Чем это может грозить? Да, в общем, ничем. Вот начни он тратить отпущенные средства на что-то не то, тогда другое дело. Или если примется "сливать" свои ноу-хау куда-то на сторону. До тех пор можно спать спокойно. Амори не дурак, ему нужно что-то принципиально новое, чтобы переломить неудачно начавшуюся войну. А то начнется-то в Верхнем Сколене, но где закончится? Разумнее всего не показывать, что заметил подсадку, а там видно будет.
- Михалис-катэ, - неожиданно церемонно, в устах пятнадцатилетнего паренька это звучало забавно. - Позволь представить мою сестру, Бартэйлу вану Аск.
- Я уже понял, что она твоя сестра. И что с ней, смешной и голой, прикажешь делать старому черту?
- Вы не поняли, Михалис-катэ? - с усмешкой отозвалась Бартейла. - Мне приказано сделать вам хорошо, и я намерена этим заняться. А если вы и нашли моего брата... Законной жены из меня не выйдет, но по мере сил постараюсь ее заменить.
- Вы... серьезно, барышня? По-моему, вы годитесь как минимум, в дочки, а может, во внучки.
Но где-то на дне сознания уже пробудился ехидный голосок - и принялся коварно нашептывать: "А почему, собственно, нет? Она взрослый человек, прямым текстом тебе говорит. Сам, что ли, детсадовский?" И вроде бы надо остепениться, хоть в чем-то обмануть короля-сводника. А то, понимаешь, зашевелилось, властно напомнив о себе, то, что так долго оставалось без работы. "В конце концов, Михалыч, ты еще далеко не стар!"
Но сил сказать что-то вроде: "Ты в чем на дискотеке была?! Живо оденься - и спать!" - не было. А тут еще коварный пятнадцатилетний совратитель, Барген, переглянувшись с сестрой, заявляет:
- Не бойтесь, Михалис-катэ, она делает все по своей воле, а с вами ей будет лучше, чем с кем-либо. Да и вам давно пора обзавестись семьей.
"Тебя, мелкий, не спросил!" - хотел притворно-сердито буркнуть Михалыч, но вместо этого - неожиданно для себя - шагнул к ложу, одновременно взявшись за пряжку ремня. А потом Барген предусмотрительно задернул полог балдахина - и время замерло, запутавшись в складках смятой простыни, в мерном поскрипывании старинного ложа и пахнущих молоком и сеном губах и волосах.
Глава 7. Вкус мести.
Лодки, битком набитые латниками, к устью Балли подошли незамеченными. Алки воюют не так, как сколенские свиньи: вместо тупого штурма в лоб - по принципу "сила солому ломит" - дерзкий и неожиданный для противника замысел. Именно так учили его самого.
Сотня оставила позиции скрытно, еще в момент затишья. Конечно, в цитадели остается сотня сколенцев на полусотню алков, и может появиться соблазн... Но коменданту виднее, не вчера родился. Без сигналов рожков, четкости строевого шага и развернутого стяга алки отошли в Старый город, затем спустились на площадь обезлюдевшего базара и погрузились в лодки. А сами лодки пошли к противоположному берегу - точнее, конечно, не к нему, а к тихому затону за островами, где почти не будет встречного течения. Да и из города видно не будет - закроют острова.
У одного островка обнаружили лодку без носа - его как будто отрубили гигантским тупым топором. В лодке лежало несколько трупов, пронзенных стрелами, с оторванными руками и размозженными головами. Судя по всему, те самые мятежники.
- Сир сотник, я что-то не слышал, что бои на реке велись, - спросил Бетраниона могучий, как вставший на дыбы медведь, пятидесятник Арст.
- А это нынешней ночью случилось, - догадался Бетранион. - Видать, на таких лодочках они и спускались по реке. - Так им и встретилась патрульная галера. Кого-то потопила, но ее и саму захватили. А я-то гадал, откуда у них наше судно... Ты и не мог слышать, дружище. Думаю, пора поворачивать на устье.
- Да. Течение нас вынесет точно на устье, грести почти не придется.
