Эни взяла чашку и вдохнула аромат напитка, затем, будто что-то уловив в воздухе, резко подняла глаза и посмотрела прямо на меня. Мешкать было больше непозволительно. Что я там говорил, нельзя наскоком? Это как раз то, что было просто необходимо сейчас. Я сделал несколько быстрых шагов к жене, и пока она не успела опомниться, подхватил на руки и трансгрессировал к нашему дому. Она принялась вырываться и колотить кулаками мне в грудь, а я покорно сносил удары, продолжая прижимать её к себе.
— Отпусти меня, Снейп, — кричала Эни. — Отпусти!
Видя, что я не собираюсь этого делать, она вдруг затихла, перестала драться и прошептала,
— Сделай то, о чём я прошу тебя, хоть раз в жизни.
Это подействовало отрезвляюще, и я поставил её на землю. Она отступила на несколько шагов назад. Я протянул к ней руку открытой ладонью вверх и стал умолять,
— Эни, не уходи сейчас. Я должен сказать…
Она покачала головой и приложила палец к своим губам.
— Ты не понял, — сказала она. — Тебе не нужно ничего говорить, я ни в чём тебя не виню. Просто я не могу больше лгать тебе, себе и всем вокруг. Ты задыхаешься со мной.
— Я задыхаюсь без тебя, — я подался ей навстречу, она ещё чуть отступила, и я остановился.
— Прости, — прошептала Эни. — Но мне нет места рядом с тобой.
— Что ты говоришь? Послушай себя! — я повысил голос.
Под действием особой чувственной власти, которой обладала надо мной Эни, я готов был нести любую чушь лишь бы удержать её.
— Я погибну без тебя! И ты тоже!
— Ты погибнешь со мной, — в её голосе я уловил эти ужасные кошачьи интонации. — А мне придётся жить. Теперь у меня будет свой собственный Северус Снейп.
Эни снова попятилась, я понял, что она собирается сбежать, прыгнул к ней и сжал в объятиях так сильно, чтобы она ощутила как бесконечно тяжело мне без неё. Она дёрнулась.
— Северус, — её била мелкая дрожь, дрожал даже её голос. — Ты ничего не знаешь. Я просто не имею право быть рядом. Я поклялась, что больше никогда не использую эту магию, но я нарушила клятву и стала убийцей…
Я остановил поток её признаний, накрыв её губы своими. На миг она поддалась, но тут же высвободилась.
— Я вижу, мне придётся показать тебе, — сказала она. — Я боялась, что это когда-нибудь случится.
Она отбежала в сторону, опустила голову, беззвучно произнесла заклятие, и вот передо мной уже нет Эни. О, Мерлин, вместо неё — большая хищная кошка. Из-за чёрного окраса пятна совсем неразличимы на шкуре, но я знаю — это леопард. Маглы называют такое — пантера. Я замер. Страх ледяными кольцами сдавил мне грудь. Кошка не рычала и не двигалась с места, она тяжело дышала, направив взгляд в землю, потом медленно подняла морду и глянула на меня. Её глаза всего на долю секунды встретились с моими, но я успел понять, что таких глаз просто не может быть у животного. Нет даже намёка на жажду убийства, о которой Эни говорила когда-то — только бесконечная грусть. Эти глаза я узнал бы из тысячи. Страх отступил, и снова возвратилась нежность, а кошка повернулась и, мягко ступая по земле, пошла прочь. Я побежал. Обогнав её, я бросился на колени и обнял кошку за шею. Пара мгновений, и снова в моих объятиях Эни. Она плакала и прижималась всем телом, а я гладил её волосы и шептал,
— Прости меня, прости…
Слева раздался громкий хлопок. Эни опомнилась и вскочила на ноги. Понимая, что это ещё не конец и нельзя позволять себе расслабляться я подхватился, вцепился Эни в запястье и только потом обернулся.
Это вообще уже не лезло ни в какие ворота. Чем я заслужил такое?
— Уизли! — выдохнул я. — Ну что за наказание, Вы будете преследовать меня и после смерти?
Он попытался подойти к нам, но я выставил вперёд свободную руку, преграждая ему путь.
— Убирайся Уизли, убирайся! — закричал я.
Юноша помотал головой, его рыжие волосы торчали во все стороны, будто их специально взлохматили и притом не один раз. Поглядев на Эни просящим взглядом, он сбивчиво затараторил,
— Мисс Блэкстоун, Вы должны мне помочь. Пожалуйста, я умоляю, пойдёмте со мной.
