— Я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду, — кивнул мистер Эгг, сделавший этот вывод гораздо раньше инспектора. — Более того, все выглядит так, как будто яд находился в бутылке. Я прав? А это, по вашему мнению, вызывает серьезные вопросы к качеству вин, продаваемых нашей фирмой. Когда в кабинет лорда Борродэля принесли бутылку, на ней как раз стояло наше клеймо. Я не могу отрицать этого, инспектор. Я понимаю, что, когда факты говорят сами за себя, бесполезно возмущаться и утверждать обратное. В нашем деле, если хочешь добиться успеха, не стоит об этом забывать.
— Хорошо, мистер Эгг, — инспектор засмеялся. — А что вы скажете по поводу следующей гипотезы? Никому, кроме вас, не была выгодна подмена бутылки, и, следовательно, я должен надеть наручники на вас.
— Довольно неприятный для меня вывод. Надеюсь, вы не сделаете этого? Мне бы на самом деле очень не хотелось, чтобы произошло нечто подобное. Да и моим работодателям, я уверен, это тоже не понравится. Не кажется ли вам, что прежде, чем мы сделаем нечто, о чем позже будем жалеть, мы пройдем в котельную.
— Зачем?
— Затем, что, — сказал мистер Эгг, — это место, которое Крейвен предпочел не называть, когда мы затронули вопрос о том, каким образом можно избавиться от улики.
Казалось, инспектор был поражен. Затем, позвав двух полицейских, все вместе прошли в котельную. Пепел вынули из печи и тщательно просеяли. Первой находкой оказался кусочек полурасплавленного стекла, который, похоже, раньше был бутылкой.
— Кажется, вы правы, — сказал инспектор, — но я не представляю, как нам удастся что-то доказать. Никотин отсюда мы, естественно, не извлечем.
— Не извлечем. Ну, — внезапно лицо мистера Эгга покраснело, — а как насчет этого?
Из решета, сквозь которое помощник инспектора просеивал золу, он извлек кусочек покоробленного и искривленного металла, к которому вдобавок прилепился кусочек обугленной кости.
— Что это такое, скажите на милость? — спросил инспектор.
— Смею предположить, что когда-то это был штопор, хотя сейчас этот кусок мало на него похож, — в свойственной ему спокойной манере высказал свои предположения мистер Эгг. — В нем есть что-то неуловимо знакомое. А если вы посмотрите сюда, то вы увидите, что металлическая часть у него полая. Я бы не удивился, если и толстая костяная ручка оказалась тоже полой. Она, конечно, очень сильно обуглилась, но если бы можно было ее расколоть и она оказалась полой внутри, да еще, возможно, с кусочком расплавленной резины, — это могло бы многое объяснить.
Инспектор с силой хлопнул себя по бедру:
— Мистер Эгг! Мне кажется, я понимаю, что вы имеете в виду! Вы предполагаете, что если бы этот штопор был внутри полым и в нем был резиновый резервуар, наполненный ядом, — тот же принцип, что и у авторучки, — яд мог бы попасть в полую часть под давлением поршневого устройства.
— Абсолютно верно. Конечно же, вкручивать пробку необходимо было с большой осторожностью, чтобы не повредить трубочку. Штопор должен быть достаточно длинным, чтобы достать до конца пробки. Я думаю, что именно так все и было сделано, в противном случае зачем это маленькое отверстие в металле на расстоянии четверти дюйма от верхнего конца? Обычный штопор ведь не имеет отверстия — знаю это по личному опыту, — а я, поверьте, в штопорах разбираюсь.
— Но кто же, в таком случае?..
— Тот, кто выкручивал пробку. Тот, чьи отпечатки пальцев остались на бутылке.
— Крейвен? Но я не понимаю, какой у него может быть мотив.
— Этого я не знаю, — ответил мистер Эгг, — но лорд Борродэль был судьей, и судьей достаточно суровым. Если вы отправите отпечатки пальцев Крейвена в Скотленд-Ярд, возможно, их обнаружат в картотеке. Я не знаю, но ведь все возможно. Вы так не считаете? Возможно, и мисс Уэйнфлит что-либо о нем знает. В мемуарах лорда, которые он писал, вероятно, есть упоминание о происшествии, связанном с Крейвеном.
Инспектор не стал терять времени и тотчас же приступил к проверке гипотез. Однако ни мисс Уэйнфлит, ни Скотленд-Ярд не располагали информацией о дворецком, служившем у лорда уже более двух лет, информацией, которая могла бы неудовлетворительно сказаться на его репутации. И только обращение к записям лорда помогло пролить свет на происшедшее. Из мемуаров следовало, что много лет назад, будучи судьей, Борродэль вынес суровый приговор, назначив к принудительным работам молодого человека по имени Крейвен. Тот оказался искусным мастером по металлу, и, по-видимому, его втянули в мошенничество против своего хозяина. Дальнейшее расследование показало, что парень был освобожден из заключения за полгода до убийства лорда Борродэля.