После утомительного подъема против течения спускаться вниз было сплошным удовольствием. Плескала о борта вода, лениво парил в небе ястреб, солнце заливало речную гладь ослепительным сиянием. Пекло. А из небесной и - чуть потемнее - речной сини вставали плотно застроенные городские холмы. Устье Балли узнать было легко - там берег был покрыт зловонной бурой пеной, а в реку непрерывным потоком вытекали всякие отбросы, кое-что выбрасывало на берег, и вдоль всего города по кромке воды тянулся вал объедков, тухлятины, фекалий, густо облепленный мухами. Запах стоял соответствующий, начисто разбивающий иллюзию благодати.
С влажным шелестом лодки выскальзывали на песчаную замусоренную отмель в устье Балли. Бойцы выпрыгивали на песок, иные попадали в кучи зловонного мусора и поднимали в воздух целые тучи мух. В таких случаях приглушенно, но с чувством матерились.
- Все высадились? - оглядел опустевшие лодки Бетранион. - За мной!
В Эмбре вода имеет слегка коричневый оттенок, но чистая - если солнце стояло высоко, были видны коряги на глубине двух копий. Ничего подобного - в Балли: ничего не видно на глубине локтя. Все те же пятна масла и дегтя, болтающиеся в воде трупы крыс, тухлятина, порой и фекалии, клочья бурой пены, будто кого-то прямо в воду стошнило. Вся дрянь большого города при любом сильном дожде, а особенно по весне стекала в Балли. Сейчас, правда, речка была почище обыкновенного - но только оттого, что мусорить уж два месяца было некому.
Вот и крепость-тюрьма. Следы недавнего штурма: догорающие развалины ближайших домов, перемазанные кровью бревна, камни. Переломанные щиты и лестницы и, конечно, неприбранные трупы. Трупов было много - десятки.
- Жаркое было дело, - произнес Арст.
- Но непродуманное. Будешь ротой командовать, помни - численность не всегда преимущество. А ум - всегда.
Маленькая крепость молчала, щуря в презительном недоумении глазки амбразур. Мол, приходили тут такие, вон они, у стен на солнышке валяются. Давайте, родные, попробуйте. Добавьте к утренним покойничкам новых.
- Чего они ждут? - возмущенно спросил пятидесятник. - Не нравится мне это...
- Да ладно тебе, не стреляют, нам же лучше. Шесты!
Штурмовать крепость с шестом - дело недолгое. Шестеро несут длинную, толстую жердь, седьмой, держа ее руками, взбегает по стене и перепрыгивает внутрь. А у него уже припасен крюк с веревкой. Сотня за раз может поднять четырнадцать человек - отборную штурмовую группу. Можно переправить всех разом, но если до ворот близко, легче их захватить и открыть.
- Сир сотник, - раздался голос сверху. - Нет тут никого! Трупов - и тех ни одного. Только сколенские... наших сколенцев.
А прав пятидесятник, что-то не так. Судя по тому, как встретили сколенских рыцарей, за этот успех они должны были заплатить, самое меньшее, половиной штурмовой группы. А тут... Ни стрел, ни камней и бревен, ни кипятка на голову...
- Действуй по плану! - скомандовал Бетранион. - Остальные, за мной к воротам, бегом!
Долго ли пробежать тридцать шагов? А оттащить десяток валявшихся у ворот мертвецов? Но к тому времени створки ворот с негромким скрипом стали раскрываться. Скрипели не смазанные на совесть могучие петли - скрипела земля там, где створки ее задевали.
Стоило воротам чуть открыться - и живая волна латников хлынула внутрь. Но напрасно смыкалась стена щитов, опускались, готовые жалить живые тела, алчные до крови копейные оголовки, напрасно десятники орали приказания, готовясь встретить отчаянную, может быть, самоубийственную контратаку. Крепость оставалась мертвой и безмолвной грудой камня, местами - дерева и металла. В крови, натекшей из трупов, суетились, пировали и толкались задами жирные мухи. Почему-то сегодня их пиршество казалось особенно омерзительным. Им ведь все едино - что дерьмо, что человеческая кровь, что кровь алкского дворянина...
- Сир сотник, сопротивления в камерах мы не встретили, - отрапортовал молоденький, наверное, весны три назад нанятый десятник. Бетранион так и не увидел, как вернулись посланные проверить подземные помещения воины. - Двери закрыты, но осмотренные нами помещения пусты.