Я потянул Эни за руку так, чтобы она оказалась у меня за спиной.
— Мерлин Вас дери, — я чуть понизил голос, пытаясь успокоиться. — Объясните внятно, как Вы здесь оказались, и что произошло?
Уизли весь сжался. Я снова увидел перед собой мальчишку, до коликов в животе боящегося свирепого профессора зельеделия, но оказавшегося в настолько безвыходном положении, что это не позволяло ему тотчас же сбежать. Сколько ему? Должно быть уже лет двадцать-шесть, а все такой же.
— Гарри не говорил мне, мне пришлось его заставить, — Рон замолчал растерянно глядя на меня, но потом всё-таки вспомнил, зачем пришёл и добавил. — Гермиона, моя жена, с ней происходит что-то ужасное. Уже неделю она то бьётся в истерике, то налегает на огневиски, и я ничего не могу с этим поделать. А сегодня она вдруг сказала, что если я не приведу к ней Вашу жену, то она точно что-нибудь с собой сделает.
«Мерлин, — подумал я. — Этого ещё не хватало, и как обычно в самый неподходящий момент. Может просто прогнать его? Нет, нельзя. Нужно разорвать эту петлю раз и навсегда».
— Так, — сказал я. — Мистер Уизли, я думаю, нам стоит отправиться всем вместе.
Рон попытался возразить.
— Рональд Уизли, — гаркнул я. — Или вместе, или никто, выбирайте!
Он тяжело вздохнул, положил мне ладонь на плечо и перенёс нас в большую светлую комнату. Внутри всё было довольно мило и ухожено, видно жившие здесь люди очень любили свой дом. Но кроме нас больше не было никого. Рон смачно выругался, боязливо покосился на меня и пролепетал,
— Простите, придётся ещё немного пройтись. Тут недалеко.
Мы зашли в маленький пустой паб, странно, что он вообще был открыт в это время суток. У стены сидела Грейнджер, она до побелевших костяшек сжимала в руке стакан и, по всей видимости, уже была пьяна. Уизли подбежал к ней и отобрал стакан. Я отпустил Эни. Мы устроились напротив Грейнджер, но я сел так, чтобы во время разговора моя жена не смогла никуда деться.
Грейнджер подняла на нас глаза и криво улыбнулась.
— И Вы здесь, профессор Снейп. Это очень хорошо.
— Что случилось, Гермиона? — Эни взяла её за руку и сочувственно подалась вперёд.
Та одёрнула руку, будто в неё воткнули нож и закричала,
— Не прикасайтесь! Вы можете запачкаться!
— Ну что ты, — Эни ласково улыбнулась и погладила девушку по тыльной стороне ладони.
— Это я сделала! — зло выкрикнула Гермиона и обхватила себя руками. — Я предала всех! И Вас, профессор Аттист, и профессора Снейпа, и тебя, Рон.
Рон ткнул себя пальцем в грудь и сделал удивлённое лицо. Гермиона залилась слезами. Не в силах больше выносить этого ужасного действа, я собрался с духом и сказал,
— Хватит, здесь только моя вина, — я повернулся к жене. — Эни, так случилось, что я соблазнил эту девушку.
У Рона отвисла челюсть. Он безуспешно пытался решить: посмеяться глупой шутке или наброситься на меня с кулаками.
Гермиона растёрла слёзы по щекам, всхлипнула и проговорила,
— Нет, профессор, не Вы. Это — Амортенция.
Теперь настала моя очередь судорожно глотать воздух. Горло будто перекрыли заслонкой, я закашлялся и почувствовал пальцы жены чуть выше своего локтя.
— Но Амортенция действует не так, — наконец смог выдавить я.
— Значит, на Вас — так! — закричала Гермиона и снова стала плакать.
Я ощутил, как гнев поднимается от самых пяток и медленно, словно разрушительная волна заполняет каждую клетку моего тела. Эни зажала мне рот ладонью.
— Обещай, что будешь молчать и слушать, — твёрдо сказала она.
Я стиснул зубы и заставил себя кивнуть.
— Объясни нам, пожалуйста, как это произошло? — Эни отняла ладонь от моего рта и обратилась к Грейнджер.
— Да уж, пожалуйста! — вспыхнул Рон.
Эни метнула в него уничтожающим взглядом, тот осёкся и немного сгорбился.
— Флакончик Амортенции всегда был со мной, — начала Гермиона всё ещё всхлипывая. — Я хотела как-нибудь подлить её мужу, но так и не решилась.