголь убивает яд, и ей становится приятно. В алкоголе имеется сахар. Кто-то когда-то сказал ей об этом. Сара засмеялась. Это сказал ее отец. Она в этом совершенно уверена.
Папочка! Она напишет своему папочке, и он приедет за ней. Она напишет ему, как только отыщет ручку. Она напишет письмо завтра и попросит кого-нибудь из этих вонючих рыбаков его отправить. Сара захихикала. Она ему заплатит. А где деньги? У нее же полно денег. Где ее чековая книжка? Она никуда не должна выходить без чековой книжки. Ее необходимо найти, и тогда она сможет отправить письмо.
— Ш-ш-ш, — тихо! — обратилась она к комнате. — Только не проболтайтесь ему!
Пэдрейк, вернувшись, нашел ее обнаженной до талии и жующей ногти — вернее, то, что осталось от них. Вместо пальцев у нее была кровавая масса, и ему пришлось применить силу, чтобы обработать их антисептиком. Пэдрейк мыл Сару раз в несколько дней, чтобы у нее не было никаких прыщей или фурункулов. Она была почти готова для отправки ее домой. Он высчитал, что ему понадобится еще несколько недель, чтобы довести Сару до кондиции. Он отпустит ее домой и у нее на теле не будет ни царапинки. Он даже вымоет ей волосы.
Пэдрейк положил немного какой-то еды из горшка в тарелку.
— Пора есть, моя любовь. Тебе надо поесть, иначе от тебя совсем ничего не останется, а это нам невыгодно. Если ты съешь это, я дам тебе кое-что запить. Если ты не станешь есть, то не получишь ни капли.
Крисси вернулась домой из галереи и нашла Мейв в спальне.
— Слава Богу, сегодня последний день выставки. Какое счастье! — Тут она увидела, что Мейв собирает дорожную сумку. — Куда ты отправляешься? — спросила Крисси удивленно.
— Я заказала билет на Шеннон на сегодня.
Крисси побледнела и, сев на кровать, тихо спросила:
— Ты что-нибудь узнала? Что случилось? Она умерла? — закричала Крисси.
— Нет! Нет! — Мейв обняла Крисси. — Но я поеду и привезу ее домой.