— Безусловно, это был сын Крейвена, — сказал инспектор. — Он-то и изготовил для отца штопор, абсолютно неотличающийся от того, которым пользовались в доме. До сих пор остается загадка: где же они смогли взять никотин? Я уверен, что скоро нам удастся выяснить и это, хотя могу предположить, что этот алкалоид использовали для борьбы с вредителями растений в саду. Я бесконечно признателен вам, мистер Эгг. Поверьте, без вашей помощи и профессиональных знаний мы бы еще долго разбирались с этими бутылками, пытаясь понять, что же в них не так. Признайтесь, что как только вы обнаружили, что он дал вам не ту бутылку, немедленно стали подозревать Крейвена?
— О нет, — произнес мистер Эгг с нескрываемой гордостью. — Я понял это в ту самую минуту, как только Крейвен вошел в комнату.
— Не может быть! Да вы же Шерлок Холмс! Но как вам это удалось?
— Он почему-то обращался ко мне «сэр», — объяснил мистер Эгг, осторожно кашлянув. — Когда я был здесь в последний раз, он говорил со мной свысока и назидательно объяснял, что коммивояжер должен входить с черного хода. Неправильно выбранная линия поведения имела для него пагубные последствия. Как сказано в Руководстве для коммивояжера, — «независимо от того, прав ты или нет, в своем отношении к людям всегда проявляй тактичность и деликатность».
Собачий нюх
Комната, которую обычно предоставляли коммивояжерам Pig & Pewter, напоминала собой полутемную пещеру, в которой первобытные обитатели жарили на костре тушу огромного мамонта, подбрасывая в огонь сырые морские водоросли. Другими словами, это была полутемная комната, с потемневшими от копоти стенами и ужасным запахом еды, проникающим сюда из кухни.
— Боже мой, боже мой! — пробормотал мистер Эгг, пытаясь разворошить уже почти прогоревшие угли. Внезапно поваливший желтый едкий дым заставил его закашляться, и он тотчас же нажал на звонок.
— Сэр, прошу прощения, — начала горничная, явившаяся на вызов, — но так происходит всегда, когда дует восточный ветер. Вы были бы удивлены, если бы знали, сэр, чего мы только не перепробовали, сколько раз меняли зонты и колпаки дымовых труб! Вот и сегодня приходил рабочий, поэтому огонь разожгли только недавно. А мне кажется, что им все равно ничего не удастся сделать. Сэр, не будете ли вы против того, чтобы пройти в бар? Там чудесный камин и вполне приятное общество. Я уверена, вам там будет гораздо уютнее с пожилым мистером Фаготом и сержантом Юксом из Дребелсфорда. Если я не ошибаюсь, еще один джентльмен, так же как и вы, — коммивояжер. А еще там два автомобилиста, но они вроде бы ведут себя спокойно.
— Что ж, меня это вполне устраивает, — со свойственной ему любезностью произнес мистер Эгг. Но про себя тем не менее подумал о необходимости предостеречь своих коллег, посоветовав им избегать Pig & Pewter, когда они будут в Магбери: ибо о гостинице судят именно по комнате, предоставляемой коммивояжерам. Кухня тоже оставляла желать лучшего: обед был настолько плох, что даже поздний приезд мистера Эгга не сделал его вкуснее.
В баре и на самом деле оказалось гораздо лучше. По одну сторону камина, в котором весело потрескивал огонь, сидел пожилой человек с жидкой седой бородкой, по виду крестьянин. Вокруг его шеи был намотан вязаный ярко-красный шарф с длинными концами, свободно свисавшими чуть ли не до пола. Перед ним стояла высокая пивная кружка. «Должно быть, это и есть мистер Фагот», — подумал Монти. Напротив него, тоже с кружкой пива, сидел внушительных размеров полицейский, хотя он был в штатском. Перед камином за столом сидел моложавый человек, в глубине глаз которого притаились едва заметная тревога и настороженность. Судя по тому, что рядом с ним находилась большая кожаная сумка, мистер Эгг тотчас же решил, что это и есть коммивояжер, о котором ему говорила горничная. А молодые люди, парень и девушка, одетые в куртки мотоциклистов, сидели за соседним столиком, пили виски и портвейн и постоянно о чем-то тихо перешептывались. Еще один человек, в шляпе и непромокаемом плаще, у небольшой стойки бара заказывал себе пиво. В самом дальнем углу зала мистер Эгг заметил еще одну мужскую фигуру, так как она невольно притягивала к себе взгляд: казалось, что человек, прячась за газетой, наблюдает за кем-то в баре. Из-под широких полей низко надвинутой шляпы лица его не было видно, что невольно внушало чувство опасности и необъяснимой тревоги. Мистер Эгг почтительно поприветствовал компанию и заговорил о погоде, заметив, что она оставляет желать лучшего.