— Мне? — Узли снова подал голос, звучащий на очень высоких обертонах.
— Тебе, — крикнула Гермиона. — Я хотела хоть на пару часов почувствовать, что ты любишь меня.
— Но я и так люблю тебя, — сказал ошарашенный Рон.
— Да? — казалось, Грейнджер напрочь забыла, что мы присутствуем при их объяснении. — Тогда почему ты никогда не говорил? И, чтобы я не спросила, отвечал только: «Поступай, как знаешь».
Рон задумался и пожал плечами.
— Ты всегда была умнее. Я считал, тебе будет неприятно, если я начну лезть со своими советами. И ты такая серьёзная и рассудительная, что я думал — глупо приставать к тебе с объяснениями. Но я даже не догадывался…
Он не договорил, потому что Гермиона всхлипнула и прижалась к нему.
— Отлично, — я был вне себя. — Всем хорошо. Только один профессор Снейп — идиот! Сейчас же объясни мне, Грейнджер, зачем ты подлила Амортенцию, пока я сам что-нибудь не сделал с тобой.
Как бы пытаясь оградить свою жену от меня, Рон ещё крепче обнял её. Она высвободилась и не глядя на нас произнесла,
— Я всегда восхищалась Вами, профессор. Но я была уверена, что Вам не дано чувствовать, не говоря уже о любви. Там, в Авиньоне, Вы вдруг рассказали мне… — она запнулась, размышляя как бы получше объяснить, то, что случилось.
Рон посмотрел на стакан перед собой и одним глотком осушил его содержимое. Гермиона глянула на него, она выглядела виноватой, но, похоже, отводила в этой истории мужу не последнее место.
— Меня съедала тоска, — продолжила Грейнджер. — Я получила письмо от мужа с этим извечным «поступай, как знаешь» и решила, что это конец всему. А Вы рассказали мне о любви к жене. Ни разу в жизни я не слышала таких слов. Это было так восхитительно и так чарующе, что я совершенно потеряла способность адекватно мыслить и больше всего на свете захотела хоть на мгновение оказаться на её месте.
Она подняла глаза на Эни.
— Такое нельзя простить, — сказала она. — Я сама не могу простить себе.
Я медленно поднялся из-за стола, опёрся о него ладонями и чуть наклонился к девушке.
— Мисс Грейнджер, — сказал я с угрозой. — Вы понимаете, что сломали мне жизнь?
Эни вскочила, обхватила меня двумя руками и выкрикнула,
— Рон, забери её отсюда, быстро!
Уизли схватил жену и спешно трансгрессировал. Я тяжело опустился на стул, Эни осталась стоять.
— Не вини её, — сказала она тихо. — Мы, женщины поступаем, порой, вопреки желаниям и здравому смыслу.
— Пойдём домой, Эни, — устало сказал я.
Она вздохнула и села рядом, уронив голову на руки.
— Северус, я сама себя боюсь. Я боюсь, что могу однажды причинить вам боль.
— Ты о своей кошачьей натуре? — я усмехнулся. — Ну и что тут страшного? Я знал несколько анимагов — люди, как люди. Иногда, правда — животные, но это не делает их хуже или лучше, они такие, как есть, скорее это форма отражает их суть.
— Вот именно, — подтвердила Эни. — Как, по-твоему, погибли все эти маги? Это же моя суть.
По её щекам покатились слёзы. Я притянул её к себе и погладил, словно маленького ребёнка.
— Скорее это твой страх, Эни. Страх за меня, за нас. Но теперь всё изменится, и ты больше так не будешь.
Я понимал, насколько глупо звучит эта последняя фраза, но других слов не нашлось, чтобы пояснить ей всю глубину её заблуждений и убрать уничтожающий её страх. Она посмотрела на меня глазами испуганной девочки.
— А если…
— Никаких если, — я поцеловал её глаза, губы, слёзы на её щеках. — Я люблю тебя, Эни. Я люблю тебя любую. И я умираю без тебя.
Она всхлипнула, прижалась ко мне и сказала,
— Забери меня домой.
Уже в доме я отпустил жену. Отчаянно не хотелось ломать то, чего я с таким трудом добился, но я дал себе клятву больше никогда не лгать ей.
— Эни, я прочитал твой дневник, — сказал я и чуть не сломал палочку у себя в руке.
— Я знала, — убито проговорила она. — Когда?
— Когда тебя не было рядом. Все эти дни.
Она вдруг заулыбалась и посмотрела на меня с таким восхищением, что я растерялся.
— Ты действительно терпел все эти годы и ни разу не открыл шкатулку?
Я, всё ещё не понимая, что происходит, кивнул.
— Ух ты, Северус, ты превзошёл самого себя.
Она обняла меня и, аккуратно вынув из моей руки палочку, положила её на стол.
— Есть ещё кое-что, — я зарылся лицом в её волосы. — Минерва просила сказать тебе…
— Потом.
Она поцеловала меня так жарко, что я тут же вспыхнул, словно факел и, подхватив её на руки, уложил на медвежью шкуру. Камин пылал вовсю. Когда она успела?
Я любил её так, будто вообще любил в первый раз. Запах её кожи сводил сума, заставляя меня вздрагивать от каждого вдоха. В какой-то момент она вдруг перехватила контроль над происходящим, и я перестал соображать, отдаваясь на волю ощущений. Я шептал её имя, а она слово «любимый». Моё тело настолько истосковалось по её ласкам, что от осознания долгожданной близости становилось почти больно.
«Лучше этой женщины нет, и не может быть никого», — успел подумать я, и меня унесло в вихре бескрайнего наслаждения.
Я не позволил ей одеться даже тогда, когда мы просто отдыхали у камина. Рассматривая её обнажённое тело, я чуть касался его кончиками пальцев. Она улыбалась, прикрыв глаза и еле слышно мурлыкала.
— А что ты имела в виду, когда сказала, что твой Северус Снейп теперь всегда будет с тобой?
Эни взглянула на меня с большим недоумением.
— Северус, вот ты всегда всё знаешь, — сказала она. — А простых вещей понять не можешь, как такое возможно?
Я улыбнулся и прикоснулся губами к её плечу.
— И все же, Эни, что это означало?
— Только то, что скоро в нашей семье одним Северусом Снейпом станет больше.
— Это как? — я был совершенно сбит с толку. — Что ты задумала?
Она расхохоталась.
— Снейп, ты просто невероятен! Неужели это так сложно? У тебя будет сын.
Я закашлялся.
— Откуда ты знаешь?
Она застонала и, раскинув руки, повалилась на шкуру. Я осознал, какой бред несу, и спохватился.
— О, Мерлин, я понял, — сказал я.
— Свершилось! — воскликнула она глядя в потолок.
Я схватил её и стал осыпать поцелуями, а она, выгибаясь мне навстречу, заливалась счастливым смехом. Добравшись с помощью поцелуев до её лица, я заглянул ей в глаза. Эни перестала смеяться, оставив только лёгкую улыбку, и чуть приподняла подбородок.
— Ты что-то хочешь сказать? — спросила она лукаво.
— Эни, — я ещё чуть приблизил к ней лицо. — Пожалуйста, будь моей женой.
— А разве я тебе не жена?
— Я хочу, чтобы все узнали об этом.
Она искренне удивилась.
— Ты хочешь?
Я обхватил её и перевернулся на спину так, что она оказалась прижатой к моей груди.
— Ты же знаешь, что я не приму отказа, — сказал я.
— Знаю, — она потёрлась о меня щекой и закрыла глаза. — Но если бы ты его и принимал, я бы тебе не позволила.
— Это означает «да»?
— Это означает — готовься.
Я слегка шлёпнул её пониже спины.
— Ты невыносима, Эни. Ну как можно быть такой?
Она рассмеялась и тут же сменила тему разговора.
— Так, что там Минерва просила?
Я задумался. Слишком неподходящее время для подобного рассказа. Решив начать с основного, я осторожно проговорил,
— Минерва — твоя родная тётка, Эни.
Жена вздохнула.
— Я знаю, — сказала она тихо.
— Знаешь? И давно?
— Ещё с первого курса. Я очень боялась скандала, который устроит бабушка, когда узнает, что я попала на Гриффиндор, а она только усадила меня рядом, погладила по голове и рассказала про Минерву.
— Мне показалось, у вас были непростые отношения, — озадаченно сказал я.
— Что ты, — Эни улыбнулась. — Она, конечно, была строгой и весьма сдержанной женщиной, но очень меня любила, и я её тоже. Знаешь, она ведь всю жизнь винила себя во всём, но так и не решилась никому рассказать.
— А ты сама, почему молчала?